Глава I Сомнения, тайны и независимость

И я не сомневался уже, что перемена будет неожиданной. Не раз я с недоумением убеждался, что я жду от Мэри одних поступков, а реально происходят совсем другие.

Сергей Снегов. Люди, как боги

С силой ударив по ветке, Белое Перо отступил назад, опуская длинную тяжёлую палку. Спелые, коричневые жёлуди градом посыпались на землю. «Хорошо уродились», — удовлетворённо подумал он, оглядывая густую крону молодого кряжистого дуба, усыпанного тёмными точками. А вот небо, на которое соскользнул взгляд мужчины, ему очень не понравилось. Чистое, пронзительно голубое утром, сейчас оно окуталось рыхлыми, белесыми облаками.

— Я же говорил, дождь будет! — крикнул Суровый Ветер, сбивавший жёлуди с соседнего дерева. — Уходить надо, вождь, пока не полило.

С сожалением признав правоту ворчуна, Белое Перо зло бросил жердину на землю.

— Заканчивайте! Возвращаемся в стойбище. Великий дух посылает нам дождь.

Дети Рыси шустро похватали копья и луки, готовясь следовать за предводителем. Женщины, собиравшие жёлуди шагах в полтораста, тоже с тревогой поглядывали на темневшие небеса. Так что решение вождя прекратить работу не вызвало у них никаких возражений.

— Где Упрямая Веточка? — спросил Белое Перо, оглядев нагруженных полупустыми корзинами аратачек. — И Бледная Лягушка?

— Дочь осталась на поляне возле обгорелого пня, — объяснила Лёгкое Облако. — Голова что-то разболелась.

— Надеюсь, у неё хватит ума вернуться в стойбище? — проворчал вождь, чувствуя сырость в налетевшем порыве ветра.

— А Бледная Лягушка корзину сломала, — с удовольствием продолжила супруга. — Я её за новой послала. Пусть побегает.

— Я слышал, тут кричали? — продолжал расспрашивать Белое Перо.

— Ничего страшного, — пренебрежительно махнула рукой женщина. — Учили эту безрукую уму — разуму.

Вождь понимающе кивнул. Поразмыслив, он решил, что больше не станет вмешиваться в судьбу посланницы Владыки вод. Девка слишком упрямая и своевольная. Пусть живёт, как сможет. Всё равно ей предстоит либо стать частью племени Детей Рыси, либо сгинуть. Теперь всё зависит только от неё.

Небо темнело, всё больше заволакиваясь тучами. Белое Перо прибавил шаг, опасаясь, что дождь прольётся раньше, чем они доберутся до селения. Почти у самой поляны с обгорелым пнём он услышал чей-то голос:

— Вождь! — долетел до него приближающийся голос. — Вождь, где ты?!

Шагавшая сзади Лёгкое Облако испуганно охнула. Тревожно переговариваясь, женщины встали.

— Я здесь! — во всю глотку гаркнул Белое Перо, оглядываясь на охотников. Те уже спешили к нему, вытаскивая стрелы из круглых, берестяных футляров.

— Горе, вождь! — надрывался молодой, звонкий голос. — Горе!

Предводитель Детей Рыси шагнул вперёд, нашарив рукоятку висевшего через плечо кинжала в обшитых бахромой ножнах.

И в тот же миг им навстречу выбежал тяжело дышащий «рысёнок». Его растрёпанные волосы, бледное лицо и ошалелые глаза уже предупредили Белое Перо о серьёзности бедствия, постигшего род Палевых Рысей. Но такого он просто не мог себе представить.

— Бледная Лягушка убила Упрямую Веточку.

Вождь вздрогнул, отказываясь верить своим ушам.

— А-а-а-а!!! — тоненько на одной ноте завыла Лёгкое Облако, тяжко рухнув на колени. Женщины вразнобой закричали.

— Нет! — рявкнул Глухой Гром. — Врёшь, дрянной мальчишка!

Колени у Белого Пера ослабели. Мир перед глазами начал расплываться, грозя встать на дыбы, словно разъярённый медведь. Колоссальным усилием воли вождь взял себя в руки и с хрипом выдохнул застрявший в груди ком.

— Как? Где? Когда?

