Глава III Поклонники размножаются как тараканы

А только ваша же строптивость

И нежеланье выйти замуж:

Всем этим выходкам виной,

Когда с отчаянья иной,

Что предпринять, не знает сам уж.

Де Вега Лопе. Собака на сене

Обутые в новенькие мокасины ноги еле слышно шелестели опавшими листьями, привычно избегая хрупких сухих сучьев, в изобилии разбросанных под старыми, развесистыми дубами.

Белое Перо с удовольствием вдыхал сочный, настоянный на спеющих жёлудях воздух, чувствуя, как сила бродит по натруженным мышцам. А сердце бьётся ровно, как бубен Колдуна, словно нет за плечами стольких прожитых лет.

Сегодня вождь в который раз доказал родичам и самому себе, что его лучшие годы ещё не миновали, что он ещё может один на один сойдясь в поединке с могучим зверем, выйти из него победителем.

Разорванные терики и царапины на ногах — слишком малая плата за возможность вновь, по праву, ощутить себя предводителем охотников рода Палевых Рысей.

Пусть мясо старого секача жёсткое и пахучее, зато победа над ним столь же почётна, как над любым крупным хищником. Вожак кабаньего стада атакует с яростью серого медведя, а его клыки столь же остры и беспощадны, как когти горного льва, хотя их и не носят в почётном ожерелье.

За спиной вождя четверо охотников, покрякивая, тащили на жерди массивную тушу. Но сегодняшняя добыча секачом не ограничилась. Две молодые свиньи и подсвинок пали под стрелами и дротиками Детей Рыси.

Нынче Белое Перо щедро одарит сородичей свежим мясом. В стойбище будет праздник, главным героем которого опять станет он.

Как всегда, первыми их увидели плескавшиеся в ручье дети. Смуглой стайкой бросились они на встречу отцам, и тут же восторженно завопили при виде огромного кабана. Заслышав их крики, навстречу охотникам потянулись женщины. Вождь с удовольствием наблюдал, как на их лицах расцветают довольные улыбки.

Племя уже давно не знало настоящего голода. Орехи и жёлуди исправно выручали людей в трудные дни. Но кто же не обрадуется вкусному, жирному мясу?

Поскольку охотились большим отрядом, добычу потащили к священному столбу, где её надлежало честно разделить между родичами.

У вигвама вождя, терпеливо дожидаясь, уже стояли обе его супруги. Белое Перо обратил внимание на отсутствие дочери. Но тут взгляд мужчины зацепился за синее пятнышко, выглядывавшее из-под кучи хвороста. Привлечённый столь необычной расцветкой, он шагнул ближе, с удивлением обнаружив кусок рубашки Фреи. Та же ткань, тот же узор. Хмыкнув, вождь поднял тряпочку, зажал в кулаке и, обернувшись к выжидательно молчавшим людям, величественно кивнул. Замелькали металлические и каменные ножи, запахло кровью и внутренностями.

Если не хочешь никого обижать, не нужно торопиться. Вот почему Белое Перо никогда не спешил, раздавая добычу. Возле некоторых вигвамов уже жарили мясо, булькали над огнём котлы с ароматным варевом, а другие сородичи ещё терпеливо ждали своей очереди. Себе вождь брал последним, зато лучшие куски.

Площадка возле священного столба опустела. Сейчас люди утолят первый голод у своих жилищ, а потом вновь соберутся здесь, чтобы попеть, потанцевать и просто послушать друг друга.

Дочь так и не появилась. Озабоченный её отсутствием, вождь спросил Лёгкое Облако. Та молча кивнула на вигвам.

Очевидно у Упрямой Веточки «запретные дни», успокоившись, решил Белое Перо. Осталось выяснить, откуда здесь клочок от одежды Фреи. Но перед этим он решил вернуть оружие на место. Копьё, много раз помогавшее ему добыть зверя и оставаться в живых, заслуживало уважения.

Не глядя на дочь, сидевшую спиной к нему на женской половине, вождь подошёл к хозяйскому месту и привязал древко к жерди, составлявшей каркас жилища.

Возвращаясь, он обратил внимание на косы Упрямой Веточки. По обычаю они должны быть расплетены. Может, забыла? Но Белое Перо не стал бы вождём, если бы не обращал внимания на мелочи.

— Почему ты здесь сидишь?

Если у дочери «запретные дни», она промолчит, делая вид, будто не слышит. Но Упрямая Веточка обернулась.

— Что это! — невольно сорвалось с губ ошарашенного отца.

На скуле у девушки багровел большой синяк, а на щеке ярко выделялись три свежие царапины.

— Кто это сделал? — мгновенно взял себя в руки мужчина, удивляясь, почему никто из жён ему ничего не сказал.

— Бледная Лягушка! — плача, выпалила дочь.

— Кто? — не понял вождь.

— Фрея! — зло фыркнула, входя в вигвам, Лёгкое Облако. — Набросилась, как волк на оленёнка. Едва оттащили, а то бы убила.

Эти слова показались столь невероятными, что Белое Перо недоверчиво нахмурился.

— Фрея тебя ударила?

— Да! — огрызнулась Упрямая Веточка, хлюпая носом и размазывая слёзы по щекам.

Вождь хорошо знал свою дочь и не мог представить, чтобы кто-то мог обидеть её безнаказанно. Очевидно, девчонки крепко подрались. Теперь понятно, почему супруги помалкивали.

У мужчин и женщин были свои тайны. У мужчин — магия оружия, охоты и войны. У женщин — всё, что касалось деторождения и семьи. Имелись ритуалы, о которых представителям противоположного пола даже знать не полагалось. Так повелось издревле, и никому не могло прийти в голову обижаться или попытаться вызнать чужие секреты.

Женщины всегда жили своим собственным мирком, поэтому не все их ссоры становились известны отцам, мужьям и братьям. Да те к этому и не стремились, считая недостойным мужчины-охотника вмешиваться в женские дела. Но сейчас дело касалось той, кого Детям Рыси прислал сам Владыка вод. Поэтому вождь всё же решил выяснить, в чём дело.

— Откуда здесь это? — сурово спросил он, достав из-за пояса кусок синей ткани.

Мать и дочь переглянулись.

— У Бледной Лягушки кто-то изрезал одежду, — после долгого молчания выдавила из себя супруга. — Она решила, что это Упрямая Веточка. Подбежала, швырнула ей в лицо обрывки и полезла драться.

Тяжело засопев, Белое Перо занял своё место, жестом приказав жене расположиться рядом.

— Вот так, ни с того, ни с сего, пришла именно к нашему вигваму?

— Чего ещё ждать от дуры беспамятной? — презрительно фыркнула Лёгкое Облако, скрестив руки на могучей груди.

Пока вождь решал, стоит ли вступать с ней в перепалку, заговорила дочь:

— Когда мы с Быстрой Тетёркой и Остроухой Сойкой шли от Пляшущего водопада, то встретили Бледную Лягушку. Я ей сказала, что она слишком долго спит.

— И что Фрея? — нахмурился отец.

— Ничего, — пожала плечами девушка. — Она же до сих пор по-человечески не понимает. Прошла мимо.

Упрямая Веточка поджала губы, всем видом демонстрируя, что рассказала далеко не всё.

— Дальше! — строго потребовал Белое Перо. — Вы же не вернулись после этого в стойбище?

— Нет, — еле слышно ответила дочь, опустив глаза. — Мы за ней пошли.

— Для чего? — продолжал допытываться мужчина, всё больше раздражаясь.

— Это всё Быстрая Тетёрка! — огрызнулась дочь. — Давайте, говорит, посмотрим, чем она наших парней сманивает.

— Каких таких парней? — не понял вождь.

— Одинокий Орех раньше дарил подарки Быстрой Тетёрке, а сейчас таскает их в вигвам Мутного Глаза, — пояснила Лёгкое Облако.

— А там, кроме этой противной Бледной Лягушки, девушек нет, — добавила Упрямая Веточка.

Белое Перо досадливо крякнул. Он хорошо знал этого паренька из рода Чёрных Рысей. В этом году из-за жестокой лихорадки Одинокий Орех не смог стать охотником. Оставаясь самым старым из «рысят», молодой человек подвергался многочисленным насмешкам. Кое-кто даже поговаривал, что он нарочно заболел, испугавшись испытания. Мало кто из мужчин в это верил, но успехом у девушек юноша не пользовался. По крайней мере, так говорили молодые охотники.

Однако оказалось, что Быстрая Тетёрка всё же принимала от него знаки внимания. Хотя у той просто не оставалось выбора. Который год женихи их вигвам стороной обходят. Чтобы в перестарках не остаться и за Одинокого Ореха ухватишься. А тот взял да и ушёл к другой.

Вождь усмехнулся. Когда парень дарит что-то приглянувшейся красавице, это значит лишь то, что она ему понравилась, и молодой человек рассчитывает на обратную благосклонность с её стороны.

Но, отдавая подарки родителям девушки, юноша открыто заявляет о своих серьёзных намерениях. После чего, как правило, следует сватовство.

Так что ярость Быстрой Тетёрки не удивительна и вполне объяснима. Вот только почему Одинокий Орех выбрал именно Фрею? Ну, об этом он сам расскажет. Пока что надо выяснить, что же произошло с девчонками у Пляшущего водопада и в стойбище.

Поэтому, сурово сведя брови к переносице, Белое Перо поинтересовался:

— Ну и как, посмотрели?

— Да было бы на что! — фыркнула Упрямая Веточка. — Тощая, бледная, страшная, как червяк на падали!

— И поэтому ты порезала её одежду? — спросил вождь.

— Это не я! — моментально возразила дочь. — Я хотела только испачкать её рубаху соком ягод. Это всё Быстрая Тетёрка! Она…

Девушка всхлипнула.

— Почему ты её не остановила? — звенящим от гнева голосом проговорил Белое Перо.

— Как? — вскричала Упрямая Веточка. — В неё словно злой дух вселился. Достала из корзины нож и начала всё кромсать! Режет и плачет, режет и плачет.

— Бедная девочка, — скорбно покачала головой Лёгкое Облако и тут же напомнила мужу. — Я сказала, что от чужачки будут только одни неприятности.

— Её прислал сам Владыка вод! — рявкнул вождь. — Забыла, что говорил Колдун?

— Только он не сказал зачем! — парировала супруга. — Вроде, как мы сами должны догадаться!

Женщина наклонилась вперёд, раздувая ноздри.

— Так я уже знаю, для чего она здесь!

— Ну, скажи? — криво усмехнулся Белое Перо.

— Портить нам жизнь! — выпалила Лёгкое Облако. — Думаешь, только Одинокий Орех на неё заглядывается? Как бы не так! Глухой Гром тоже таскает мясо в вигвам Мутного Глаза. Они со старухой скоро разжиреют, как медведи осенью!

— Хватит, — тихо сказал вождь, поднимаясь.

Супруга попятилась назад, прижимая к себе дочь. А мужчина невольно сравнил Упрямую Веточку с Фреей. Жаль, конечно, что посланная Владыкой вод девица выше ростом и шире в плечах, но ничего не поделаешь. Обойдётся как-нибудь.

— Отнесёшь Фрее своё новое платье, — всё так же негромко приказал Белое Перо. — И попросишь не держать на тебя зла.

— Но не я же резала те тряпки! — обиженно воскликнула Упрямая Веточка.

— Ты наказываешь её за чужую вину! — вторила ей мать.

— Она дочь вождя племени Детей Рыси! — звенящим голосом проговорил Белое Перо. — Она знала, что подруга злится на Фрею, и не увела её в стойбище! Вот за эту глупость я её и наказываю.

— Тогда надо наказать и Бледную Лягушку, — прищурила злые глаза Лёгкое Облако. — За то, что напала на дочь вождя!

— Неужели вы её мало побили? — усмехнулся супруг.

Женщина молча поджала губы, а мужчина вышел из жилища, оставив её с дочерью.

У костра Медовый Цветок резала съедобные корни. За время разговора она ни разу не заглянула в вигвам, предпочитая не вмешиваться.

Белое Перо проводил взглядом заплаканную Упрямую Веточку, прижимавшую к груди тёмно-коричневый свёрток.

— А что будет с Быстрой Тетёркой? — вполголоса поинтересовалась супруга, помешивая варево деревянной ложкой.

— Мне всё равно, — коротко бросил мужчина. — Пусть решает её отец.

Даже нежное мясо молодой свинки, сваренное с корешками, травками и свежей ореховой мукой, не вернули ему хорошего настроения.

Давно уже в роду Палевых Рысей не происходило ничего более глупого и несуразного. Конечно, случалось, что девчонки ссорились из-за парней, даже ругались. Но чтобы резать одежду или устроить драку на виду у всех?! Такого вождь припомнить не мог. Хотя её то как раз затеяла Фрея. Белое Перо вновь почувствовал к ней что-то вроде уважения. Девка не стала молча сносить обиду, а бросилась в бой. Хотя и знала, чья дочь Упрямая Веточка. Не испугалась ни его гнева, ни Лёгкого Облака с Медовым Цветком. А они обе старше и сильнее. Поступок храбрый, достойный охотника, хотя и не очень умный. Но это можно оправдать молодостью Фреи. В её годы он совершал ещё большие глупости.

Дочь вернулась мрачно подавленная. Не глядя на вождя, уселась возле матери, которая тут же вручила ей большой кусок мяса.

Потихоньку люди стали стягиваться к священному столбу. «Рысята» развели большой костёр. Стали слышаться шутки и смех. Над огнём повесили поросёнка, которого съедят всем родом. Отвечая на вопросы, Белое Перо шарил глазами вокруг, отыскивая Фрею. Но не видел ни Мутного Глаза, ни Расторопной Белки, ни Лепестка Ромашки. Может, подойдут позже? Зато заметил помощника Колдуна. Тот что-то говорил Дневной Сове, бросая голодные взгляды на поджаривавшегося поросёнка. «Надо послать мяска Колдуну», — решил вождь, махнув Медовому Цветку. Выслушав мужа, та понимающе кивнула.

Вдруг его кто-то окликнул. Обернувшись, Белое Перо увидел переминавшегося с ноги на ногу Одинокого Ореха.

— Чего тебе? — нахмурился мужчина, втайне радуясь, что парень, которого он собирался искать, обратился к нему сам.

— Отпусти меня на большую охоту, вождь? — дрогнувшим голосом сказал молодой человек.

Юноши, не прошедшие посвящения, не могут надолго покидать стойбище без разрешения главы рода или кого-то из старших, уважаемых охотников. Так что в этой просьбе нет ничего необычного. За исключением того, что «большая охота» означает не только долгое отсутствие Одинокого Ореха, но и крупного зверя, добывать которого в одиночку «рысятам» не полагалось.

Не обратив внимания на тревожный взгляд супруги, Белое Перо поднялся, сделав знак парню следовать за ним.

Едва не вляпавшись в вонючую кучку, он поморщился, и резко развернувшись, раздражённо спросил:

— После посвящения ты собираешься взять Фрею в свой вигвам?

Взрослые охотники редко задают подобные вопросы молодым, если дело не касается их близких. Поэтому Одинокий Орех немного растерялся.

— Да, вождь, — кивнул он, чуть помедлив.

— Почему? — опасаясь, что их могут услышать, понизил голос Белое Перо.

«Рысёнок» смущённо отвёл глаза.

— Скажешь правду, отпущу на большую охоту, — продолжал наседать вождь. — Соврёшь, останешься в стойбище. Зачем она тебе? Такая бледная, худая, волосы, как сухой мох, да и те короткие. Без памяти. Ничего не умеет.

Парень молчал.

— Тогда иди к костру и ешь мясо, — раздражённо буркнул Белое Перо. — Сегодня его на всех хватит.

— Но она всё-таки лучше, чем Быстрая Тетёрка, вождь, — выдавил из себя Одинокий Орех.

Вспомнив вечно хмурое лицо, грубый голос, визгливый смех и склочный характер этой девицы, мужчина мысленно с ним согласился.

— Хорошо, иди.

— Спасибо, вождь! — расплывшись в счастливой улыбке, парень не смог удержаться и похвалился. — Мутный Глаз готов отдать её мне сразу после посвящения.

«Старый дикобраз уже распоряжается судьбой той, кого послал сам Владыка вод! — вспыхнул было Белое Перо, но тут же успокоился. — А как же иначе? Ведь Фрея живёт в его вигваме и кормится у его очага».

— А ты у неё спрашивал? — спросил вождь уже в спину удалявшегося «рысёнка».

— Нет ещё! — беспечно махнул рукой тот. — Уговорю, куда она денется?

— Попробуй, — в сильном сомнении буркнул Белое Перо, хорошо зная, что у аратачей не принято силой заставлять девушек выходить замуж.