— Не может быть! — уже не так убеждённо вскричал Глухой Гром. — Она не могла…

Но глава племени резким движением руки заставил его замолчать. С трудом восстановив дыхание, «рысёнок» выпалил:

— Не знаю! В стойбище пришёл Прыжок Льва, притащил твою дочь на срубленной берёзе и привёл связанную Бледную Лягушку.

— Что он сказал!? — мужчина надвинулся на попятившегося подростка.

— Что Бледная Лягушка убила Упрямую Веточку на поляне возле обгорелого пня.

Парнишка кивнул за спину.

— Вон там.

— А ведь я говорила! — внезапно прекратила выть супруга, снизу-вверх глядя на потрясённого вождя. — Я тебя предупреждала, что она принесёт нам горе!

— И Колдун говорил о беде, — напомнил кто-то из охотников.

— Только ты и слушать не хотел, — продолжала горько сетовать несчастная мать, сбросив с плеча корзину. — Всё твердил: «Владыка вод, Владыка вод».

Лёгкое Облако поднялась на ноги, обведя горящим взглядом враз притихших родичей.

— Женщины! Если наши мужчины не хотят нас защищать, мы это сделаем сами!!!

— Ты что сдурела!? — рявкнул, приходя в себя супруг.

— Убьём её! — завизжала его старшая жена, потрясая кулаками. — Убьём, пока ещё кто-нибудь не умер!

— Убьём! — подхватила Быстрая Тетёрка.

— А ну заткнитесь! — попытался восстановить порядок растерявшийся вождь. Но часть женщин уже бросились бежать, крича и размахивая руками.

Всё произошло так стремительно, что Белое Перо едва успел схватить жену за треснувшее платье. Рванув его на себя, мужчина отвесил Лёгкому Облаку полновесную затрещину. Кое-кто из охотников так же сумели перехватить своих жён и дочерей. Однако пять или шесть самых рьяных и шустрых уже успели скрыться за деревьями.

— Она убила мою дочь! — кричала женщина, пытаясь вырваться из каменных рук вождя.

— И она умрёт, как велит обычай Детей Рыси!!! — заорал Белое Перо, глядя в обезумевшие глаза супруги. — После Совета Старейшин! Как завещали предки!

— Я сама буду её убивать, — обмякла женщина.

— Хорошо, — покорно согласился муж. — Но только после Совета Старейшин.

Лёгкое Облако ткнулась лицом ему в грудь и зарыдала. А тот почувствовал, как холодная, колючая лапа внезапно сжала сердце, заставив его пропустить несколько ударов. Вновь перед глазами всё поплыло, но мужчина опять справился с собой. Едва рассеялся наплывавший на глаза туман, Белое Перо оглядел столпившихся вокруг притихших родичей.

— Чего стоите? — хрипло выдохнул он. — В стойбище.

Потом взглянул на принёсшего горькую весть «рысёнка».

— Беги к Колдуну. Расскажи, что случилось. Передай, что я его жду.

— Да, вождь, — с плохо скрытой радостью кивнул подросток. Судя по всему, ему не хотелось оставаться рядом с убитыми горем родителями.

Люди огибали замерших супругов, а Белое Перо всё никак не мог сойти с места, опасаясь, что не сможет удержаться на ногах и упадёт, опозорив себя перед соплеменниками. Те стали уже недоуменно оглядываться, когда он, чуть подавшись вперёд, пошёл за ними, потихоньку ускоряя шаг.

За его спиной тихо всхлипывала Лёгкое Облако, шепча проклятия сквозь зубы. А вождь всё никак не мог понять, как такое вообще могло случиться? Неужели Владыка вод послал эту девку только за тем, чтобы убить его дочь? Мужчина скрипнул зубами. Если так, то он выбьет всё сало из толстой туши Колдуна. Как тот мог не заметить зла в Бледной Лягушке? Если бы охотники Детей Рыси разбирались в повадках зверей, как этот жирный дикобраз в магии, племя вымерло бы от голода.

— Здесь погибла моя доченька! — запричитала Лёгкое Облако, когда они вышли на поляну, посередине которой чернел толстый, обгорелый пень, словно гнилой зуб во рту старухи, почему-то подумал Белое Перо, подхватив супругу, решившую рухнуть на колени возле опрокинутой корзины. На земле чётко просматривалась полоса примятой травы, среди которой то тут, то там выделялись мелкие берёзовые листочки.

— Нам некогда, — мягко, но решительно заявил муж, увлекая Лёгкое Облако за собой. — Надо узнать, что случилось, и наказать Бледную Лягушку.

— Да, да, — закивала женщина. — Убить, её надо убить!

«Это мы всегда успеем», — подумал, приходя в себя Белое Перо.

— Я говорила, что она с самого начала невзлюбила нашу дочь, — продолжала бубнить женщина. — Но ты не слушал. Ты никогда не слушаешь.

Вождь морщился, но помалкивал. Хотя его так и подмывало заставить супругу замолчать. Никакие слова уже не помогут вернуть к жизни Упрямую Веточку. Так зачем же глупая женщина лишний раз напоминает людям о его ошибках?

— А всё Колдун! — словно услышав его мысли, продолжала Лёгкое Облако. — Какой Владыка вод? Её прислали злые духи!

— Колдун ошибся, — громко поддержал её супруг. — Не разглядел в ней зла.

Кое-кто из родичей, внимательно прислушивавшихся к разговору, одобрительно закивали.

— Может быть, его самого обманули злые духи? — робко предложил Поющий Орёл.

— Тогда он дрянной Колдун! — рявкнул Суровый Ветер. — Я просил его вылечить зуб, а он его вырвал! Ничего не умеет!

Словно по команде родичи принялись вспоминать другие промахи и неудачи толстяка. Так что, когда впереди появились вигвамы, все уже считали виноватым в происшествии именно Колдуна, не сумевшего вовремя распознать в девчонке зло.

Вдруг Лёгкое Облако, оттерев мужа плечом, бросилась бежать к священному столбу, возле которого теснилась редкая толпа, и доносился возбуждённый вопль множества голосов. Вслед за ней устремились многие женщины, и даже кое-кто из молодых мужчин. Белое Перо не прибавил шага, хотя ему тоже хотелось как можно скорее увидеть убийцу дочери.

Внезапно он с удивлением понял, что аратачи орут, размахивают руками, но не двигаются с места и никого не бьют.

— Мне! — хрипло кричала мать, потерявшая единственного ребёнка. — Дайте её мне!

Люди расступились. Прислонившись спиной к священному столбу, стояла Бледная Лягушка, а перед ней отгоняли разъярённых родичей Глухой Гром и… Отшельник!

Молодой охотник не посмел заступить дорогу разъярённой супруге вождя. Но старый заморец быстро перехватил её за запястье, присел, поворачиваясь кругом, и тучная женщина врезалась в толпу. Множество рук тотчас подхватили её, не дав упасть. Крик возмущения вырвался из десятка глоток.

— Остановитесь, Дети Рыси, — вскричал Отшельник, воздев к небу руку с зажатым копьём. — Не оскверняйте столба предков!

— Смерть убийце! — пронзительно завизжала Лёгкое Облако. Толпа вновь подалась вперёд.

Глухой Гром вытащил из футляра топорик, готовясь биться насмерть. Вождь понимал, что происходящее нарушает все обычаи аратачей, что он обязан не допустить расправу над той, которую они приняли в свой род. Но эта дрянная девчонка убила его дочь и достойна только смерти. Так чего же её жалеть?

— Не позорьте себя перед праматерью, — продолжал увещевать старик, отступая к столбу. — Великий дух не простит напрасно пролитую кровь!

И тут послышался глухой, перекатывающийся гул. Все взоры тут же обратились к затянутому тучами небу.

— Слышите!? — возопил ободрённый поддержкой свыше Отшельник. — Всё должно быть так, как завещали предки!

Не на шутку обеспокоившись громом, Белое Перо решил вернуть руководство растерянными Детьми Рыси в свои руки.

— Стойте! Судьбу убийцы должен решить Совет Старейшин.

— Я никого не убивала! — с отчаянием в голосе закричала Бледная Лягушка.

Только сейчас вождь обратил внимание на её разорванное платье, ссадины на обнажённом плече и большой, багровый синяк под заплывшим глазом.

«Моя дочь храбро защищалась», — с горьким удовлетворением подумал вождь.

— Врёшь! — тут же отозвался невесть как оказавшийся рядом Прыжок Льва из рода Рыжих Рысей. — Я сам видел!