Вернувшись к костру, вождь заметил, что Мутный Глаз с супругой всё же присоединились к родичам, а вот их дочь и Фрея так и не появились.

«Уж не переусердствовали ли мои жёны? — с лёгким беспокойством думал Белое Перо, краем уха слушая рассказ одного из своих спутников об охоте на кабанов. — Как бы Владыка вод не обиделся за такое обхождение с его девицей?»

Утром он первым делом отправился к Мутному Глазу. Пока тот гордо демонстрировал новые корзины, вождь искоса оглядывался, отыскивая Фрею. Но едва та вышла из вигвама, по-прежнему одетая в старое платье, поспешно отвёл взгляд.

Левая половина лица представляла собой сплошной синяк, один глаз заплыл, зато второй злобно сверкнул, глядя на гостя.

Возившаяся у костра Расторопная Белка недовольно всплеснула руками.

— Куда ты? Чуть на ногах стоишь!

Фрея что-то прошептала, с трудом разлепив разбитые губы. Старуха понимающе кивнула и, подхватив её под руку, повела за вигвам.

— Нехорошо получилось, вождь, — проворчал Мутный Глаз, скорбно качая головой. — Вчетвером на одну девчонку. Если бы не Гудящий Шмель, насмерть могли забить или покалечить.

— Она начала первая! — чуть резче, чем хотелось, сказал Белое Перо. — Моей дочери тоже досталось!

— Это так, — вздохнув, согласился старик. — Да ведь это была единственная одежда Фреи.

По-прежнему не глядя на мужчин, девушка уже без посторонней помощи вернулась в жилище. Вождю показалось, что она в ней вообще не нуждается, а Расторопная Белка проявила заботу лишь для того, чтобы его упрекнуть лишний раз. Мелкая женская месть, которая не произвела на Белое Перо особого впечатления. Вдруг, вспомнив заплатанное платье Фреи, он спросил:

— Разве к вам вчера не приходила Упрямая Веточка?

— Приходила, — ответил старик, пожевав сухими губами. — Только она с ней разговаривать не захотела. Видишь, как лицо изуродовано? Какая же девчонка такое быстро забудет?

— Зарастёт, — пренебрежительно махнул рукой вождь, и внутренне морщась, спросил. — Говорят, к вам уже женихи с подарками ходят?

Он понимал, что подобные разговоры больше похожи на женскую болтовню, но это происшествие может вызвать гнев Владыки вод. Это глупые девчонки могут не бояться, а Белое Перо прожил достаточно, чтобы убедиться, насколько непредсказуемы и коварны могут быть духи. Как жестоко они могут мстить. Что если это ждёт и обидчиц Фреи?

А всему виной глупый Колдун! Так и не смог узнать, для чего она здесь? Может, действительно, стоило послать к Детям Кабана? «Нет, — признался сам себе вождь. — Только самые могучие Колдуны могли вникнуть в замыслы Великого Духа, творца всего сущего. Таких уже давно нет. Толстяк же сделал всё, что мог». Детям Рыси остаётся только ждать, надеясь со временем постичь волю Владыки вод.

Вот только деятельная натура Белого Пера не позволяла ему уподобляться камню на склоне оврага. Он должен сделать всё, чтобы уберечь племя, а значит, попытаться предугадать, как отнесётся пославший Фрею дух к её замужеству.

Именно поэтому вождь расспрашивал Мутного Глаза о том, чем ещё вчера и не подумал бы интересоваться.

Не скрывая удивления, старик степенно кивнул.

— Одинокий Орех заходит. Я не против, пусть уговаривает и ставит свой вигвам. Жених так себе, но охотник вроде не плохой. Да хороший на неё и не позарится.

Мутный Глаз доверительно понизил голос:

— И красотой не блещет, да и старовата уже. Не знаю, сколько ей лет, но уж точно не тринадцать.

Белое Перо понимающе закивал, всем видом выражая заинтересованное внимание.

— Пусть уж лучше за Одиноким Орехом будет, хоть он и сирота. Чем второй женой к кому-то идти.

После этих слов вождь сразу разгадал нехитрый замысел Мутного Глаза. Сил у стариков всё меньше, обихаживать свой вигвам всё труднее. Сыновей у них нет, у Лепестка Ромашки свекровь живёт. Для Мутного Глаза с Расторопной Белкой места точно не будет. А у Одинокого Ореха — ни отца, ни матери. «Умён старик, — уважительно подумал Белое Перо. — Наперёд смотрит».

И словно что-то вспомнив, поинтересовался:

— И больше никто?

Собеседник нахмурился, машинально поправив перья в волосах.

— Не должен Глухой Гром на Фрее жениться.

— Почему? — не на шутку удивился вождь. — Он храбр и силён. Умелый охотник.

— Так ведь они же брат с сестрой! — проговорил Мутный Глаз с видом полного превосходства.

Белое Перо на миг вытаращил глаза, но тут же понимающе хмыкнул.

— Я взял Фрею в свой вигвам, — стал объяснять старик. — Теперь она мне как дочь и тоже принадлежит к роду Палевых Рысей, а значит, не может стать женой Глухого Грома.

— Ты рассудил мудро, — одобрительно кивнул Белое Перо.

«Ну что же, Одинокий Орех вполне подходящая пара для той, которую прислал Владыка вод, — думал он, успокоившись. — Этот никогда не сможет стать ни главой рода, ни вождём. Надо только проследить, чтобы он, наконец, прошёл испытание, и отправить в стойбище Рыжих Рысей. Пусть Твёрдый Зуб с ней сам возится!»

Два дня жизнь шла своим чередом. Вождь с удовлетворением убедился, что девушка поправляется от полученной трёпки, хотя по-прежнему предпочитает ходить в старом платье Расторопной Белки. Да и у дочери синяки тоже спали, и стали заживать заботливо смазываемые целебной мазью царапины.

А вот на третий день, когда он, устав на охоте и при делёжке здорового лося, вздумал спокойно отдохнуть возле костра, рядом присела Лёгкое Облако, чьё озабоченное лицо Белому Перу очень не понравилось.

— Приходила Кудрявая Лиса, — вполголоса сказала супруга. — Плакала, жаловалась на сына.

— Глухой Гром плохо заботится о своей матери? — изумился Белое Перо.

— Нет, — поморщилась Лёгкое Облако. — Он хочет взять Бледную Лягушку. Вчера принёс ей красивых ракушек и перья цапли.

— Она взяла? — изумился вождь, обычно не интересовавшийся подобными вещами.

— Взяла Расторопная Белка, — отмахнулась женщина и тут же вскричала. — Да пусть берёт! Лишь бы Бледная Лягушка не стала его женой. Кудрявой Лисе такая невестка не нужна.

— Фрея вошла в наш род, как он может на ней жениться? — нахмурился мужчина.

— Мать ему то же самое говорила, — зло поморщилась Лёгкое Облако. — А тот одно твердит, что кровного родства нет. Свою бабку вспомнил. Она из Детей Кабана была, замуж у Чёрных Рысей вышла. А Бледная Лягушка вообще из непонятно каких земель.

Вот тут вождь уже не смог скрыть недовольную гримасу. Ну, конечно, как он мог поверить этому старому облезлому дикобразу и забыть о невестах, взятых Детьми Рыси из других племён.

— Ты должен запретить Глухому Грому жениться на Бледной Лягушке! — бубном рокотала супруга. — Пусть её Одинокий Орех забирает.

— Ты в своём уме, женщина?! — вытаращил глаза вконец обозлённый супруг. — Глухой Гром не мальчишка-«рысёнок», а взрослый охотник! Как я могу указывать ему, кого вести в свой вигвам?! Я вождь, а не отец.

— Ты вождь, значит, можешь приказать любому! — стояла на своём Лёгкое Облако.

— Глухой Гром просто откажется, — попытался успокоиться Белое Перо. — И будет прав, а я стану посмешищем. Так знай, этому не бывать!

— И ты знай, — жена наклонилась вперёд, вытянув жирную шею. — Мы не дадим Бледной Лягушке жить в нашем роду.

— Кто это? — вскинул брови мужчина.

— Ваши жёны и матери, вождь! — с вызовом и издёвкой объяснила Лёгкое Облако.

По-хорошему надо бы заставить её замолчать, но Белому Перу вдруг стало любопытно.

— Даже Расторопная Белка?

— Кто будет слушать выживших из ума старух, — пренебрежительно отмахнулась супруга.

— Я ничего не скажу Глухому Грому! — резко оборвал её вождь. — Не стану позорить ни его, ни себя. Пусть берёт в жёны, кого захочет. Если не будет против Мутный Глаз и согласится Фрея, значит так тому и быть. Понравится им Одинокий Орех, пусть уходит в род Рыжих Рысей. Значит, такова воля Владыки вод.

— Останется она здесь, хуже будет! — вскричала Лёгкое Облако, щеря в оскале ряды жёлтых зубов. — Пусть уходит!

— Заткнись! — тихо рявкнул супруг, толкнув женщину. Вроде бы и не сильно, но та отлетела к лежанке, тяжело грохнувшись на кипу шкур.

Белое Перо покинул вигвам в сильнейшем раздражении. Упрямая Веточка с Медовым Цветком сидели возле костра и беседовали, подчёркнуто не глядя в его сторону.

«Подслушивали, — усмехнулся он про себя, присаживаясь на разложенной у огня волчьей шкуре. — Тем лучше, не будут переспрашивать».

В бронзовом котелке над огнём кипела вода, распространяя вокруг аппетитный аромат мяса и трав. В последнее время Белое Перо предпочитал есть его варёным. Зубов поубавилось, а те, что остались, часто болели.

Рот начал наполняться слюной, когда до его ушей долетел какой-то шум. К соседнему вигваму подбежал мальчишка, вопя на ходу: «„Рысёнок“ лесного быка убил! Воробей, бежим, посмотрим!»

Мужчина приподнялся. Звуки доносились со стороны жилища Мутного Глаза. Медовый Цветок ловко поймала парнишку, когда тот летел назад с кучей приятелей. Тот попробовал вырваться, но, узнав жену вождя, притих.

— Что случилось? — с любопытством спросила она.

— «Рысёнок» Одинокий Орех принёс Бледной Лягушке шкуру лесного быка! И много, — мальчишка широко развёл руками. — Много мяса!

Отпустив его, женщина растерянно посмотрела на мужа.

«Так вот для кого он охотился!» — раздражённо думал вождь, шагая вместе с женой и дочерью туда, куда торопливо собирались люди со всего стойбища. У жилища Мутного Глаза уже колыхалась целая толпа. Не задерживаясь, Белое Перо стал пробираться вперёд.

У костра, выпрямившись, словно туго натянутая струна, стояла Фрея, прижав к груди сжатые кулачки. Чуть в стороне сидел надувшийся от важности старик с явно недовольной женой и улыбавшейся Лепестком Ромашки.

Осунувшийся Одинокий Орех, в залитой кровью рубахе и разорванных териках, мялся по другую сторону огня, а возле его ног лежала свёрнутая шкура.

— Это молодой бык-сеголеток, — дрожащим от волнения голосом говорил «рысёнок». Ещё бы! Главное не только вручить подарок, но и подобрать нужные, правильные слова, которые понравятся девушке и её родителям. А это очень трудно. Особенно при таком числе свидетелей.

— У него мягкая, но уже прочная шкура. Ты сможешь сшить из неё себе одежду.

Юноша сглотнул.

— Такую, какая тебе нравится.

В лице Фреи с уже начавшей спадать опухолью что-то дрогнуло.

Очевидно, это заметил и Одинокий Орех, заметно приободрившийся по ходу своей речи.

— Возьми и это мясо, которое я добыл для тебя. Ешь много, тогда твои ноги станут быстрыми и неутомимыми, руки ловкими и сильными, а лоно подарит жизнь сильным сыновьям и красивым дочкам.

По толпе пробежал восхищённый шепоток. Парень перевёл дух, расплываясь в довольной улыбке. Даже вождь одобрительно хмыкнул, удивляясь, как этот глуповатый «рысёнок» сумел найти такие красивые, приятные для любой девушки слова. Не иначе кто-то подсказал.

Между тем ноздри прямого носа Фреи гневно раздулись, а губы сжались так плотно, что лопнула тонкая затянувшая рану корочка, и по подбородку поползла крошечная тёмно-красная капля. Но Одинокий Орех с воодушевлением продолжал.

— Если ты войдёшь хозяйкой в мой вигвам, то никогда не будешь голодать, и дети наши всегда будут сыты.

Он умолк, напряжённо ожидая ответа вместе с затаившими дыхание аратачами.

«Ох, не то сказал! — с внезапным удивлением понял Белое Перо, заметив, как глаза девушки подёргиваются презрительным холодком. — Забыл, глупец, кто она, и по чьей воле здесь оказалась».

К Фрее подошла Лепесток Ромашки, и осторожно взяв за рукав, что-то зашептала на ухо. Кое-кто невольно вытягивал шею, пытаясь разобрать слова женщины. Девушка дёрнулась, но дочь Мутного Глаза не отпустила, почти силой заставив выслушать себя.

— Спасибо за подарок, храбрый Одинокий Орех, — зло процедила сквозь стиснутые зубы Фрея, слизнув кровь с нижней губы. — Хорошо будет той девушке, которая станет твоей женой.

— Я тебя хочу, — растерянно пробормотал разочарованный, никак не ожидавший такого ответа «рысёнок». Не всякий охотник способен в одиночку добыть молодого лесного быка, и не каждая девушка получает такой подарок. Да ещё на виду у всего племени.

Обернувшись, Фрея обменялась парой слов с Лепестком Ромашки, после чего обратилась к Одинокому Ореху.

— Сначала стань охотником, потом замуж зови!

Кто-то, кажется, Глухой Гром громко рассмеялся. Его поддержали несколько голосов.

Хотя в предложении «рысёнка» не было ничего необычного. Живя в чужом стойбище, они не только готовились к жизни взрослых охотников, но и подыскивали себе невест. Ухаживали за девушками, договаривались с их родителями. Случалось, что молодые люди жили как супруги ещё до того, как жених получал право поставить свой вигвам и создать семью. Поэтому не удивительно, что после таких слов Фреи послышались недовольные возгласы мужчин и громкое, презрительное фырканье женщин.

Видимо, почувствовав, что события выходят из-под контроля, Мутный Глаз приказал убрать шкуру и разделать мясо.

— Дрянная девчонка! — громко сказал кто-то. — Зачем парня обидела?

— Вот и целуй теперь свою Бледную Лягушку! — визгливо крикнула Быстрая Тетёрка и залилась громким, злорадным смехом.

Но Фрея даже не обернулась на этот глумливый хохот, словно тот совсем её не задевал. Люди начали расходиться, оживлённо обсуждая случившееся. К Белому Перу подошёл расстроенный «рысёнок». Перехватив жалостливые взгляды, которые бросали на молодого человека жёны и Упрямая Веточка, мужчина приказал им идти домой.

— Остальное мясо я спрятал в расщелине у Раздвоенной скалы, вождь, — пробубнил паренёк, пряча глаза. — Вход камнями заложил, внутрь головешку бросил, чтобы медведей отпугнуть.

— Ты будешь великим охотником, Одинокий Орех! — когда предводитель Детей Рыси находил нужным, он не скупился на похвалы. А сейчас нужно ещё и поддержать обиженного надменной девицей парня. — Даже я не смог бы сделать лучше. Завтра мы пойдём туда и принесём всё в стойбище.

Хотелось ещё чем-то утешить молодого человека, но он передумал. Мужчина переживает свои неудачи в одиночестве.

— Эй, сопляк, Фрея сказала, что тебе ещё рано дарить подарки девушкам! — насмешливо крикнул Глухой Гром в спину Одинокому Ореху, удалявшемуся в сопровождении трёх «рысят».

Белое Перо резко обернулся на голос. Молодой охотник стоял в десяти шагах, гордо расправив плечи и выпятив грудь.

— Зато тебе уже поздно! — отозвался кто-то из мальчишек.

— Фрее нужен настоящий мужчина, а не прыщавый юнец! — продолжал насмехаться Глухой Гром.

— Ты их сам до сих пор давишь! — крикнул тот же парнишка. — Вся рожа в пятнах!

Ну, это была уже полная клевета! Гладкости кожи молодого охотника завидовали даже многие девушки.

— Ах ты, шакалий выползок! — рявкнул Глухой Гром, бросаясь к насмешнику. Но тот, смеясь, удрал, продолжая выкрикивать обидные дразнилки.

— А ты что не бежишь? — усмехнулся молодой мужчина, подходя к Одинокому Ореху.

— От тебя, что ли? — презрительно фыркнул тот.

Через секунду они, сцепившись, катались по траве. Вождь не вмешивался, давая возможность им самим разобраться. Но, на всякий случай, остался и стал наблюдать за дракой. Вскоре к нему присоединилось ещё несколько мужчин. Несмотря на молодость, Одинокий Орех оказался серьёзным противником. Он сумел разбить Глухому Грому нос. Но всё же проиграл. Соперник едва не сломал ему руку. Несколько раз ударив «рысёнка» ногой под рёбра, молодой охотник вытер кровь и со значением сказал:

— Фрею ты не получишь! Владыка вод прислал её мне. Понял?

От этих слов Белое Перо, вздрогнув, едва не выругался. Теперь стал понятен столь странный и неожиданный выбор Глухого Грома. Ему нужна не бледная, некрасивая девчонка с неприлично короткими волосами. Этот молодой бычок хочет потешить своё тщеславие, прославиться тем, что приведёт в свой вигвам посланницу Владыки вод.

Гордо выпрямившись, Глухой Гром тряхнул рассыпавшимися по плечам волосами. Одинокий Орех с трудом сел, вытирая разбитое лицо.

— Посмотрим, кого она выберет.

— Женщины любят сильных! — презрительно фыркнул молодой охотник, уже доказавший своё превосходство.

К «рысёнку» подбежал приятель и, помогая подняться, что-то бормотал, злобно сверкая глазами на Глухого Грома. А тот, снисходительно посмеиваясь, принимал поздравления зрителей.

Озабоченный вождь какое-то время рассеянно слушал рассуждения взрослых, умудрённых жизнью охотников о том, что в годы их молодости дрались отчаяннее. Да и девушки были гораздо красивее, чем страшненькая Бледная Лягушка, которую, конечно же, никто из уважающих себя мужчин не привёл бы в свой вигвам.

Однако поддакивавший Белое Перо почувствовал в их словах зависть. И это ему очень не понравилось. Женитьба на девушке, посланной самим Владыкой вод, сделает Глухого Грома ещё более известным среди молодёжи племени. Правда, женщины настроены против Фреи. Но все знают, как они непостоянны. Сегодня не нравится, а завтра будут души не чаять.

В этом случае Глухой Гром, ловкий охотник, храбрец и красавец может стать реальным соперником Поющего Орла в борьбе за место главы рода, а то и вождя. Белое Перо не мог позволить такому случиться. Нужно не допустить свадьбы Глухого Грома и Фреи. Но как это сделать, не привлекая внимание к себе, вождь не знал, поскольку впервые столкнулся с подобной проблемой. Колдун тут не советчик. Старик всегда был себе на уме. Жёны? Нет, эти тут же разболтают по всему стойбищу. А он должен остаться ни при чём.

Уже подходя к вигваму, вождь вспомнил о тётке по матери из рода Белых Рысей. Несмотря на возраст, Вечерняя Стрекоза не утратила остроту ума, пользовалась уважением своих родичей, а главное — умела молчать. Качество чрезвычайно редкое среди женщин. Вот к ней и надо сходить, посоветоваться, не открывая истинных причин беспокойства.

Если бы Фрея владела магией, и все её пожелания сбывались, то у Одинокого Ореха уже давно бы отсутствовали руки, ноги, голова и кое-что ещё. А если бы сбывались народные приметы, «рысёнок», как называли проходивших обучение в чужих родах мальчиков-подростков, икал бы днём и ночью с очень коротким перерывом на сон. Потому что, даже засыпая, девушка обращала к нему самые злые и обидные слова. К сожалению, местный язык для этого подходил плохо, и Фрея пользовалась русским. Хотя так до конца и не представляла значение многих выражений. Но уж очень хорошо они звучали, согревая сердце, когда приходилось на голых коленках ползать по бычьей шкуре, очищая её от плёнок и жира. А потом ещё и мочу по знакомым собирать. Для такого большого «подарка» того количества, что нацедили обитатели вигвама Мутного Глаза, просто не хватило.

И надо же такому случиться, что как только они с Лепестком Ромашки собрались пройтись по соседям в поисках нужного продукта, по закону всемирного свинства заявился Чисан-Глухой Гром. Второй претендент на её руку, сердце и прочие органы.

Узнав, куда те собрались, и, передав Маеме-Расторопной Белке здоровенного зайца, молодой мужчина высказал горячее желание помочь своей будущей невесте в столь трудном деле, сообщив, что уже давно не опорожнял мочевой пузырь. Попривыкшая к простоте здешних нравов, Фрея поставила в двух шагах от незваного гостя вонючий горшок, и отойдя подальше, демонстративно отвернулась.

Уже потом, когда они заворачивали в шкуру остро пахнущий мох, Лепесток Ромашки доверительно сообщила, что с тех пор, как она последний раз видела его голым во время купания на Маракане, тот очень сильно возмужал во всех смыслах.

Но поскольку девушка не проявила никакого интереса к словам своей старшей подруги, или уж скорее названной сестры, та разъяснила всё более детально, в первый раз за последние дни заставив её покраснеть.

— Или тебе больше нравится сопливый мальчишка, Одинокий Орех? — презрительно фыркнула женщина, увидев реакцию собеседницы. — Этот трус специально заболел, чтобы не проходить посвящение! С тем быком ему просто повезло. Он раньше ничего крупнее лисицы не добывал! У него даже вигвама своего нет. А у Глухого Грома много шкур, бронзовый котёл, ножи и всякие красивые штучки, которые он наменял у заморцев.

— Мне никто из них не нравится! — огрызнулась Фрея, вытирая руки пучком травы, брякнув в сердцах. — Я вообще не хочу замуж!

— Да ты что?! — вытаращила глаза Лепесток Ромашки. — А как же дети?

— Не знаю, — она отвела глаза, уже жалея о своей несдержанной откровенности. Тут кстати в памяти всплыли чьи-то слова: «Не всякую мысль следует повторять вслух». — Я ещё не решила.

— Что же тут решать? — удивлённо пожала плечами собеседница. — Ты женщина, значит должна рожать детей. А твой мужчина будет добывать мясо, чтобы вы не голодали, и шкуры, чтобы не замёрзли. Ты знаешь, как у нас бывает холодно?

— Нет, — покачала головой девушка. Она ничего не имела против детей. Вот сам процесс почему-то вызывал у неё стойкое отвращение. Фрея понимала всю ненормальность этого, но ничего не могла с собой поделать, уже смирившись с этой патологией.

— Вода в реке замерзает! — со значением сказала Лепесток Ромашки. — А с неба падает снег! Без тёплых шкур и вигвама можно замёрзнуть.

Девушка собиралась признаться, что знакома со снегом и морозом, но вместо этого не могла удержаться от вопроса.

— Разве ты не сможешь поставить вигвам сама?

Ей данное сооружение показалось довольно простым. Жерди, кора, сучья. Вроде ничего сложного. Разве что каркас внутри? Но и его при известной ловкости можно научиться собирать в одиночку.

— Смогу, конечно, — подумав, ответила женщина. — Только без семьи это просто куча веток. Внутри должен жить мужчина, чтобы охотиться и приносить добычу женщине, которую любит, чтобы она готовила мясо, выделывала шкуры, и их дети. Которые, когда вырастут, будут кормить своих родителей, пока те не уйдут к предкам. Так заведено.

Она вдруг лукаво усмехнулась:

— Или тебе приглянулся кто-то ещё? Признайся, а я расскажу, какой он охотник. Я-то их лучше знаю.

Поскольку Фрее не хотелось отвечать на её вопросы, она задала свой:

— Что же без мужчины с голоду умирать? Разве женщина не может прокормить себя сама? Есть же орехи, ягоды. Да и охотиться можно научиться. Хотя бы на зайцев или оленей каких-нибудь. Дело не хитрое.

Лепесток Ромашки залилась звонким смехом, вытирая тыльной стороной ладони выступившие на глазах слёзы.

— Женщины не охотятся!

— Но почему? — настаивала девушка, радуясь, что ей удалось сменить тему разговора.

— А почему дождь падает с неба? Почему приходит зима, а за ней весна? — продолжая улыбаться, пожала плечами аратачка. — Так заведено Великим Духом. Или у вас по-другому? Женщины выслеживают дичь, а мужчины смотрят за детьми и выделывают шкуры?

Она захохотала, махая руками.

— Только не говори, что они ещё и рожают!

— Я не помню! — зло буркнула Фрея, смахнув со щеки вонючую каплю, сорвавшуюся с пальцев собеседницы.

Они отнесли корзину со шкурой в вигвам.

— Теперь ей надо дня три помокнуть, — всё ещё улыбаясь, сказала женщина.

— Чего это вы там так смеялись? — добродушно проворчала Маема-Расторопная Белка, кромсая ножом холодное вареное мясо.

— Фрея хочет научиться охотиться, — прыснула в кулак дочь.

Вопреки ожиданию девушки старуха не стала ругаться и даже не засмеялась.

— Если человек теряет память, он не знает того, что известно всем!

Она протянула Лепестку Ромашки мосол с остатками хряща.

— Для нас, женщин, всё просто. После первой крови мать с бабушкой заплетают волосы девочки в три косы, и она становится невестой. Мы с тобой это обязательно сделаем, когда твои космы хоть немножко отрастут.

Фрея криво улыбнулась, принимая от Расторопной Белки полоску мяса.

— После того, как невеста входит хозяйкой в вигвам жениха, одну косу расплетают, — продолжила старуха, посасывая кусочек сала. — И делают две.

Она причмокнула губами.

— У охотников по-другому. Они же проводят много времени в лесу, вдали от стойбища, среди зверей и духов. Мало родиться мужчиной, чтобы стать охотником. Много лет живёт мальчик в чужих родах, учится делать оружие, стойко переносить боль от ударов, укусов муравьёв и сороконожек, голод и жажду. Узнаёт, как выслеживать зверя и ещё много тайных вещей, прежде чем получает право пройти испытание.

— Какое? — заинтересовалась Фрея.

— Их много, — протянула Расторопная Белка. — Молодые парни показывают, чему научились в «рысятах». Стрелять из лука, метать дротики, терпеть боль. Надо не шелохнувшись выдержать, пока уголь из священного костра не погаснет на плече. Если он упадёт на землю, или мальчишка вдруг задрожит, то ещё на год останется «рысёнком» и станет посмешищем всего племени.

— Это больно, — покачала головой девушка.

— Ещё бы! — хмыкнула Лепесток Ромашки, а её мать продолжила, облизав сальные губы.

— Те, кого старейшины посчитают достойными, отправляются на охоту. Они должны сами, без старших охотников, принести добычу на праздник по случаю своего посвящения. Только после этого при свете звёзд и под огненным оком Гневной Матери Колдун объявляет имена новых охотников племени Детей Рыси.

— Какой, какой матери? — удивлённо переспросила Фрея.

Расторопная Белка открыла рот, чтобы ответить, но вдруг, подслеповато щурясь, стала смотреть куда-то в сторону.

— Глянь, дочка, это не Белое Перо?

Женщина обернулась. По направлению к их вигваму неторопливо шествовал вождь племени.

— Эй, Мутный Глаз! — громко окликнула старуха супруга. — Кажется, к нам гости?

Оторвавшись от очередной корзины, мужчина взглянул в ту сторону. Сомнений не оставалось, Белое Перо направлялся именно к ним. В душе Фреи шевельнулось нехорошее предчувствие. «По мою душу», — подумала девушка, собираясь уйти. Но потом передумала, решив остаться и выяснить, чего ему надо.

Коротко осведомившись у хозяина о количестве готовых корзин, глава племени заявил:

— Я хочу показать Фрею Вечерней Стрекозе. Она самая старая в племени, и в женских делах побольше Колдуна понимает. Может, разглядит, что он не заметил, и скажет, зачем её прислал Владыка вод?

Старик от неожиданности крякнул. Девушка мысленно взвыла от огорчения. Тащиться куда-то с этим мужчиной ей совсем не хотелось. Между тем Белое Перо продолжал:

— Мы с женой выходим на рассвете.

— Путь не близкий, — наконец, высказался Мутный Глаз. — Втроём пойдёте?

— Возьму пару «рысят» из Белых Рысей, — ответил собеседник. — Пусть родичей навестят.

— Вечерняя Стрекоза — мудрая женщина, — величественно кивнул старик. — Я не возражаю.

— А что я со шкурой делать буду? — внезапно встряла в разговор Расторопная Белка. — Она же испортится, пока вы гулять будете.

Хмуро посмотрев на неё, вождь объяснил:

— Задерживаться мы не будем. За три дня туда — назад обернём. Ничего с ней не случится. Легче чистить будет.

— Ну, если так, — пробормотала старуха, отводя глаза.

— Я тоже с вами пойду, — напросилась Лепесток Ромашки. — Нам почти по дороге. А то я здесь загостилась.

— Как хочешь, — равнодушно пожал плечами Белое Перо на прощанье.

— Может, ещё поживёшь? — хлюпнула носом старуха. — Поможешь Фрее шкуру доделать да платье сшить.

— Мне к мужу пора, а она и сама справится, — улыбнулась сквозь слезу дочь. — Правда?

— Как-нибудь, — буркнула девушка, подумав: «Что ещё остаётся? Надо какую-никакую одёжку шить, а то одни трусы да это платье осталось».

Расторопная Белка громко высморкалась, вытерев пальцы о траву, и вдруг всплеснула руками:

— И ты так собралась идти в чужое стойбище?!

— Как? — не поняла Фрея.

— В таком платье ты весь наш род опозоришь! — запричитала старуха, хватаясь за голову. — Где то, что принесла Упрямая Веточка?

— Оно слишком маленькое, — возразила девушка, но хозяйка уже торопливо семенила к вигваму, знаками приглашая их следовать за собой.

— Оно же короткое и узкое! — попыталась доказать Лепестку Ромашки Фрея. — Сразу видно.

— Пойдём, посмотрим, — не слушая, сказала женщина. — Там придумаем что-нибудь. В этом платье мы тебя в гости не пустим!

«Сама не хочу», — мысленно морщилась девушка, направляясь за ней.

Как она и предполагала, платье дочурки вождя на неё не налезло. Где-то в своих запасах Расторопная Белка откопала ещё одно. Однако и это оказалось мало. Раздосадованная Лепесток Ромашки предложила ей своё платье, а самой взять одежду матери.

Но и в нём оказалось слишком тесно. Натянуть его ещё получилось, а вот согнуться в нём уже никак.

— Надо перешить то, которое дала Упрямая Веточка! — наконец, решила Расторопная Белка. Судя по всему, она не могла позволить себе упасть в грязь лицом перед чужим родом. Ведь Фрея живёт в её вигваме, значит, она если не дочь, то уж во всяком случае — близкая родственница.

— Как? — встрепенулась Лепесток Ромашки и тут же догадалась. — Вставим полоску?

— Лучше две! — решила старуха. — С обеих сторон.

Поймав недоуменный взгляд, девушка торопливо разъяснила:

— Цвет у кожи разный, а так будет красиво.

— Можем не успеть, — покачала головой Лепесток Ромашки. — Мясо надо варить, за хворостом идти.

— Вы садитесь шить, — скомандовала Расторопная Белка. — Остальное я всё сделаю.

— А где кожу брать? — поинтересовалась женщина у матери.

— Эту берите! — указала та на отпрянувшую Фрею. — Тут всё равно уже и заплаты ставить негде.

Но даже вдвоём они провозились целый день, закончив уже в сумерках при свете костра. Кроме вставок по бокам пришлось ещё пустить полоску по низу, чтобы платье не казалось слишком коротким.

Девушка до крови исколола себе все пальцы, сыпля сквозь зубы разнообразными малопонятными ругательствами, проклиная всех: вождя, задумавшего эти непонятные смотрины, его дочурку, полоумную Быструю Тетёрку, которую ещё ждёт страшная месть, Расторопную Белку, вдруг озаботившуюся её красотой, даже Лепесток Ромашки. А больше всего того, кто её сюда закинул.

Неизвестно, обладают ли те таинственные силы разумом, но возможно из-за их обиды, Фрее впервые за много дней вновь приснился кошмар.

Кто-то с издевательским смехом выкручивал ей руки, бил по животу, дышал в лицо смрадным, удушливым перегаром. К счастью, это продолжалось недолго.

Напуганная стонами девушки, названная мать разбудила Фрею, вырвав из цепких лап ужасного наваждения. Пока старуха, ворча, раздувала очаг, шёпотом велев супругу спать дальше, Лепесток Ромашки протянула ей миску с водой. Робкий огонёк высвечивал из мрака стены вигвама, каркас с развешенными мешочками и пучками трав.