Толпа вновь разразилась гневными криками. Но первый запал прошёл, и никто уже не собирался тут же расправляться с Бледной Лягушкой.

«Где же это он рукав потерял?», — успел удивиться Белое Перо, прежде чем Отшельник громко гаркнул, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Что ты видел?!

Но прежде, чем молодой охотник успел ответить, заголосила Лёгкое Облако:

— Где моя дочь? Где моя лисичка? Где мой оленёнок?!

— Здесь, — засуетился Прыжок Льва. — Сюда.

У входа в родной вигвам на кроне молодой берёзки лежала Упрямая Веточка. По сторонам от неё сидели несколько человек, в том числе Мутный Глаз с Расторопной Белкой. Приёмная мать Бледной Лягушки тихо подвывала, в кровь исцарапав лицо. Обычно так делают, когда умер кто-то из близких. Может, поэтому ни вождь, ни его супруга не стали не в чем упрекать несчастных стариков. Но взоры настойчиво притягивало тело дочери.

Кто-то уже успел уложить её подобающим образом: с вытянутыми вдоль тела руками и чуть запрокинутой головой, берёзовые листья под которой почернели от крови.

— Как будто спит, — пробормотала Лёгкое Облако, опускаясь на колени рядом с Упрямой Веточкой.

Белое Перо опять почувствовал, как защемило сердце, а под левую лопатку словно ударили тупым наконечником копья.

— Вы её уже переодели? — с трудом выговорил он, стараясь не замечать боли.

— Нет, вождь, — покачал головой Сломанный Рог. — Мы ничего не стали делать до вашего прихода.

Предводитель Детей Рыси взглянул на Бледную Лягушку, всё ещё стоявшую, прижимаясь спиной к священному столбу.

— Прыжок Льва, — негромко позвал он.

— Я здесь, вождь, — отозвался охотник.

— Ты видел, как она убила мою дочь?

— Да, — без малейшего колебания ответил он.

— Что это было? — вдруг громко спросил Отшельник, по-прежнему не отходивший от убийцы. — Камень, палка? Чем Бледная Лягушка ударила Упрямую Веточку?

И тут Белое Перо увидел явное замешательство в глазах Прыжка Льва.

— Я… Я не знаю.

— Так ты видел, как она убивала мою дочь! — зарычал вождь, шагнув к попятившемуся собеседнику.

— Но там больше никого не было! — вскричал молодой охотник. — А она злая, все это знают!

Вверху глухо заворчало. С тревогой поглядывая в небеса, аратачи тесней сдвинулись к священному столбу.

— А сам что ты делал на той поляне? — с трудом сдерживая рвущееся наружу негодование, поинтересовался Белое Перо. — И что там произошло?

— Говори только то, что видел сам! — громко предупредил Отшельник.

— Только то, что сам видел! — с неприкрытой угрозой повторил вождь.

— Мы условились там встретиться, — пробормотал Прыжок Льва и, заметив сверкнувшую в глазах собеседника молнию, поспешно добавил:

— Не думай плохо, вождь! Я только уговаривал твою дочь стать хозяйкой в моём вигваме!

— Что потом? — раздражённо махнул рукой Белое Перо, ничуть не удивляясь тому, что ещё один молодой охотник желает получить его дочь в жёны.

— Я ушёл, а она осталась, — продолжал рассказчик. — Говорила, что хочет поесть ягод, а потом идти в стойбище. Потому что всё равно скоро пойдёт дождь, и все вернутся…

— Дальше! — вновь оборвал его вождь.

— Я услышал крик, прибежал. Увидел мёртвую Упрямую Веточку.

— Но ты не видел, кто её убил? — вмешался Отшельник.

— Молчи, старик! — рявкнул Белое Перо, вскинув руку. — Что делала Бледная Лягушка, когда ты её увидел?

— Сидела, — торопливо ответил Прыжок Льва. — Я закричал, и мы стали драться.

Он показал оторванный рукав и глубокую царапину на шее.

— Вот что она сделала.

— Но ты не видел, как Бледная Лягушка убивала мою дочь? — продолжал допытываться несчастный отец.

— Кроме неё некому, — убеждённо ответил Прыжок Льва. — На поляне больше никого не было. Все знают, что она ненавидит Упрямую Веточку.