Глядя, как зубы Фреи стучат о край деревянной чашки, Расторопная Белка, жалостливо вздохнув, пробормотала:

— Выходит, не зря Владыка вод лишил тебя памяти.

— О чём ты? — встрепенулась дочь.

— А ты разве не поняла? — старуха протянула руку, чтобы погладить растрёпанные волосы девушки, но та привычно отшатнулась. — Обидел её кто-то. Очень сильно. Днём ничего не помнит, а ночью спит и мучается.

— Но Колдун прогнал духов, — напомнила Лепесток Ромашки.

— Значит, они опять вернулись, — поджала сухие губы мать. — Такое бывает, если у человека большая беда в жизни случилась. Он забыть хочет, а злые духи не дают, напоминают, заставляют мучиться, переживая всё заново.

Она всхлипнула.

— Сколько раз я во сне видела, как Утиный Следок помирает, сынок мой единственный…

На какое-то время в жилище повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только треском горящих веток в очаге да прерывистым дыханием старой женщины, размазывавшей слезы по морщинистому лицу.

— А что тебе снилось? — спросила Лепесток Ромашки, когда молчание стало совсем уж невыносимым.

— Меня били, — коротко ответила Фрея, сжавшись, словно от холода.

— Так вот почему ты здесь! — высморкавшись, заявила Расторопная Белка.

— Почему?! — впилась в неё глазами девушка, с нетерпением ожидая новых откровений.

Не торопясь, словно испытывая терпение затаивших дыхание слушателей, старуха пододвинулась к ним ближе и, облизав вмиг пересохшие губы, выпалила:

— Спрятал тебя Владыка вод у нас от кого-то. Сохранил! А чтобы без страха жила, лишил тебя памяти.

Выслушав подобную версию своего появления в этом мире, Фрея застыла с открытым в изумлении ртом.

Тем временем, Расторопная Белка, встав с лежанки, выбрала в очаге уголёк и, повернувшись к девушке, сказала:

— Сейчас мы прогоним твоих мучителей. До рассвета ещё далеко. Тебе надо поспать.

После чего стала обдувать Фрею через головешку. Мгновенно придя в себя, та закашлялась от дыма и замахала руками. Набрав в грудь воздуха, старуха продолжала дуть, пока огонёк на конце головешки не погас. Удовлетворённо крякнув, она бросила её в костёр со словами:

— Ложись, теперь духи от тебя отстанут.

Мысль о том, что её здесь спрятали, показалась сначала странной, потом смешной. Нет, она чувствовала, что в той жизни имела какие-то очень большие проблемы. Но вот переселение сюда Фрея никак не могла считать для себя благом. Иначе, могли бы сунуть в более привычный мир, а не к этим… индейцам!

В том мире у неё была мать и дом, где имелся компьютер, телевизор и ванная с туалетом. Здесь чужие люди, вонючий вигвам, два придурка в женихах и листья лопуха, которые так и норовят расползтись по пальцам. Да в довершение всех удовольствий — дырявая память, которая никак не хочет восстанавливаться. Так что Фрея категорически отказывалась верить в добрые намерения божества или той силы, что её сюда забросила. Скорее уж это чья-то злая шутка.

Придя к такому выводу, девушка заснула и проспала до тех пор, пока её не растолкали. Звёзды в дымовом отверстии поблекли, а небо посерело. Расторопная Белка торопливо собирала им в дорогу вареного мяса и строго-настрого велела Фрее не задерживаться.

— А то останешься без новой одежды, — предупредила старуха. — Мне одной эту шкуру не выполоскать.

— Как вождь решит, — беспомощно пожала плечами девушка. Действительно, кто знает, что на уме у этого носителя трёх перьев и у той ведьмы, к которой он её ведёт?

К счастью, они не опоздали. Белое Перо с супругой, навьюченной на спине корзиной, только что подошли к вигваму «рысят», возле которого их уже ждали двое поёживавшихся от холода подростков.

Фрея опасалась, что придётся путешествовать в компании толстомясой мамаши Упрямой Веточки, но вождь взял молодую жену с красивым именем: Медовый Цветок.

Он раздражённо огляделся, но, заметив спешащих к ним спутниц, успокоился. Девушка несла свёрнутое одеяло, а Лепесток Ромашки корзину с припасами.

Дождавшись их, Белое Перо, ни слова не говоря, зашагал в лес. За ними потянулись все остальные. Замыкал их маленький караван «рысят».

Шли молча, лишь изредка вождь перебрасывался короткими фразами с женой, да тихо пересмеивались мальчишки, беззастенчивым шёпотом обсуждая Фрею. Та всё прекрасно слышала, но девушку совершенно не интересовало мнение озабоченных подростков о её заднице.

Неожиданно она подумала, что не мешало бы посетить то место, где ей впервые довелось ступить на землю этого мира. Вдруг там есть что-то вроде двери, которая до сих пор открыта? Эта мысль так поразила её, что Фрея едва не бросилась искать то озеро. Вот только вовремя сообразила, что вождь может не оценить такого душевного порыва. Судя по всему, Белое Перо очень хочет показать её какой-то местной ведьме. Ну, а главное, она понятия не имела, где находится тот водоём. Сколько не пыталась девушка вспомнить маршрут, которым шла в первый день, в памяти остались только лес да лось, от которого пришлось прятаться за поваленным деревом.

Твёрдо зная где-то в глубине души об отсутствии «прохода» в свой мир, Фрея понимала, что не простит себе, если всё не проверит.

Эта мысль настолько увлекла её, что девушка очнулась только тогда, когда вождь громко объявил привал. Взглянув на солнце, в движении которого Фрея уже стала немного разбираться, она поняла, что путешественники прошли едва ли не полдня. Удивительно, как ей удалось такое вынести и не свалиться дорогой?

Они оказались на большой поляне, густо заросшей травой с мелкими бледно-серыми метёлками вызревших семян. Усевшись кружком, костёр разводить не стали. Женщины достали припасы.

Вот тут-то девушка почувствовала, как гудят натруженные ноги, в горле пересохло, а плечо натёр ремень, на котором она несла свёрнутое одеяло.

«Рысята» расположились поодаль, с завистью поглядывая на жующих мясо взрослых. Их трапеза ограничивалась какими-то мясистыми стебельками, орехами и ягодами. Всё это мальчишки умудрились нарвать на ходу.

Закончив обгладывать кость, вождь, не глядя, кинул её в их сторону. «Рысёнок» помладше бросился вперёд, грудью прижав к земле неожиданную подачку. Старший товарищ навалился сверху, стараясь перевернуть его и завладеть добычей.

Это зрелище показалось Фрее настолько отвратительным, что она отвернулась.

— Их не кормят, что ли?

— Они почти мужчины и должны сами добывать себе еду, — объяснила Лепесток Ромашки, с интересом наблюдая за поединком.

— Это же дети! — вскричала поражённая девушка. На её взгляд одному было лет десять-одиннадцать, второму на пару лет больше.

— «Рысята» — не дети! — с вызовом и презрением фыркнула Медовый Цветок.

Тем временем старший всё же завладел вожделенной костью. Младший горько всхлипывал, кусая губы и размазывая губы по грязным щекам.

— Охотники не плачут! — насмешливо крикнула жена вождя, приняв от супруга кувшин.

Бросив быстрый взгляд на приятеля, увлечённо скоблившего кость каменным ножом, «рысёнок» рванулся к разложенным на траве стебелькам и орехам.

— Молодец, — тихо похвалила его Лепесток Ромашки. — Не хочет остаться голодным.

Видимо, вождь оставил достаточно мяса, потому что старший и не подумал защищать собранную еду.

— Скоро мы расстанемся, — неожиданно сказала спутница Фрее.

— Почему? — встрепенулась девушка.

— Вам в стойбище Белых Рысей, а мне домой — к Рыжим.

— Я думала, ты уйдёшь завтра, — сама не зная почему, пробормотала Фрея, чувствуя, что успела привыкнуть к этой красивой и умной женщине.

Лепесток Ромашки обняла её за плечи.

— Мы с Тугим Луком придём в стойбище Палевых Рысей на праздник Последнего листа. Всё племя там соберётся.

— Как же я без тебя платье шить буду? — попыталась улыбнуться девушка, чувствуя закипавшие на глазах слёзы.

— Попроси мать, — посоветовала женщина. — Она поможет.

— Пора! — громко заявил Белое Перо, вставая.

Поднимаясь, Фрея едва не вскрикнула от пронзившей ноги боли. Казалось, каждая мышца разрывается, умоляя об отдыхе. Но женщины уже похватали корзины. Значит, ей тоже нужно идти. Показывать слабость нельзя ни в коем случае. И она шла, заставляя себя двигаться, не замечая ничего кроме мелькавшей впереди корзины.

Внезапно та остановилась, а Фрея, не сумев вовремя затормозить, налетела на Лепесток Ромашки и едва не упала.

Та со смехом подхватила девушку за руку, не дав рухнуть на землю.

— Держись! — засмеялась женщина. — Я уже пришла, а вам ещё долго идти.

Заставив себя улыбнуться, Фрея оглянулась. Вокруг ничего необычного. Всё тот же порядком надоевший лес. Разве что хорошо утоптанная тропинка разделялась возле высокого дерева с почерневшей, голой вершиной.

Лепесток Ромашки протянула ей корзину, куда она кое-как затолкала одеяло.

— Чего вы там копаетесь? — недовольно рявкнул Белое Перо.

Девушке хотелось услышать на прощание какие-нибудь напутственные слова или что-то в этом роде. Но женщина просто взяла свёрнутую трубкой кожу, подарок матери и, не оглядываясь, пошла по, свернувшей направо, тропинке.

— Ты долго ещё будешь так стоять? — вновь поторопил её вождь.

— Уже иду! — буркнула Фрея, морщась от боли в натёртом ремнём плече.

«Только бы не шлёпнуться ненароком, — думала она, с трудом передвигая деревянные от усталости ноги. — А то потом не встану. Пусть что хотят, то и делают. Хоть бьют, хоть на себе тащат».

Не в силах терпеть, девушка ни единожды собиралась заявить о необходимости передышки. Но всякий раз Фрею удерживало сознание того, что те крохи уважения, которых ей удалось добиться со стороны аратачей после драки с Упрямой Веточкой, сразу испарятся, обратись она сейчас с такой просьбой.

Поэтому, втягивая со свистом воздух через стиснутые зубы, девушка упрямо шла, не замечая в пылу борьбы с усталостью ни того, что Белое Перо уже сбавил темп, время от времени тревожно поглядывая на неё. Что на губах Медового Цветка давно кривится презрительная усмешка, а «рысята» вообще куда-то исчезли, предварительно отпросившись у вождя.

Ноги Фреи то и дело заплетались о корни, торчавшие из земли. Не удивительно, что она, наконец, упала. Но тут же поднялась, как альпинист, цепляясь пальцами за шершавую кору дерева.

— Ещё немного, — буркнул вождь, очевидно желая её подбодрить. — За холмом озеро, там и заночуем.

«Обрадовал!» — мысленно застонала девушка. Сейчас для неё этот пригорок казался столь же далёким и недоступным, как горизонт, подножье радуги или иная звёздная система.

Но всё-таки она взошла, впёрлась, втащилась, добралась! Фрея всё ещё плохо помнила свою прошлую жизнь, однако в нынешней именно этот момент казался ей самым счастливым. Даже от души врезав по наглой роже вождиной дочки, она не чувствовала себя такой довольной.

Мельком взглянув на блестевшую водную гладь, девушка заторопилась вниз по склону, словно обретя второе дыхание. Ведь там на берегу отдых, можно будет лечь и никуда не идти. Скорее бы!

Очевидно, в награду за упорство, а, может, в качестве компенсации за расставание с Лепестком Ромашки, судьба приготовила ей маленький подарок. Когда трое путников вышли на берег, их ждал догорающий костёр и смеющиеся «рысята», доедавшие тушку какого-то мелкого зверька.

Без сил рухнув на траву, она безучастно выслушала разговор Белого Пера с мальчишками. Тот похвалил их непонятно за что, а Медовый Цветок стала раскладывать одеяла. Под её насмешливым взглядом Фрея всё-таки смогла встать. Пошатываясь, она направилась к озеру, где с наслаждением умылась. Теперь, по крайней мере, хватит сил расстелить одеяло и не придётся спать на голой земле. О еде вымотавшаяся до предела девушка даже не вспомнила.

А вот её бодрые спутники забывать не собирались.

«Рысята» палками сгребли в сторону тлевшие угли и выкопали два больших камня, похожих на потрескавшиеся булыжники. Вождь рукояткой кинжала разбил один из них. Одуряющее запахло жареным мясом. Рот Фреи, уже собиравшейся лечь, моментально наполнился слюной.

— Иди есть, — не слишком радушно пригласила Медовый Цветок. — Если хочешь.

— Жирные тетерева, — одобрительно проворчал Белое Перо, разделывая запечённую в глине птицу. — Хорошая добыча.

Слушая его, подростки пытались сохранить невозмутимость, но у них это плохо получалось.

Однако, несмотря на похвалы, «рысятам» досталось совсем не много. Хотя от этого они не перестали выглядеть ужасно довольными собой и жизнью.

Вновь обретя интерес к окружающему миру, девушка с удивлением наблюдала за подростками. Казалось, они вновь стали лучшими друзьями. Как будто и не было драки за полуобглоданную кость, в которой старший отнял у младшего еду. Это показалось ей очень странным.

Сытно рыгнув, вождь вытер засаленным рукавом рубахи жирные губы.

— Завтра в полдень будем в стойбище рода Белых Рысей, — хмуро глядя на Фрею, проворчал он. — Вечерняя Стрекоза живёт в вигваме своего младшего сына, Сломанного Ножа. Будь с ним почтительна. Слышишь?

— Да, вождь, — кивнула девушка, не прекращая жадно грызть косточку.

— Вечерняя Стрекоза — очень мудрая старуха, — поковыряв ногтем в зубах, продолжил Белое Перо. — Она хорошо знает вашу женскую магию, ей известно то, что больше никто не знает.

Медовый Цветок пренебрежительно хмыкнула, вытирая руки о траву.

— Она старая и не сможет говорить долго, — чуть повысил голос мужчина. — Поэтому подумай, что хочешь узнать, уже сейчас.

— Да, вождь, — вздохнула Фрея.

Вот только напрягать мозги совершенно не хотелось. Сбегав в кустики и вымыв руки, она завернулась в одеяло, чтобы сразу же провалиться в глубокий, без сновидений сон.

Но и проснулась девушка раньше всех, долго лёжа с раскрытыми глазами. На востоке небо ещё только собиралось окраситься багрянцем приближавшейся зари. В костре дымило толстое полено. Прямо возле него, свернувшись калачиками, спали оба «рысёнка».

Время от времени один из них поворачивался, подставляя исходившему от головешки теплу другой участок тела.

«Что же это им даже одеял нормальных не дали, — мысленно пожалела она ребятишек. Одетые лишь в юбки и терики, те спали на голой земле, прикрывшись куцыми обрывками шкур. — Так и заболеть недолго».

Впрочем, хорошенько подумав, Фрея так и не вспомнила в стойбище ни одного больного. «С таким уровнем медицины тут сразу умирают», — вздохнула девушка, вставая и со вкусом потягиваясь.

Когда она подошла к озеру, один из «рысят» резко вскинул голову, оглядываясь вокруг не проснувшимися глазами. Но, убедившись, что опасности нет, вновь задремал.

«Сторожит», — усмехнулась про себя Фрея, наклоняясь к застывшей, ровной, как стекло, и такой же прозрачной воде. Она оказалась такой тёплой, что девушке вдруг отчаянно захотелось выкупаться, смыть с тела пот вчерашнего дня.

Поглядывая на мирно посапывавших аратачей, Фрея, осторожно ступая, зашла за прибрежный кустарник, где и избавилась от платья и кроссовок.

Несколько секунд она критически разглядывала своё отражение. Лицо явно осунулось, чётче обозначились скулы, губы казались сжатыми сильнее, чем раньше, брови стали гуще и плотнее сведены к переносице. Волосы сосульками падали на прямые острые плечи, живот сделался совсем плоским, только груди по-прежнему торчали двумя маленькими острыми бугорками.

— Красавица, — с горечью прошептала девушка, делая первый шаг. Не угодившее ей изображение исчезло, скрытое чередой мелких волн.

— Хочешь вернуться к Владыке вод? — хлыстом ударил насмешливый голос.

Резко обернувшись и приседая, она увидела стоявшего на берегу вождя. Насмешливо улыбаясь, он, широко расставив ноги, мочился в озеро, а за его спиной хмурая супруга сворачивала одеяла.

— Просто умываюсь, — буркнула Фрея. Купаться ей почему-то сразу расхотелось. Ни на кого не глядя, она вернулась за куст, где принялась торопливо одеваться.

— Из тебя получится хорошая жена, — то ли насмешливо, то ли одобрительно проговорила Медовый Цветок, дожидаясь, пока попутчица набросит на плечи ремни корзины.

Идти сегодня оказалось гораздо тяжелее, чем вчера. Мышцы вновь заболели, обижаясь на чрезмерную нагрузку. Но девушка уже научилась с этим справляться, зная, что постепенно она исчезнет.

Как правило, аратачи не завтракали, но Фрея отыскала в корзине лепёшку из жёлудей и потихоньку грызла её, стараясь отвлечься от усталости и начинавшей донимать жажды. Она уже бесчисленное количество раз ругала себя за то, что не напилась из озера до того, как проснулся вождь.

Её спутников это нисколько не смутило, а вот девушка не смогла. Побрезговала, за что и поплатилась. Скоро язык превратился в шершавую деревяшку, губы потрескались, а в ушах хрустально звенел звук бегущей по камням чистой, прохладной воды.

Хорошо ещё по дороге удалось сорвать парочку знакомых ягод. Чей кисловатый сок тут же растворился в пересохшей пустыне рта, на какое-то время вернув бодрость, как раз до того момента, как путешественники вышли к ручью.

Когда Фрея оторвалась от воды, её спутники уже скрылись среди деревьев. Впрочем, они шли по хорошо утоптанной тропинке, и девушка не боялась заблудиться. Тем не менее, она припустила вперёд со всей возможной скоростью, на какую оказалась способна.

Выскочив на поляну, в дальнем конце которой непривычно теснились вигвамы, Фрея увидела трёх незнакомых женщин. Двое, держа на плечах палку с перекинутой большой шкурой, оживлённо болтали с Медовым Цветком. Да и вождь, судя по всему, тоже принимал участие в разговоре. А третья, согнувшись под тяжестью большой корзины, шла навстречу девушке.

Едва они сблизились, Фрея уловила в облике незнакомки какую-то неуловимую странность. Заметив её, та тоже замерла. Очевидно, от удивления. Ну, с этим то как раз всё понятно. Не каждый день встретишь здесь девицу в белых мокасинах и с неприлично короткими волосами, едва достигавшими плеч.

Какое-то время они пристально разглядывали друг друга, и Фрея терялась в догадках, на чём же «споткнулся» её взгляд? Обычное, поношенное платье из светло-коричневой кожи с вышивкой и узором из ракушек на груди, то же одинокое пёрышко в волосах возле плетёного ремешка, охватывавшего голову. Не красавица, но случалось встречать и пострашнее. Та же Быстрая Тетёрка. Она хоть и помоложе, чем эта особа, но лицо такое же грубое, разве что подбородок поменьше да на лице морщин нет.

— Это тебя прислал Владыка вод? — спросила незнакомка хриплым, словно простуженным голосом.

— Меня, — кивнула девушка, только сейчас заметив, что волосы собеседницы заплетены в одну косу. Такого ей видеть ещё не доводилось.

Внезапно пахнуло знакомым ароматом.

— Болтаешь с посланницей Владыки вод, Сухой Ручей? — насмешливо произнёс женский голос, выделив интонацией первую часть имени.

«Да это же мужик в платье!» — мысленно охнула Фрея. Ну, конечно! Грубая рожа, широкие плечи, большие ноги в заплатанных мокасинах.

Вдоволь наболтавшись с вождём и его супругой, к ним подошли женщины, тащившие шкуру.

— С кем хочу, с тем разговариваю! — огрызнулся мужчина. — Дурноголовые сороки!

— Не больно умничай! — фыркнула одна из носильщиц. — Пошли, не то один будешь шкуру полоскать.

Грустно вздохнув, Сухой Ручей обошёл всё ещё застывшую от удивления девушку и, сутулясь, зашагал по тропинке, вяло огрызаясь на шуточки спутниц.

Опомнившись, Фрея заторопилась к вождю, который почему-то терпеливо поджидал её, оставаясь на месте. Она не переносила его жён, но любопытство оказалось слишком сильным.

— Медовый Цветок, почему этот мужчина в платье? И почему у него коса?

Белое Перо насмешливо фыркнул, а его супруга презрительно скривила губы.

— Это потому, что он женомуж.

— Кто? — не поняла девушка, впервые столкнувшись со столь странным словом.

— Так называют «рысят», отказавшихся пройти посвящение в охотники, — не оборачиваясь, буркнул через плечо вождь.

— Он не смог пройти испытание? — попыталась уточнить Фрея.

— Ты глупая или глухая? — проворчала Медовый Цветок. — Тебе же сказали — не захотел! Сколько живёшь у нас, а говорить по-человечески так и не научилась!

Оставив последнее высказывание без комментариев, девушка остановилась, будто бы за тем, чтобы поправить платье, и пропустила ехидную женщину вперёд.

Та надменно усмехнулась, но тут же на её лице расплылась довольная улыбка. От селения к ним двигалась группа людей во главе со старейшиной Умным Бобром. Фрея уже знала, что так называют глав родов, и их легко можно узнать по двум бело-чёрным пёрышкам. А глава рода Палевых Рысей, где сейчас жила девушка, являлся одновременно вождём всего племени и носил целых три.

Поприветствовав друг друга, начальственные мужи направились вглубь селения, неспешно рассуждая об охоте и видах на урожай жёлудей. Быстро отыскались знакомые у Медового Цветка. Однако они не столько разговаривали с ней, сколько таращились на Фрею.

Уже успевшая отвыкнуть от такого внимания к своей персоне, девушка чувствовала себя очень неуютно. Тем более, что зрительницы, ничуть не стесняясь, обменивались впечатлениями.

Досталось и бледной коже, дурацким мокасинам, коротким волосам и несуразному, глупому платью, которое ни одна уважающая себя девушка ни за что не оденет.

— Ты тоже не красавица! — не выдержав, огрызнулась Фрея, обращаясь к маленькой, тщедушной девице с брезгливо поджатыми губами на круглом, кукольном лице. — Мои волосы отрастут, а твои косы так и останутся до старости крысиными хвостиками!

Реакция окружающих напоминала сцену из боевика. Сначала тишина и только на таймере быстро-быстро мелькали цифры: 00 03, 00 02, 00 01, 00 00.

Раздавшийся гвалт мало уступал взрыву. Казалось, ещё миг и десяток разъярённых тёток разорвут её в клочья.

— Тихо! — охладил их пыл громогласный рык старейшины. — Разве так гостей встречают? А её сам Владыка вод прислал. Хотите обидеть Великого Духа?

Женщина, шагавшая рядом с Медовым Цветком, осуждающе покачав головой, обратилась к Фрее.

— Прости их глупые слова. Мы же не знали, что ты нас понимаешь.

— Я уже хорошо выучила язык народа аратачей, — сказала девушка, гордо вскинув голову.

— Пойдём, вам надо поесть после дальней дороги, — нарушила неловкое молчание женщина, судя по всему, жена местного старейшины.

Жилище Умного Бобра почти не отличалось от других, разве что отверстие показалось чуть больше. Белое Перо со старейшиной торжественно проследовали внутрь, «рысята» куда-то исчезли, очевидно, отправились навещать родителей, а женщины остались возле ярко пылавшего костра.

Над ним добродушно булькал большой бронзовый котёл, распространяя вокруг запах вареной оленины. У очага хлопотали две девушки. Одна, лет двенадцати с тремя косичками, украшенными яркими лентами, а вторая поменьше с ещё распущенными волосёнками, но уже деловито нарезавшая белесые корешки сточенным ножом. Появление Фреи заставило её оставить работу и уставиться на гостью большими, любопытными глазёнками. Но старшая сестра, привычно играя роль хозяйки, прикрикнув, вернула девочку к работе.

Неожиданно Медовый Цветок тяжело вздохнула.

— Как там мой Кривой Клык? С весны его не видела.

— Он где? — поинтересовалась девушка, стремясь хоть как-то наладить отношения с попутчицей.

— У Чёрных Рысей, — всхлипнув, ответила женщина. — Отец так решил. Уж больно старейшина Мудрый Камень к «рысятам» строгий.

Из вигвама вышла хозяйка. Наклонившись над котлом, потыкала палочкой в серые куски, сокрушённо покачала головой.

— Ещё не сварилось.

Затем села на траву возле гостей. Медовый Цветок тут же отвернулась от Фреи. Потёк неторопливый разговор двух давно не видевшихся женщин. О мужьях, детях, знакомых и родственниках.

Хозяйка, которую звали Горный Тамариск, не забыла и о девушке, задав пару вопросов о Мутном Глазе и Расторопной Белке, но в основном беседовала с женой Белого Пера. А Фрея не успевала сглатывать голодную слюну, с тревогой прислушиваясь к урчанию в желудке. Всякий раз, когда хозяйка вставала проверить варево, девушка надеялась, что вот сейчас ей дадут поесть. Но женщина возвращалась на место и вновь продолжала беседу с Медовым Цветком.

Ну вот, наконец, Горный Тамариск вытащила из кипящей воды два тяжёлых куска мяса и на плетёном подносе отнесла его в жилище.

— А где её синие терики? — вдруг громко спросила малышка у старшей сестры, чинно сидевшей возле костра, заработав вместо ответа звонкий подзатыльник.

— Бери кувшин и бегом за водой. Отец с вождём скоро пить захотят.

Из этого маленького происшествия Фрея поняла, что в роду Белых Рысей уже знают о происшествии с её одеждой.

Обеспечив едой мужчин, хозяйка занялась женщинами. Каждая получила по большому куску мяса. Девушка знала, что приёму пищи гостями предшествует соответствующий ритуал. Здесь же Горный Тамариск ограничилась произнесением слов.

— О Великий Дух, Праматерь Рысь и добрые предки! Разделите с вашими детьми радость встречи и не оставьте их в час испытания!

После чего все с жадностью набросились на еду. Горячее нежное мясо прямо таяло во рту, возвращая девушке силы и интерес к жизни.

Утолив первый голод, женщины вновь стали переговариваться, на этот раз взявшись за обсуждение способов приготовления жёлудей. Они спорили о том, сколько времени надо держать их в кипятке, чтобы избавить от горечи, когда из вигвама выбрались мужчины.

— Пойдём, Фрея, — сытно рыгнув, проговорил Белое Перо не терпящим возражения тоном. — Нам надо навестить Вечернюю Стрекозу.

— Да, вождь, — без энтузиазма кивнула головой девушка. Перспектива беседы с полоумной старухой совсем не радовала.

— Так её нет в вигваме Сломанного Ножа, — вдруг сказала Горный Тамариск.

— А где она? — нахмурился вождь.

Поднявшись, женщина показала рукой в сторону леса. — Туда ушла с внучками.

Под любопытными взглядами встречных и в сопровождении стайки ребятишек они вдвоём пересекли селение. Ни Медовый Цветок, ни старейшина и его супруга с ними не пошли.

— Ты уже решила, о чём будешь спрашивать?

— Да, вождь, — скромно потупив глазки, ответила Фрея, мысленно прошипев: «Вряд ли бабулька знает, как отсюда выбраться, а все остальное меня мало интересует».

В полусотни шагов от крайнего вигвама, на самом краю поляны расположилась живописная группа. На расстеленной шкуре полулежала, опираясь на пустую корзину, маленькая сухонькая старушка с двумя белыми жидкими косичками, переброшенными на плоскую грудь, и лицом, состоящим, казалось, из одних морщин. Перед ней спиной к селению сидели три девушки и девочка с распущенными по плечам волосами.

Заметив приближающегося вождя, старушка, отложив в сторону ярко-красный цветок на тонком стебельке, прижала узкую ладошку к глазам. Её слушательницы разом обернулись, что-то говоря.

Не доходя несколько шагов, Белое Перо коротко бросил:

— Подожди здесь.

Фрея послушно остановилась. Теперь она разглядела возле старушки пучок каких-то растений.

Похоже, вождь желал поговорить с Вечерней Стрекозой наедине. Потому что внучки, вдруг резво повскакав, отошли в сторону, где, сгрудившись, стали перешёптываться, не спуская глаз с гостьи.

Усевшись возле их бабушки, Белое Перо наклонился к её уху. Выслушав, собеседница так энергично закивала головой, что казалось, она вот-вот отвалится.

— Иди сюда! — махнул рукой вождь.

— Это самая мудрая женщина племени Детей Рыси, — строго сказал он, пристально и недобро глядя в глаза девушке. — Поговори с ней. Потом тебя проводят к вигваму Умного Бобра. Утром мы идём домой.

С этими словами мужчина поднялся, словно уступая ей место. Видя, что вождь уходит, внучки направились к бабушке, но та остановила их властным жестом.

— Там посидите.

С самым мрачным предчувствием Фрея, скрестив ноги, расположилась напротив старушки.

— Это правда, что тебя прислал Владыка вод?

Устав отвечать на этот глупый вопрос, девушка апатично пожала плечами.

— Я не знаю, кто и зачем меня послал.

Вечерняя Стрекоза хмыкнула.

— Фрея — странное и глупое имя. Мокрое какое-то. Тебе бы больше подошло Лунный Свет или Половинка Луны.

«Спасибо, — горько усмехнулась про себя девушка. — Меня уже Бледной Лягушкой прозвали».

— Я не знаю, как меня зовут, — пробормотала она. — Фрея это просто… Просто слово. Мне не известно, что оно означает.

— Я слышала, что Владыка вод отнял у тебя память, — покачала маленькой головкой собеседница. — Но есть вещи, над которыми не властен даже Великий Дух.

Девушка с интересом посмотрела на старушку.

— Ничто в мире не может сравниться с материнской любовью, — наставительно проговорила та. — Ты помнишь своих детей? Судя по возрасту, они у тебя есть.

— Вряд ли, — грустно усмехнулась Фрея.

— Узнать хочешь? — Вечерняя Стрекоза улыбнулась, и её глазки совсем спрятались среди бесчисленных морщин.

— Как это? — не поняла девушка.

— Подвинься поближе, — поманила её старушка и негодующе фыркнула. — Да куда ты шарахаешься?! Было бы чего беречь! Не нужны мне твои прыщи!

— Щекотно, — сквозь зубы процедила Фрея.

Собеседница рассмеялась тихим, клекочущим смехом, потом посерьёзнела. — Твоя грудь не выкормила ни одного ребёнка. Ты что же замужем не была?

— Не знаю! — огрызнулась девушка.

— Так и это проверить можно, — хитро усмехнулась Вечерняя Стрекоза.

— Нет уж! — вспыхнула Фрея. Не хватало ещё, чтобы какая-то старая ведьма своими грязными пальцами у неё внутри ковырялась.

— Значит, ты не всё забыла, — удовлетворённо кивнула хитрая аратачка.

Понимая, что возразить нечего, девушка пожала плечами, отведя взгляд.

— Кое-что помню, но очень мало.

— Родичей? — заботливо поинтересовалась старушка.

— Нет.

— Родителей? Отца, мать?

Фрея вдруг почувствовала потребность кому-нибудь хоть что-то рассказать о своих мыслях, переживаниях, о всём, что так её мучает.

— Я знаю, что у меня есть мама, но не помню, как она выглядит.

Собеседница пожевала сухими старческими губами.

— Родной вигвам?

— Очень плохо, — грустно улыбнулась девушка, чувствуя бегущую по щеке слезу. Вот только как объяснить аратачке, что такое трёхкомнатная квартира?

Но ту данные подробности нисколько не интересовали.

— Почему ты здесь?

— Да откуда я знаю! — вскричала Фрея так, что одна из старухиных внучек вскочила на ноги, но тут же села. — Зачем?! Почему?! Что вы ко мне пристали?! Я жила своей жизнью. Никого не трогала! Вдруг бах…

Девушка беспомощно развела руками, не зная, какое слово подобрать.

— Ни с того, ни с сего я здесь. Одна. Ничего не помню и никому не нужна!

— Бедная ты, несчастная, — голос Вечерней Стрекозы дрогнул. Она протянула сухую старческую ладошку, чтобы погладить её по волосам, но девушка отстранилась.

— Я знаю, что с тобой поступили плохо, — высморкавшись, продолжала старушка. — Избили, одежду, к которой привыкла, испортили. Ты уж прости их.

— Какая теперь разница? — сквозь слёзы усмехнулась Фрея. — Им всё равно, прощу я их или нет.

— А ты их? — быстро спросила собеседница.

Смутившись, девушка отвернулась. Внучки Вечерней Стрекозы изо всех сил делали вид, что разговор бабки с посланницей Владыки вод их ну ни капельки не интересует, но у них плохо получалось.