— Но ты хоть проверил слова Бледной Лягушки? — неожиданно для всех рявкнул Поющий Орёл, потрясая зажатым в руке луком.

Глядя на хлопавшего глазами собеседника, Белое Перо вдруг подумал, что не отдал бы дочь за такого глупца.

— Как? — недоуменно развёл руками Прыжок Льва.

— Поискал бы на поляне другие следы, — снисходительно объяснил Гудящий Шмель. — Вдруг там был кто-то ещё?

— Зачем? — всё никак не мог понять молодой охотник. — Ясно же, что она убила.

— А если нет? — вкрадчиво поинтересовался Отшельник. — За убийство полагается смерть. Но разве ты забыл, что Великий дух велел ценить любую жизнь и не отнимать её напрасно?

— Я помню, — поспешно закивал Прыжок Льва.

— Тогда чего спрашиваешь? — с усталой злостью буркнул предводитель племени. И нашёл взглядом нужного человека.

— Гудящий Шмель, бегом туда и попробуй узнать, был ли на поляне кто-нибудь ещё.

— Хорошо, вождь, — кивнул охотник. — Если успею до дождя.

— И пройди по следам Бледной Лягушки, — крикнул ему вслед Белое Перо.

— Я посмотрю, вождь! — неожиданно вызвался Глухой Гром.

Глава рода Палевых Рысей на миг нахмурился, потом кивнул.

— Хорошо. Только Поющий Орёл пойдёт с тобой. Поторопитесь, пока Великий дух не пролил воду с небес.

Проводив их взглядом, он посмотрел на предполагаемую убийцу. Видимо, у той уже не осталось сил стоять, и она сползла вниз. Теперь девушка сидела, прижавшись затылком к священному столбу.

Вождь хотел приказать развязать ей руки, но передумал, вместо этого, подойдя к дочери, опустился на колени. Рядом с Лёгким Облаком уже расположилась Медовый Цветок и тихо подвывала вслед за первой женой.

Он не помнил, сколько времени так простоял. Внутри мужчины всё каменело и одновременно плакало от невыносимой боли. Хотя ни один мускул не дрогнул на суровом лице. Двое детей в расцвете сил потерял Белое Перо. И оба погибли странной, подозрительной смертью. Могучего Быка укусила невиданная змея, дочь убил неведомый враг. Или всё-таки это Бледная Лягушка?

Часть родичей разошлись по своим делам, но многие расположились поодаль, переживая вместе с семьёй вождя страшную потерю.

На голову звонко упала тяжёлая капля, запутавшись в густых, длинных волосах, вторая похолодила ухо.

— Нужно отнести её в вигвам, — предложил кто-то сзади. — Того и гляди, дождь начнётся.

— Да, — согласился Белое Перо, поднимаясь. Но его помощь не понадобилась.

С криками и причитаниями женщины подняли Упрямую Веточку и понесли к жилищу вождя.

Отец потерянно поплёлся за ними, но на пути встала Берёзовый Листок.

— Тебе нечего там делать, вождь. Мы сами приготовим её к погребальному костру.

Он понимающе кивнул. Не следует мужчине присутствовать при этом. Даже если тот её отец. С неба капало всё чаще. Площадка возле священного столба быстро пустела. К сидевшей на земле Бледной Лягушке подошла Расторопная Белка.

Белое Перо не расслышал тихо сказанных слов. Зато их хорошо поняла Быстрая Тетёрка, стоявшая неподалёку, и коршуном набросилась на старуху.

— Нет! Убийце нет места у доброго очага! Пусть остаётся здесь и мокнет под дождём, как мерзкая тварь, в честь которой её и назвали!

— Да что ты, что ты! — испуганно залопотала Расторопная Белка. — Я только хотела…

— Вождь! — крикнула Быстрая Тетёрка. — Она хочет увести Бледную Лягушку к себе.

— Нет! — рявкнул глава рода, чувствуя вновь поднимавшуюся ненависть. — Одинокий Орех, где ты!

— Я здесь! — откликнулся «рысёнок», выбегая из-за вигвама.

— Будешь сторожить Бледную Лягушку, — скомандовал Белое Перо. — Следи за ней! Пусть остаётся здесь!

— От меня не уплывёт, вождь! — злорадно оскалился юноша, поудобнее перехватив новенькое копьё.