— Так нельзя, — покачала головой старушка, не дождавшись ответа. — Теперь ты живёшь в роду Палевых Рысей. Эти женщины и девушки твои родичи. Всё равно, что сёстры.

Вспомнив, как рыдала над изрезанной в клочья рубахой, Фрея выдавила:

— Сестёр так не обижают. Я им чужая.

Совершенно неожиданно собеседница вновь засмеялась.

— Ты, видимо, действительно мало что помнишь. Иначе бы знала, на что может пойти девушка ради приглянувшегося парня.

— Да не нужны мне их парни! — возопила Фрея. — Совсем не нужны! Не надо мне никаких женихов!

Поймав недоуменный взгляд старушки, и вспомнив недавний разговор с Лепестком Ромашки, она слегка сбавила тон.

— Я тут только появилась. Ничего не знаю, а меня уже замуж тащат!

— Никто тебя не заставляет становиться чьей-то женой, — сурово возразила Вечерняя Стрекоза. — Но и времени терять нечего. Ты молодая, здоровая. Тебе нужен свой охотник, вигвам, дети.

Девушке захотелось популярно объяснить, в каком месте она видела вигвам, мужа, да и детей. Но для этого Фрея ещё недостаточно овладела языком аратачей. К тому же подобное заявление может шокировать престарелую собеседницу.

— Нельзя так быстро выбрать человека, с кем придётся прожить всю жизнь, — проговорила она, тщательно подбирая слова. — Но ни за Глухого Грома, ни за Одинокого Ореха я не пойду. Так что делить нам было нечего.

Высказавшись, она внезапно успокоилась. Если нельзя избежать неприятностей, надо попробовать хотя бы отсрочить. А там вдруг жизнь подскажет, как их избежать?

— Решать тебе, — сухо проговорила старушка после продолжительного молчания. — Сейчас ты привлекаешь внимание своей необычностью, но скоро все привыкнут и перестанут обращать на тебя внимание.

«Не доживу до такого счастья!» — хмыкнула про себя девушка. Но в глубине души всё же ворохнулся червячок понимания, что собеседница права.

— Или ты так глупа, что собираешься остаться одна? — вскинула брови Вечерняя Стрекоза. — Но женщина не может стать отшельником. Где ты будешь жить? Как добывать еду и шкуры? Для этого нужен мужчина.

Фрея молчала, не зная, что сказать.

— Может, ты желаешь умереть? — продолжала старуха.

— Наверное, так было бы лучше для всех, — не выдержав, пробормотала девушка.

— Так пойди в лес и зарежь себя, — пожала сухонькими плечиками собеседница. — Или попроси вождя удавить тебя тетивой от лука, если боишься крови.

Вздрогнув, Фрея невольно отшатнулась.

— По виду ты взрослая женщина, а по речам — глупая девчонка, которой только что заплели косы, — осуждающе покачала головой старушка. — Даже я ещё не хочу умирать. Может быть весной. Когда станет нечего есть, а солнышко начнёт пригревать землю.

Она вздохнула.

— Но осень и зиму я ещё поживу, если не позовут к себе предки. Ты же молодая. Самое время радоваться самой и дарить счастье своему охотнику.

Вечерняя Стрекоза нервно вытерла губы. Пропустив большую часть её речи мимо ушей, девушка задумчиво проговорила:

— То, что я здесь — какая-то ошибка. Это неправильно. Мне здесь не место.

— Если бы Владыка вод желал твоей смерти, ты бы умерла, — сурово, почти зло буркнула собеседница. — И уж если попала к нам, то живи как настоящий человек! Как аратач!

Утомлённая разговором, старушка тяжело отшатнулась на перевёрнутую корзину.

— Ступай, — вяло махнула она сухой, как птичья лапка, рукой. — Я устала от твоей глупости.

Одна из внучек проводила Фрею к жилищу старейшины. Непринуждённо болтавшие у костра женщины встретили её настороженным молчанием.

— Что сказала Вечерняя Стрекоза? — первой поинтересовалась хозяйка.

— Много всего, — пожала плечами девушка, присаживаясь поодаль. Пересказывать весь разговор, а особенно его окончание совсем не хотелось.

— Ну, помогла она тебе хоть что-нибудь вспомнить? — продолжала допытываться Горный Тамариск.

Понимая, что от неё всё равно не отстанут, Фрея решила кинуть им кость для пересудов.

— Немного.

— Что? — женщина даже подалась вперёд, сгорая от любопытства.

— У меня нет детей.

— А муж есть? — быстро спросила Медовый Цветок.

— Не помню, — покачала головой девушка.

— Может, ты вдова? — предположила супруга старейшины.

— Не знаю.

— И больше ничего не вспомнила?

— Свой… вигвам.

— Какой он? — встрепенулась Медовый Цветок. — Большой?

— Да.

— Больше нашего?

— Больше.

— А чем покрыт, шкурами или корой?

— Он из камня.

Рассчитывая поразить слушательниц, Фрея просчиталась. Горный Тамариск понимающе кивнула.

— Отшельник про такие рассказывал.

— Он даже сделал каменный вигвам в долине Пещеры предков, — сказала Медовый Цветок.

— Кто сделал? — всполошилась девушка. — О чём вы говорите?

— Об Отшельнике, — охотно пояснила супруга старейшины и стала рассказывать.

Случалось, что охотник вдруг уходил из стойбища и жил в одиночестве до тех пор, пока не обретал душевного равновесия. Такие люди теряли своё имя, становясь Отшельниками, и оставались ими, даже вновь вернувшись в семью. В настоящее время у Детей Рыси есть только один человек.

Он появился в племени очень давно. Приплыл на корабле вместе с другими заморцами. Но ему так здесь понравилось, что он попросил разрешения остаться.

Аратачи нередко принимают чужаков, чтобы влить в племя свежую кровь. Отец Белого Пера согласился. Заморец получил имя Твёрдая Рука и взял в жёны красивую девушку из рода Чёрных Рысей.

Шесть лет назад его жена умерла, и Твёрдая Рука остался один. Ему предлагали взять другую женщину. Вдов в племени хватало. Но тот решительно отказался. Две луны он не покидал вигвама, горько оплакивая супругу.

Наверное, из-за тоски по ней Твёрдая Рука заявил, что остаток дней хочет прожить в одиночестве. Для чего подальше от людей построит жилище, такое, как на своей родине. Твёрдая Рука согласился потерять своё имя, став Отшельником, и попросил разрешения построить жилище в долине Горячих ключей, где отыскал подходящее место. Совет Старейшин и Колдун позволили ему это. Продолжая удивлять, Отшельник вновь стал одеваться в одежду заморцев, не слишком удобную для хождения по лесу. Но он ничего ни у кого не просил, никому не докучал, лишь время от времени заходя в стойбище.

Со всё большим вниманием слушая перебивавших друг друга женщин, Фрея поняла, что она не первый чужак, попавший в племя Детей Рыси, и аратачей смутил вовсе не её необычный внешний вид, а лишь непонятный способ появления в этих местах.

Девушке очень хотелось узнать, где сейчас Отшельник, и почему она его ни разу не видела? Но тут явился вождь с хозяином вигвама, и Горный Тамариск взялась готовить ужин, а Медовый Цветок вдруг потеряла интерес к разговору и просто перестала отвечать на расспросы Фреи.

Она подумала, что Белое Перо тоже захочет узнать о её беседе с уважаемой старушенцией, но тот не проявил никакого интереса. Наоборот, после обильной трапезы приказал ложиться спать.

— Выходим с рассветом, — объяснил вождь своё решение. Сам он с супругой улёгся на почётном месте для гостей, по левую руку от хозяина, а вот девушке пришлось спать с Горным Тамариском и двумя её дочерьми. Хорошо ещё она взяла своё одеяло. А ещё лучше, что на этот раз ей ничего не приснилось. В последнее время Фрея стала бояться снов.

Едва их маленький отряд удалился от стойбища, как вождь приступил к расспросам, предварительно отправив «рысят» вперёд. Девушка чувствовала, что он уже знает об их разговоре с Вечерней Стрекозой и сейчас проверяет её откровенность. Тем не менее, Фрея не стала рассказывать всё.

Выслушав её, мужчина какое-то время шагал молча. Воспользовавшись его задумчивостью, девушка, как бы между прочим поинтересовалась:

— А Отшельник сейчас где?

— Ушёл за Костяной Хребет, — небрежно ответил собеседник. — К Детям Кабана, за синим камнем.

Потом удивлённо посмотрел на неё.

— Откуда ты знаешь про Отшельника?

— Сказала Горный Тамариск.

Хмыкнув, Белое Перо задал новый неприятный вопрос:

— Ты не хочешь замуж?

— Пока нет, — кивнула девушка. — Торопиться не надо.

Шагавшая позади Медовый Цветок громко и презрительно хмыкнула.

Но супруг и ухом не повёл.

— И ты жила в вигваме из камня?

— Да, вождь, — подтвердила Фрея.

— Значит, память к тебе возвращается, — сделал вывод Белое Перо.

— Очень медленно, — вздохнула девушка. — Боюсь, что всё я так никогда и не вспомню.

Вождь кивнул и больше не заговаривал об этом.

Обратное путешествие прошло без особых происшествий. То ли их предводитель шёл медленнее, то ли Фрея уже немного втянулась, только она, пусть и с большим трудом, но выдержала темп.

Ночевали в расщелине невысокой скалы, густо обросшей кустарником с маленькими, красными ягодами. Которые оказались весьма кстати, несмотря на то, что Умный Бобр дал им в дорогу большой кусок мяса. Здесь девушка впервые увидела, как аратачи добывают огонь. В прошлый раз, когда путники ночевали в лесу «рысята» развели костёр до её прихода, в селении везде горели костры. Если у какой-то хозяйки вдруг, нечаянно гас очаг, она всегда могла взять огонь у соседки.

Белое Перо достал из короба маленький кожаный мешочек, две плоских дощечки и две палочки, к концу самой длинной из них оказался привязан шнурок с петелькой. С видимым усилием согнув её, вождь нацепил петельку на противоположный конец, где имелась неглубокая выемка. Палка выгнулась, шнурок туго натянулся. Получился какой-то уж маленький лук, только на мышей охотиться. Поймав полный любопытства взгляд Фреи, мужчина усмехнулся. Положив одну из плоских дощечек на землю, он насыпал в неё немного бурого порошка из кожаного мешочка, потом обернул вокруг второй палочки туго натянувшийся шнурок, упёр её в выемку, прижал сверху второй дощечкой и стал резко водить туда-сюда, заставляя прижатую палочку вращаться. Вдруг от кучки порошка потянулась вверх струйка дыма и вспыхнул крошечный огонёк. Довольный вождь схватил заранее приготовленный пучок сухой травы, поджог её и сунул внутрь сложенного из хвороста шалашика.

Расторопная Белка встретила её как родную, назадавала кучу вопросов, но прежде чем та стала отвечать, всплеснула руками.

— У нас же шкура бычья пропадает! Потом всё расскажешь.

Девушка, которая рассчитывала хотя бы на короткий отдых после дальней дороги, чуть не взвыла от досады и разочарования.

Сложив мокрый мох в корзину, они повесили шкуру на палку и потащили к ручью. Вот там Расторопная Белка вновь дала волю своему любопытству. Её интересовали мельчайшие подробности. Какое платье было на жене старейшины, о чём говорила Горный Тамариск с Медовым Цветком? Особенно подробно старушка расспросила о беседе с Вечерней Стрекозой. Вот только в отличие от вождя, она не считала её такой уж мудрой.

— Дурные советы глупым девчонкам давать — большого ума не надо, — убеждала Расторопная Белка Фрею, помогая вытаскивать на берег мокрую шкуру. — Двух мужей пережила, но к предкам не торопится, хотя сама по нужде без чужой помощи не сходит. Небось и тебе говорила, что доживёт до весны и умрёт?

— Да, — удивилась девушка.

— Она уже лет пять обещает сыну место в вигваме освободить.

Собеседница ещё долго перечисляла грехи Вечерней Стрекозы. Но Фрея её почти не слушала. Стало ясно, что одна старуха просто отчаянно завидует другой.

А потом выяснилось, что сырая шкура слишком тяжела для них. Не пройдя и десяти шагов, Расторопная Белка уронила палку, с оханьем хватаясь за поясницу.

Встревоженная девушка помогла ей сесть.

— Не дотащить мне её, — всхлипнув, поджала губы старуха. — Годы не те.

Волочь такую тяжесть в одиночку Фрее тоже не очень хотелось.

— Ты побудь здесь, а я пойду в стойбище, пришлю кого-нибудь, — отдышавшись, проговорила Расторопная Белка.

— Куда ты пойдёшь? — вскинула брови девушка. — Может лучше я?

— Нет! — решительно возразила старушка. — Я сама.

«Неужели она боится, что со мной никто не захочет идти?» — грустно подумала Фрея, глядя на ковылявшую Расторопную Белку.

Не желая торчать на тропинке, она оттащила шкуру в сторону и, устроившись под деревом, принялась размышлять.

«Большая, долго провозишься, пока всю шерсть срежешь».

Представив будущую работу, девушка, в очередной раз пожалев себя, подумала: «И что мне с ней потом делать? Платье сшить или мокасины?»

Фрея поморщилась. Не очень-то ей нравился здешний фасон. Вздохнув от нахлынувших воспоминаний, она с тёплой ностальгией вспомнила свои джинсики.

«А может мне сшить штаны? — встрепенулась девушка. — Все куски я сохранила, разложить их, сделать выкройку и всё! Даже молнию можно вставить».

Она довольно зажмурилась, представив себя в кожаных брюках. От сладостных мечтаний отвлекли приближавшиеся голоса, один из которых показался ей знакомым.

Поднявшись, Фрея увидела шагавших по тропинке своих «заклятых подруг» и незнакомого молодого человека, уже успевшего украсить причёску чёрно-белым пером. Он что-то рассказывал, а Упрямая Веточка и Быстрая Тетёрка звонко смеялись.

«Спрятаться», — первое, что пришло в голову. Но аратачки уже подошли совсем близко, да и шкуру бросать теперь уже не хотелось, а лазить с ней по кустам — тем более.

Зачем-то положив нож рядом с корзиной, она осталась стоять, прислонившись спиной к дереву.

— Смотрите, Бледная Лягушка приплыла! — вскричала Быстрая Тетёрка, зло поблёскивая глазами.

— Комаров у ручья ловить! — поддержала шутку дочка вождя.

Вдруг её подруга заметила у ног девушки сложенную шкуру, и взгляд той тут же потускнел, наливаясь обидой.

— Подарок выполаскивала? — криво усмехнулась Упрямая Веточка. Лучше отдай кому-нибудь, пока не испортила.

— Не бойся, — ядовито улыбнулась Фрея, готовясь к драке. — А испорчу, ещё принесут.

— Дрянная девчонка! — взвизгнула Быстрая Тетёрка, и даже не сбросив корзину, рванулась к ней.

Дочь вождя едва успела схватить её за руку.

— Стой! Не надо! Отец будет ругаться!

— Она надо мной смеётся! — закричала молодая аратачка, вырываясь.

— А ты надо мной! — парировала девушка. — Кто из нас первым начал?

— Оставь её! — увещевала Быструю Тетёрку подруга, кивая на их спутника, удивлённо наблюдавшего за ссорой.

Очевидно, именно его присутствие заставило её опомниться.

— Не будет тебе жизни здесь, Бледная Лягушка! — процедила сквозь зубы девица. — Учти это!

Поправив ремни от корзины на плечах, она гордо зашагала к селению.

— Ты очень злая, посланница Владыки вод, — сказал на прощание молодой охотник. — Если не подобреешь, тебя никто не возьмёт хозяйкой в свой вигвам.

«Напугал!» — мысленно фыркнула Фрея, но все же промолчала, не желая наживать себе ещё одного врага.

Вскоре после этого явилась хмурая соседка.

— Что сама не можешь принести? — презрительно пробормотала она, кладя конец палки на плечо. — Кому нужна такая слабая неумёха?!

— Я учусь, — попробовала вежливо огрызнуться девушка.

— Училась ворона соловьём петь! — фыркнула женщина. — Да только каркать у неё и получалось.

У первых вигвамов селения им повстречался тот самый охотник.

— Кто это? — не выдержав, поинтересовалась Фрея.

— Тебе что наших парней мало? — возопила соседка, даже остановившись от возмущения.

— Мне даже спросить нельзя? Я же никого не знаю! — ещё миг, и чаша обид переполнится, вот тогда ей уже не сдержать подступавших слёз.

Чувствуя, что переборщила, женщина буркнула:

— Прыжок Льва из рода Рыжих Рысей.

Расторопная Белка встретила её в полусогнутом состоянии, так что пришлось оставить шкуру сохнуть и заняться другими важными делами. Но тут припёрлась в гости маменька Глухого Грома, со слезами на глазах сообщившая, что сынуля потащился на охоту, твёрдо пообещав притащить что-то совсем уж необыкновенное.

— Он очень гордый, — всхлипывая, бормотала старуха. — Не стерпел, что его какой-то трусливый «рысёнок» обошёл, в одиночку лесного быка добыл. На кого охотиться собрался, даже не сказал.

Она звонко высморкалась, вытерев пальцы о подол.

— Только для чего это, если девушка, ради которой он старается, даже не глядит на него?

— Так ведь не простая эта девушка, — заметила Расторопная Белка.

Фрея привязала ей к пояснице завёрнутый в старую шкуру горячий камень, и старухе полегчало.

— Тут к мужу в род перейдёшь и то не сразу своей станешь. Не забыла, как сама привыкала? А эта из такого далека, из чужой, незнаемой земли. Не мудрено и растеряться.

Слушая их разговор, девушка соскабливала со шкуры упрямые волоски.

— Так-то оно так, — вынужденно согласилась Кудрявая Лиса. — Но всё же мой сын славный охотник, а не какой-то трусливый «рысёнок», испугавшийся боли. Убил льва. Да и девушка не так уж молода. К двадцати годкам, наверное, подходит. Так, Фрея?

— О чём ты? — уточнила девушка, подтачивая нож, который то и дело тупился.

— Я спрашиваю, лет тебе сколько? — уточнила гостья.

— Не знаю, — пожав плечами, она вернулась к работе.

Скоро солнце скроется за лесом, и Фрее останется только смазать шкуру жиром и повесить на сушилку до завтрашнего дня.

Старухи ещё долго болтали, а девушка думала о том, как бы ей переговорить с Одиноким Орехом. Но тот, как назло, за весь день ни разу не появился возле их вигвама. Наверное, обиделся на плохой приём.

Фрея знала, где его можно найти. Вот только идти туда ну никак не хотелось. Однако иного выхода не было. Других знакомых, к которым можно обратиться с подобной просьбой, у неё нет. А после посещения Белых Рысей, она ещё больше утвердилась в решимости отправиться к озеру. Не собираясь больше откладывать проверку существования «двери». Кто знает, вдруг удастся вернуться домой, и время, проведённое у аратачей, забудется как страшный сон.

Каждый шаг давался со страшным трудом. Большинство обитателей селения уже спали, кто в жилищах, кто, завернувшись в одеяло, возле погасших костров.

Только у нового вигвама «рысят» ещё ярко пылал большой костёр, бросая вверх снопы искр. Доносились звонкие голоса, смех, обрывки песен.

В памяти девушки всплыло странное слово — «тусовка». Внезапно из-за жилища выскочил какой-то человек, едва не сбив её с ног. То ли ругаясь, то ли плача сквозь стиснутые зубы, незнакомец стремительно прошёл мимо, не обратив на Фрею никакого внимания. Едва он вышел из тени, как девушка узнала в нём ученика Колдуна. Того самого юношу, что бил в бубен во время дурацких плясок старого толстяка.

Раздался до зубной боли знакомый смех Упрямой Веточки. Две встречи подряд с дочуркой вождя — это уже явный перебор неприятностей за день. Тем не менее, он словно подстегнул Фрею. Тряхнув волосами, она решительно вышла из-за вигвама и быстро пошла к огню.

Её появление встретили мёртвой тишиной. Только угли потрескивали в костре, звенели над ухом комары, да со стороны леса доносился печальный крик какой-то птицы. У огня непринуждённо развалились четверо разновозрастных «рысят», а напротив их — три девушки, ни в одной из которых Фрея не узнала «заклятую подругу». «Неужели, показалось?» — с надеждой подумала она.

Однако противный голосок беспощадно развеял сладкие надежды.

— Посмотрите, Бледная Лягушка к людям приплыла.

Из темноты вышла дочь Белого Пера в сопровождении всё той же Быстрой Тетёрки.

Не обращая на них внимания, Фрея окинула взглядом притихших подростков.

— Эй, ты! — окликнула Упрямая Веточка. — Не знаю, кто там тебя послал, только здесь тебе делать нечего! Сиди со старухами в своём вигваме!

— Где Одинокий Орех? — спросила девушка, ни к кому не обращаясь.

— Я сейчас позову, — вскочив, один из «рысят» нырнул в вигвам.

— Пошла прочь, дрянная девчонка! — не выдержав, заорала Быстрая Тетёрка, делая попытку броситься на незваную гостью с кулаками.

Но дочь вождя и здесь успела её перехватить.

— Подожди, послушаем, что она ему скажет.

Одетый в одну кожаную юбку, юноша исподлобья смотрела на Фрею.

— Чего тебе надо?

— Я пришла сказать, что шкура, которую ты принёс, очень большая, — девушка изо всех сил старалась говорить вежливо, но избежать заискивания. — Наверное, трудно убить такого зверя?

Стоявший рядом со старшим товарищем молоденький «рысёнок» довольно хмыкнул. Девицы замерли, словно поражённые громом, а на лице Одинокого Ореха расплылась глупейшая улыбка.

— Я шёл за стадом и долго его выслеживал, — торопливо заговорил молодой человек. — Лесной бык — сильный зверь…

— Расскажи мне о своей охоте? — прервала его Фрея и, улыбнувшись, пошла в темноту.

Одинокий Орех бестолково захлопал глазами, пока его молодой, но, очевидно, более сообразительный приятель не ткнул великовозрастного «рысёнка» кулаком в бок.

Встрепенувшись, юноша бросился за ней, провожаемый завистливыми вздохами парней и злобным шипением девушек.

Он нагнал Фрею шагов через десять. Та и не собиралась далеко уходить. Достаточно того, чтобы их разговор не услышали у вигвама «рысят». Поднимавшаяся над лесом луна позволила ей выбрать не загаженное местечко среди пожухлой травы. Молодой человек уселся рядом, но девушка отодвинулась.

— Рассказывай.

Одинокий Орех соловьём заливался. Жаль, словарный запас оказался бедноват, поэтому ему приходилось прибегать к разнообразным малопонятным междометиям и энергичной жестикуляции. Фрея с огромным трудом переносила его ахинею, а едва он начал повторяться, с облегчением спросила:

— Ты хорошо знаешь эти леса?

— Как это? — молодой человек явно её не понимал.

Мысленно обругав себя, девушка задала новый вопрос.

— Тебе известно, где находится Копытное озеро?

— Конечно! — обиженно фыркнул Одинокий Орех.

— Можно за один день дойти до него и вернуться обратно?

«Рысёнок» немного подумал.

— Если выйти сразу после восхода солнца.

— Помоги мне, — как можно проникновеннее попросила Фрея.

— Что ты хочешь? — встрепенулся собеседник, облизав губы и делая попытку подвинуться.

— Проводи меня на то место, где Корявый Дуб потерял мои следы, — выпалила она, с трудом заставив себя не отшатнуться. — Знаешь, где это?

— Зачем? — нахмурился юноша.

— Мне очень надо, — чуть ли не взмолилась девушка.

— Завтра я не могу, — пряча глаза, пробубнил «рысёнок». — Вождя надо спросить.

— Тогда послезавтра, — решила Фрея. — А Расторопной Белке я скажу, что иду за крапивой. Встретимся у ручья, где шкуры полощут.

— Лучше у начала тропинки к Пляшущему водопаду, — возразил молодой человек.

— Хорошо, — кивнула она, резко поднявшись. — Я буду ждать. Только никому ничего не рассказывай.

Девушка тихо забралась в вигвам, подождала, пока глаза привыкнут к темноте, и стала пробираться к ложу.

— На свидание ходила? — прошептала Расторопная Белка, когда Фрея переступила через её ноги.

— Да.

— К Одинокому Ореху?

— Да.

— Тебе этот парнишка больше приглянулся? — спокойно и даже как-то снисходительно спросила старуха.

— Не знаю, — ответила девушка. — Просто хочу узнать его поближе. Как можно сделать выбор, не узнав толком человека.

— Умная ты, — вздохнула хозяйка вигвама. — Не перемудри только.

«Попробую», — вздохнув, подумала Фрея, закутавшись в одеяло. И вновь ей приснился кошмар. Две тёмные, бесформенные фигуры волокли девушку по бесконечному полутёмному коридору. Она упиралась, пытаясь вырваться. Но то ли мокрые пальцы, то ли щупальца только крепче стискивали ей руки, причиняя острую боль.

Девушка вскрикнула и проснулась. Мечась во время сна, она всем телом навалилась на неловко подвёрнутую руку. Теперь же в затёкшей ладони мучительно восстанавливалось кровообращение.

Узнав, на что её приёмная дочь собирается пустить подарок Одинокого Ореха, Расторопная Белка негодующе возопила, воздев к небу узловатые, корявые руки.

— Да ты рехнулась! Извести прекрасную, большую шкуру на такую глупость?! Ладно бы на терики жениху в подарок! А то себе! Да ещё такое безобразие. Ни одеть, как следует, ни присесть, когда приспичит. Дурацкая одежда! Не должны женщины носить такое.

— Но я же появилась здесь в них! — попыталась воззвать к разуму собеседницы Фрея. — И до сих пор ходила бы, если бы не эти дрянные девчонки.

— Здесь тебе не там! — нисколько не смутилась старуха. — Попала к Детям Рыси, так и одевайся как человек!

— Не нравится мне так! — взмолилась девушка, продолжая шкуру скоблить.

— Привыкнешь! — безапелляционно заявила Расторопная Белка. — А хорошую вещь я портить не дам!

— Посмотрим, — буркнула Фрея.

— Чего пристала к девчонке? — громом с ясного неба прозвучал голос Мутного Глаза.

Обычно старик не вмешивался в женские разговоры. Сидел себе в сторонке с Косматым Гусем и плёл свои корзины.

— Пусть что хочет, то и шьёт. Ей шкуру подарили. Испортит, будет в старом платье ходить.

Расторопная Белка, явно не ожидавшая от супруга такой отповеди, удивлённо захлопала глазами. Потом, гордо пождав губы, не вспоминала о неприятном разговоре до вечера, пока девушка не разложила на выделанной шкуре детали джинсов. Глядя, как она старательно обводит их угольком, старуха ехидно поинтересовалась.

— Где ты столько ниток возьмёшь? У нас в вигваме один клубок остался. Не хватит и трети швов прошить.

— Завтра утром пойду за крапивой, — не глядя на неё, пожала плечами Фрея.

Девушка не находила себе места в предчувствии завтрашнего путешествия, теперь почему-то твёрдо уверенная, что на озере её ждёт если и не «дверь» домой, то по крайней мере «указатель».

Чтобы скорее пришёл этот день, требовалось хоть чем-то занять голову и руки. Вот поэтому она и затеяла эту возню с выкройкой.

— Вечером положу крапиву в ручей, а пока не отмокнет, буду шить тем, что есть.

— Ты умеешь сучить нитки? — удивилась Расторопная Белка.

— Лепесток Ромашки рассказывала, как это делается, — не отрываясь от работы ответила Фрея.

Она знала, что аратачи используют нитки из крапивы. Судя по описанию, процесс их получения был хоть и длителен, но всё-таки не так уж и сложен. По крайней мере ей так показалось. Тем не менее, девушка добавила:

— А если не получится, ты подскажешь.

Сидевший у костра Мутный Глаз одобрительно хмыкнул, и супруге не осталось ничего другого, как только осуждающе покачать головой.

Расторопная Белка не слишком удивилась, когда Фрея, проснувшись затемно, стала одеваться.

— Куда ты так рано? — пробормотала она сквозь сон.

— Хочу выйти с рассветом, — объяснила девушка. — Когда мы с вождём ходили к Белым Рысям, я хорошую крапиву видела.

— Только сильно зелёную не бери, — предупредила старуха.

— Я знаю, — с трудом сдерживая волнение и путаясь в шнурках, отмахнулась Фрея. — Лепесток Ромашки говорила.

С бешено колотившимся сердцем она выбралась из вигвама в предрассветную мглу и, не оглядываясь по сторонам, торопливо направилась к лесу. Все ещё спали, кое-где над очагами поднимались ленивые дымки.

Сегодня девушка не чувствовала ни капли страха, приближаясь ко всё ещё тревожно сумрачным зарослям. Все мысли занимал Одинокий Орех. Придёт ли? Решится ли тайком от вождя провести её к озеру? Сохранит ли в секрете их разговор?

Сгорая от нетерпения, Фрея побежала по тропинке, высоко подняв подол платья. Скоро она оказалась у кромки леса, как раз там, где петляла между деревьями тропа, ведущая к маленькому водопадику, возле которого две стервы лишили её любимых джинсов и рубашки. Отойдя в глубину зарослей, чтобы её случайно не увидели из селения, девушка беспомощно оглянулась по сторонам. Край солнца уже начал золотить верхушки деревьев. Неужели не придёт? Глаза стали набухать слезами обиды и разочарования.

— И этот оказался… козлом! — еле слышно прошептала она сквозь стиснутые зубы. Осталось только досчитать до трёхсот и пойти за крапивой.

— Фрея! — тихо окликнул её знакомый голос.

Из кустов выбрался смущённый и, как показалось, взволнованный «рысёнок». — Я думал, ты пошутила.

— Какие шутки?! — возмутила девушка. — Мне очень нужно на озеро.

— Тогда пойдём! — широко улыбаясь, объявил юноша. — Я тебя провожу.

Чуть опустив к земле наконечник копья, он бодро зашагал вперёд, мягко ступая по толстому ковру упавших листьев.

— Зачем тебе корзина? — спросил молодой человек, спустя некоторое время.

— Крапивы наберу на обратном пути, — объяснила Фрея. — Нитки нужны.

«Хотя, если повезёт, они мне не понадобятся», — добавила она про себя.

Выйдя на какую-то малохоженую тропку, они долго шли молча. Горевшей нетерпением девушке ни о чём не хотелось говорить. Все её мысли крутились вокруг Копытного озера, и того зелёного бугра под раскидистым деревом, где она очнулась в этом мире.

Правду говорят, что ты замуж выходить не хочешь? — нарушил тишину юноша.

— Пока нет, — подтвердила Фрея, поспешно добавив. — Но ты же всё равно сейчас не можешь взять жену.

— Только через год, — тяжело вздохнул собеседник и тут же спросил. — Ты будешь меня ждать?

Не зная, что ответить, она перебралась вслед за ним через поваленное дерево, густо увитое длинными петлями синих ягод.

— Будешь? — настойчиво повторил «рысёнок», останавливаясь.

Спокойно встретив его взгляд, девушка сказала со всей возможной откровенностью:

— Я не выйду замуж раньше, чем через год.

«А там видно будет», — думала Фрея, глядя в широкую спину парня, обтянутую старой заплатанной рубахой.

Вдруг её проводник опять остановился.

«Ну, что ещё?!» — едва не взвыла девушка, торопясь как можно скорее добраться до озера.

— Оставь корзину здесь, — неожиданно предложил Одинокий Орех, указав на заросли крапивы. — Что её таскать? А обратно пойдём, наберёшь. Смотри, какая хорошая.

Действительно, листья подсохли, толстые стебли побурели. Если судить по словам Лепестка Ромашки, самое то! Не задумываясь, Фрея сбросила корзину и поставила к дереву.

— Только еду не оставляй, — предупредил юноша.

— У меня ничего нет, — отмахнулась девушка, вдруг сообразив, что, уходя на целый день, не взяла с собой ни крошки. Впрочем, откровенно говоря, она надеялась, что возвращаться не придётся.

— Я добуду нам еду, — снисходительно усмехнулся Одинокий Орех. — Идём.

Вполне довольная таким оборотом дела, Фрея послушно пошла за будущим охотником. Они сошли с тропинки и теперь пробирались по смешанному лесу, густо прорезанному оврагами.

Спускаясь в один из них, молодой человек спросил:

— Почему ты просила меня никому не говорить, куда мы идём?

Девушка от неожиданности растерялась.

— Ты что-то скрываешь от Детей Рыси? — не оглядываясь, он перешагнул крошечный, еле текущий ручеёк и стал подниматься наверх.

— Ничего, — пробормотала Фрея, карабкаясь вслед за ним. — Я… Мне показалось, я что-то вспомнила.

Оказавшись наверху, Одинокий Орех подал ей руку. Лазить по склонам в платье оказалось очень неудобно, и она с благодарностью приняла помощь. Жаль только, что ладонь у парня оказалась противно мокрой.

— Что ты вспомнила? — удивился «рысёнок», всё ещё продолжая крепко держать её за руку.