Удовлетворённо кивнув, предводитель Детей Рыси обернулся к Сломанному Рогу, терпеливо ждавшему, пока он закончит отдавать распоряжения.

— Не стоит зря мокнуть под дождём, — негромко проговорил старик. — В моём вигваме тепло и сухо. Дождись там возвращения Гудящего Шмеля.

Вождь согласился. Мимо торопливо прошёл Отшельник, держа перед собой знакомый берестяной короб. Перед тем, как скрыться в жилище гостеприимного Сломанного Рога, Белое Перо оглянулся. Старый заморец бережно прикрыл скорчившуюся у священного столба девушку своим плащом.

Одинокий Орех топтался рядом, не решаясь ему помешать. Зло скривившись, глава рода Палевых Рысей решил, что никогда не простит этого Отшельнику, если только девчонка и в самом деле окажется убийцей Упрямой Веточки. Но после разговора с Прыжком Льва вождь уже начал в этом сомневаться.

«Что там сумели отыскать охотники?» — с тревогой думал он, протягивая ладони к очагу. Мужчина не чувствовал холода, просто пляска оранжево-красных язычков пламени завораживала, помогая успокоиться.

Видя состояние гостя, хозяева не лезли к нему с разговорами. Сломанный Рог молча занимался починкой лука, его супруга тихо возилась в женской половине жилища.

А снаружи шумела непогода. Многоголосо рокотал гром, заставляя аратачей невольно вздрагивать. Порывы ветра хлестали дождём по стенам и кровле, швыряя пригоршни холодной влаги в дымовое отверстие, которое заботливая хозяйка уже наполовину прикрыла куском бересты.

Где-то в темноте мерно закапала вода, и старуха, подхватив деревянную миску, поспешила подставить её, чтобы не намочить покрывавшие ложе шкуры.

Отодвинув прикрывавшую вход шкуру, в вигвам просунулась голова Поющего Орла.

— Ты здесь, вождь?

— Да! — встрепенулся Белое Перо.

— Заходите! — радушно пригласил Сломанный Рог, тут же приказав жене подбросить хвороста в очаг.

Следопыты, посланные на страшную поляну, один за другим забирались в жилище, принеся с собой в дымную темноту запах дождя и мокрой кожи.

Вождь терпеливо ждал, пока новые гости стягивают пропитанные влагой рубахи, которые заботливая хозяйка тут же развешивала на поперечных перекладинах, пока рассаживались, подставляя благодатному теплу сухие мускулистые тела.

— Мы нашли следы ещё одного человека, — заявил Поющий Орёл, отжимая мокрые волосы. — Кроме Упрямой Веточки, Прыжка Льва и Бледной Лягушки.

— На поляне? — подался вперёд Белое Перо.

— Там всё затоптано, — покачал головой Гудящий Шмель, бросив недовольный взгляд на племянника вождя.

— Но следы мокасин Бледной Лягушки заметны очень хорошо, — влез в разговор Глухой Гром.

Глава племени перевёл взгляд на молодого охотника.

— Она сразу же подошла к тому месту, где лежала твоя дочь, — доложил тот.

— Палку или камень какой-нибудь нашли? — поинтересовался Белое Перо.

— Нет, вождь, — покачал головой Гудящий Шмель. — Ничего такого.

Помрачнев, предводитель Детей Рыси поинтересовался:

— Где же вы нашли следы ещё одного человека?

— Это я нашёл, вождь, — вновь встрял Глухой Гром.

— Он, — усмехнулся Поющий Орёл.

— Потому что не верю, будто Бледная Лягушка могла убить Упрямую Веточку! — продолжал молодой охотник.

— Так где он был? — подчёркнуто не обратил внимание на его слова вождь.

— С другой стороны от тропки, которая ведёт к дубняку, — пояснил племянник. — Там, за кустами кто-то лежал.

— Лежал? — удивился собеседник.

— Да, вождь, — подтвердил Гудящий Шмель. — Земля мягкая, остались ямки от локтей. Кто-то следил за поляной, где…

Он замолчал.

— Где моя дочь встречалась с Прыжком Льва, — закончил за него Белое Перо, вдруг подумав, что дочь могла погибнуть от рук ревнивого ухажёра.