— Ещё не знаю, — девушка попыталась высвободить пальцы. — Увижу, может быть, вспомню.

— Почему ты ничего не сказала вождю?

— Вдруг я ошиблась? — она передёрнула плечами. — Надо проверить. Вот сходим, посмотрим, а после скажем.

— Корявый Дуб с Гудящим Шмелём там уже были, — напомнил юноша.

— Может, они не знали, на что смотреть? — ответила Фрея.

Молодой человек нервно облизнул губы кончиком языка, потом сутулясь пошлее дальше. Внезапно под его ногой, обутой в мокасин, первый раз за день хрустнул сучок. Очевидно аратач так задумался, что прозевал сухую ветку.

Они вышли на поляну, и девушка зажмурилась от бившего в глаза солнца. Огненный шар гордо висел высоко в небе, отогнав к горизонту редкие, клочковатые облака.

— Ты устала? — поинтересовался Одинокий Орех, оглядываясь по сторонам.

— Нет, — отказалась Фрея, чувствуя сильнейший прилив энергии. Казалось, что ей хватит сил дойти до озера, где бы оно ни находилось. Девушка вбила себе в голову, что стоит оказаться на знакомом берегу, как ей тут же откроется дорога домой.

— Я обманул вождя, тихо проговорил юноша, казалось, совсем не слыша спутницу. — А это нехорошо. Нельзя скрывать что-то от родичей. Охотник всегда говорит правду, иначе Дети Рыси перестанут его уважать.

— Я никому не скажу, — торопливо заверила она, раздосадованная приступом самокритики, внезапно напавшим на спутника.

— Но люди всё равно могут узнать, что я соврал, — криво усмехнулся молодой человек, и Фрее очень не понравилось выражение его лица. — А сделал я это потому, что ты мне очень нравишься.

— Мне очень приятно, — пробормотала она, пятясь от покрасневшего, тяжело дышащего парня.

— Ты пойдёшь хозяйкой в мой вигвам? — прохрипел юноша.

— Узнаешь, когда станешь охотником, — попыталась улыбнуться девушка.

— Значит, пойдёшь к Глухому Грому? — глаза аратача налились кровью.

— Ни за что! — заверила его Фрея. — Он никогда не станет моим мужем.

— Мне мало пустых обещаний! — рявкнул Одинокий Орех. — Теперь я хочу тебя.

— Но ты же не привёл меня в свой вигвам! — ошарашено вскричала она.

— Зачем? — гнусно усмехнулся парень. — Подарки брала? В лес со мной пошла? Значит, и моей станешь прямо здесь.

С этими словами «рысёнок» схватил её за руки, пытаясь притянуть к себе. Завизжав, словно раненый заяц, Фрея стала вырываться. Отчаянным усилием ей удалось освободить одну руку, девушка попыталась ударить по сочившейся вожделением физиономии, в которую превратилось ещё минуту назад симпатичное лицо молодого аратача. Тот увернулся. Крепкий кулачок скользнул по скуле, чуть задев ухо. От этого движения тело подалось вперёд. Чем тут же воспользовался юноша. Рванув Фрею на себя, он бросил её на траву.

Навалившись всем телом, Одинокий Орех одной рукой вцепился девушке в шею, прижимая к земле. А второй, рыча и повизгивая, елозил по ногам, старясь задрать подол платья.

Задыхаясь, Фрея попыталась оторвать его пальцы от горла. В ответ тот стал сжимать их сильнее, лишая жертву воздуха. Тогда она ударила растопыренными и согнутыми пальцами по лицу, чувствуя, как ногти, ломаясь, царапают сальную кожу. Вздрогнув, насильник ослабил захват, давая возможность жертве сделать короткий вздох. И тут же на голову Фреи один за другим обрушились два сильных удара. Перед глазами всё поплыло.

Тяжесть чужого тела, бьющее в нос смрадное дыхание, бешеные глаза, полуоскал, полуулыбка на озверелом лице, украшенном глубокими царапинами, вдруг всколыхнули что-то на самом дне мутного колодца памяти. Какой-то дикий, безотчётный ужас чёрной пеленой заволакивал разум, а воля к сопротивлению растаяла подобно кубику льда в кипятке.

Казалось, ещё миг, и сознание отключится, оставляя тело во власти насильника, или она сойдёт с ума, спятив окончательно.

Угнездившись меж ног Фреи, Одинокий Орех поднял ей платье почти до бёдер. Затрещали нитки. Странно, но именно этот звук вернул девушке самообладание.

— Ты победил, храбрый охотник! — выдохнула она, пытаясь выдавить слабую улыбку. — Теперь я твоя на всю жизнь!

Молодой человек замер от удивления, ослабив на жим на шею жертвы.

— Но у нас это делают немного не так, — грудным голосом проворковала Фрея, с томной улыбкой глядя на растерянное лицо. — Я научу. Обещаю, тебе понравится. Ты же хочешь, чтобы было хорошо? Ну же!

Одинокий Орех кивнул, в который раз облизнув пересохшие губы.

Продолжая улыбаться, она, делая вид, будто хочет повернуться на бок, пропустила своё колено между его ног. Положила ладони на плечи «рысёнка» и изо всех сил ударила в пах, как раз по тому месту, которым сейчас думал незадачливый насильник, одновременно отпихнув его в сторону от себя. А страх Фреи сменился необузданной яростью, заполнившей всё её существо. Не задумываясь о последствиях, она одним прыжком оказалась на ногах, схватила лежащее рядом копьё и изо всех сил ткнула в бок согнувшегося колесом парня. Заорав, тот попытался подняться. Тогда девушка, уже совсем ничего не соображая, вытянула «рысёнка» копьём по лбу. Аратач отклонился, но крепкое древко всё же скользнуло по черепу, от чего юноша рухнул на траву. А Фрея бросилась бежать то ли сознательно, а, скорее всего, инстинктивно, выбрав то направление, откуда пришла. Приподняв платье, она неслась, не выбирая дороги, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь, ломясь сквозь заросли и огибая неожиданно встававшие на пути деревья.

Девушка почти кубарем скатилась в овраг, смачно шлёпнувшись задом в воду. Не обращая внимания на промокшее платье и кроссовки, она устремилась вверх с упорством муравья, опираясь на так кстати прихваченное копьё.

Буквально взлетев наверх, Фрея, не переводя дыхание, продолжила свой сумасшедший бег, словно подстёгиваемая раскалённым железом.

— Стой! — громко крикнул кто-то совсем рядом.

Проорав нечто нечленораздельное, она подпрыгнула и развернулась лицом к новой опасности, крепко сжимая копьё.

В пяти шагах возле высокого разлапистого дерева стоял Глухой Гром.

— Что ты тут делаешь? — пробормотала девушка, пригибаясь и настороженно следя за каждым его движением. — Следил за мной?

— Твой избранник — лжец, — криво усмехнулся молодой мужчина. — Одинокий Орех обманул охотников и вождя.

— Он мне не избранник! — выкрикнула Фрея, мучительно гадая, сможет ли она ударить копьём человека сейчас, когда время и усталость притупили бродившую в крови ярость.

— Но ты же пошла с ним в лес! — словно выплюнул Глухой Гром, положив ладонь на висевший через плечо топор в кожаном футляре.

Вдруг по его смуглому лицу пробежала тень. Охотник пару раз мигнул, словно проверяя, мерещится ли ему то, что он видит, или существует на самом деле.

— Почему у тебя копьё Одинокого Ореха? Где он?

— Не знаю, — пожала плечами, готовая к любым неожиданностям, девушка. — Где-то в лесу остался.

— Что с твоим лицом? — мужчина сделал пару шагов вперёд. Фрея попятилась, дыша тяжело, с присвистом.

— Почему на тебе платье разорвано? — с каким-то детским удивлением пролепетал Глухой Гром, и глаза его расширились. — Неужели он взял тебя силой?

— Он попробовал! — оскалилась девушка. — И ты не пытайся.

— Тогда зачем ты тайком пошла с ним в лес? — страшно удивился аратач.

— Хотела сходить к Копытному озеру, — объяснила девушка, немного успокоенная реакцией собеседника. — А он уже не знаю, что подумал.

— Зачем тебе озеро? — нахмурился Глухой Гром, делая ещё шаг.

Собеседница опять отодвинулась.

— Надо.

— Для чего?

— Мне нужно! — упрямо твердила Фрея.

— Если так, — нахмурился собеседник. — Могла бы меня попросить.

— А ты бы не бросился на меня, как этот дрянной мальчишка? — криво усмехнулась она, чувствуя, как вспотели ладони, сжимавшие древко копья.

— Я охотник! — надменно вскинул голову Глухой Гром. — А не глупый «рысёнок», у которого всегда чешется между ног.

«Кто разберёт, где и что у вас чешется?», — подумала девушка, прекрасно понимая, что с этим мужчиной справиться будет очень нелегко.

Словно прочитав её мысли, тот шагнул ближе.

— Не бойся, — снисходительно успокоил молодой охотник дёрнувшуюся Фрею. — Я не беру женщин силой.

Аратач самодовольно усмехнулся.

— Они отдаются мне сами.

— Вот только я этого делать не собираюсь! — с нескрываемой угрозой предупредила девушка, направляя копьё в грудь Глухого Грома.

— Когда-нибудь я тебя уговорю, — уверенно заявил собеседник, пристально разглядывая острый каменный наконечник. — Я не вижу следов крови. Чем же ты его била?

— Наверное, другим концом, — растерянно пробормотала Фрея, чувствуя, как стальная лапа, крепко сжимавшая сердце, немного ослабла, кажется, даже дышать стало легче. Позабыв обо всём, она облегчённо опустила оружие.

Не глядя на неё, охотник наклонился к острию и шумно втянул носом воздух.

— Кровью не пахнет. Если так хочешь, оставь его себе. Придёшь в стойбище, отдашь Мутному Глазу или лучше иди сразу к вождю.

— А ты? — спросила девушка.

— Я должен найти того, кто тебя обидел! — хищно оскалившись, прорычал Глухой Гром.

— Но я не знаю, куда идти, — растерянно пробормотала Фрея. Она и в самом деле вряд ли смогла бы найти дорогу, но кроме этого девушке отчаянно не хотелось оставаться одной в этом враждебном лесу. А молодой охотник уже не казался ей таким страшным.

Аратач насупился, явно раздосадованный таким выбором. Пальцы, поглаживавшие топорик, замерли, крепко вцепившись в чёрный с прозеленью металл. Фрея с напряжённым вниманием ждала ответа.

— Ну, куда ему деваться? — с надеждой проговорила девушка. — Потом найдёшь. Надо сообщить вождю о том, что случилось. Проводи меня до стойбища.

— Может быть, ты хочешь отдохнуть? — предложил Глухой Гром. — А я пока найду этого дрянного мальчишку.

— Я не устала, — покачала головой Фрея. — Только очень пить хочется.

— Я проведу тебя к чистому ручью, — вздохнув, предложил молодой человек, с тоской оглядываясь на лес.

По дороге он подобрал пару небольших грибов, похожих на белые воронки с красным донышком, и протянул один девушке.

Та подозрительно посмотрела на спутника.

— Их можно есть?

Глухой Гром насмешливо фыркнул, но видимо, вспомнив, с кем разговаривает, кивнул.

— Можно.

«Как бумагу жуёшь», — подумала она, глотая белую мякоть. Странно, гриб небольшой, но сил прибавилось.

Молодой охотник не забыл о своём обещании.

Опустившись на корточки, Фрея взглянула на своё отражение. Тихий ужас. Волосы торчат во все стороны как иголки у бешеного ёжика, усталые глаза болезненно блестят, а левую строну лица украшает лилово-голубой синяк.

Со вздохом пригладив шевелюру, девушка припала к воде.

— Ты говорил, что Одинокий Орех обманщик? — спросила она, стараясь разговором заглушить сосущую пустоту в желудке.

— Да, — сидевший в двух шагах мужчина величественно кивнул. — Он соврал, когда рассказывал об охоте на лесного быка, чью шкуру подарил потом тебе. Зверь сломал ногу на каменной осыпи возле Раздвоенной скалы.

— Это плохо? — спросила Фрея, вставая, опираясь на копьё.

— Предки или добрые духи послали ему большую добычу, — назидательно заявил Глухой Гром. — А Одинокий Орех вместо того, чтобы отблагодарить их, придумал ложь о схватке с лесным быком. Охотники так не поступают. Мы идём?

— Да, — кивнула она, положив копьё на плечо.

Мужчина засмеялся, но никак не прокомментировал её действия.

«Пусть думает, что хочет, — устало отмахнулась девушка. — Только я теперь с этой палкой до самого вигвама не расстанусь!»

— Тебя позвал на озеро Владыка вод? — внезапно спросил Глухой Гром, когда они ушли уже довольно далеко от ручья.

— Что? — переспросила начинавшая тупеть от усталости Фрея. — Нет. Просто… Просто мне нужно.

— Поговори с Колдуном, — посоветовал спутник. — Он хорошо разбирается во всяких непонятных вещах.

— А зачем ты пошёл за мной? — быстро спросила девушка, не желавшая обсуждать столь деликатную тему.

Мужчина охотно поддержал разговор.

— Когда мне сказали, что ты ушла в лес с Одиноким Орехом.

— Кто сказал? — встрепенулась она.

— «Рысята» уже всем охотникам разболтали, — пренебрежительно махнул рукой собеседник. — Мне стало очень плохо. Я подумал, что будет несправедливо, если ты станешь женой лжеца. Это же позор. Вот я и решил рассказать всё, прежде чем ты согласишься войти хозяйкой в его вигвам.

— Но ты мог дождаться нашего возвращения в стойбище? — продолжала Фрея расспрашивать с каким-то болезненным любопытством.

Молодой охотник долго молчал, размашисто шагая по сумрачному лесу.

— Я надеялся, что если ты узнаешь о том, что Одинокий Орех лжец, то придёшь из леса со мной.

«Так и получилось, — вспыхнув, подумала она, невольно шагнув в сторону и пряча глаза от его ироничного взгляда, полного превосходства. — Только без него я дорогу домой сто лет искать буду».

И тут же покачала головой, едва не споткнувшись о выступавший из земли корень. «Вот ведь свинство, я эту вонючую кучу веток уже домом зову».

После этого разговаривать о чём-то уже не хотелось, и очень скоро на девушку разом, словно ливень в летний день, обрушилась усталость. Идти становилось всё труднее. Пришлось в который уже раз взнуздывать себя, заставляя двигаться на одном упрямстве. Поэтому Фрея едва не заплакала от счастья, когда они вышли на знакомую тропинку.

— Отдай мне копьё, — вновь предложил охотник. — Тебе же тяжело.

— Нет! — резко отказалась она, опираясь на него, как на посох.

Спутник равнодушно пожал плечами.

«Надо было отдать, — с запоздалым сожалением подумала девушка, ковыляя за ним. — Мог бы и не спрашивать. Взял бы и всё. Нет, вас мужиков обо всём просить надо».

Деревья расступились, открыв взору разбросанные по полю вигвамы.

Собрав в кучку всё, что осталось от сил, Фрея постаралась выпрямиться и не шататься. Видимо, она имела настолько потрясающий вид, что ребятишки, с криком бросившиеся ей навстречу, замолчали, сбившись в стороне настороженной кучкой. Возившиеся у очагов женщины поднимали головы, удивлённым взглядом провожая молодого охотника и посланницу Владыки вод с копьём на плече.

У столба предков собралась небольшая толпа мужчин. Слышались радостные выкрики и довольный смех. Но вдруг кто-то, обернувшись, заметил Фрею и Глухого Грома. В тот миг все взоры устремились в их сторону. Охотники расступились. Девушка увидела вождя, а рядом с ним незнакомого, странно одетого человека с седой бородой и такого же цвета шевелюрой, перехваченной на лбу привычным кожаным ремешком.

Выцветшие глаза на морщинистом лице, украшенном внушительным носом, вспыхнули, кустистые брови поползли вверх. Высокий, широкоплечий старик в серой полотняной одежде, напоминавшей то ли халат, то ли платье, сделал два неверных шага, протянув вперёд руку, густо поросшую сивыми волосами.

— Ива флейтус путо ирета, — громко прошептал он, едва не споткнувшись о высокий, плетёный из полос бересты короб.

Аратачи, а вслед за ними и Фрея поразевали рты от удивления. Незнакомец шагнул ещё два раза и, остановившись, вперил горящий взор в девушку, продолжая бормотать что-то бессвязное.

Та попятилась, нервно глотая образовавшийся в горле комок: «Ещё один, что ли? Да сколько их?! Поклонники размножаются как… тараканы!»