— Он на поляну выходил? Куда потом делся?

— Выходил, — нехотя подтвердил Гудящий Шмель. — Но я же говорю, там всё затоптано.

— Ну, хоть откуда он пришёл, проследили? — нахмурился вождь.

— Дождь, — виновато буркнул племянник. — Он как раз начался, когда мы эту лёжку нашли.

Белое Перо задумался. Значит верно, что кроме его дочери, Прыжка Льва и Бледной Лягушки на поляне был ещё кто-то. Сейчас он впервые пожалел, что Упрямая Веточка так нравилась молодым охотникам. Как среди них отыскать того, кто прятался в кустах, следя за ней.

— Бледная Лягушка не виновата, вождь, — просительно сказал Глухой Гром.

— Она не могла убить твою дочь, — неожиданно поддержал его Гудящий Шмель.

— Ты там был? — резко спросил глава племени Детей Рыси.

— Нет, вождь, — смутился охотник.

— Соберём Совет Старейшин и будем решать, — проворчал Белое Перо.

— Что же ей так и сидеть под дождём со связанными руками, — гнул своё молодой человек. — Разреши отвести её в вигвам Мутного Глаза. Пусть отдохнёт и обсохнет.

— Хорошо, — с явной неохотой согласился вождь. — Но пусть старик приглядывает за своей названной дочерью.

— Я ему передам, — радостно улыбаясь, пообещал Глухой Гром и, не надевая рубахи, выбежал под дождь.

— Надо же, как ему понравилась эта заморка, — неодобрительно хмыкнул Гудящий Шмель. — Не мог жену среди наших девок найти.

Поговорив немного, следопыты ушли. Хозяева улеглись спать, а Белое Перо по-прежнему не мог сомкнуть глаз. Им вдруг овладела нестерпимая жажда действий. Хотелось — то идти в родной вигвам и проверить, как женщины готовят к погребению тело Упрямой Веточки, то ворваться к Мутному Глазу и бить Бледную Лягушку до тех пор, пока та не признается. Желания глупые и не достойные мужчины.

Практичный ум предводителя племени понимал бесполезность подобных действий. Поэтому он продолжал сидеть, наблюдая за тем, как гаснут и рассыпаются в прах угли в очаге.

Дождь стих, когда ночь перевалила за свою середину. А в то время, когда небо в дымовом отверстии посерело, пришёл Колдун. Караульный показал ему, где ночевал вождь. По-видимому, толстяк, осторожно заглянув в вигвам, рассчитывал застать его спящим.

Пока разбуженная хозяйка хлопотала по хозяйству, а помощник развешивал плащ на поперечные перекладины, новый гость внимательно слушал рассказ несчастного отца.

— Вся надежда на тебя, Колдун, — со вздохом закончил Белое Перо.

— А я что сделаю? — насторожился тот. — Я не знаю способа вернуть твою дочь.

— Я этого и не прошу, — нахмурился вождь. — Мне нужен убийца, чтобы жестоко его покарать.

— Как же я тебе его найду? — ещё больше растерялся Колдун.

— Обратись к предкам, спроси духов, — раздражённо передёрнул плечами Белое Перо. — Не мне учить тебя магии.

— Ты же ходил в незримый мир духов, вождь — заюлил толстяк. — Знаешь, как их трудно понять? Они редко дают ясные ответы.

— Так попроси их! — зло усмехнулся собеседник. — Или заставь. Ты же Колдун!

— Ты сам не знаешь, о чём просишь! — повысил голос старик.

— О том, что нужно Детям Рыси, и что никто кроме тебя сделать не сможет! — кричал измученный переживаниями и бессонной ночью Белое Перо. — Укажи мне убийцу! Или хотя бы скажи, кто им не является!

— Хорошо, вождь, — внезапно успокоился толстяк. — Тогда это нужно делать как можно скорее, пока дух твоей дочери не успел уйти далеко от тела.

— Делай, — устало махнул рукой собеседник, испытывая неловкость за невольную вспышку гнева, недостойную главы рода и вождя племени.

Ещё до рассвета быстроногие «рысята» помчались в соседние стойбища, передавая трагическую весть и созывая старейшин на совет.

Жёны с помощью соседок переодели Упрямую Веточку в лучшее платье, новые мокасины с меховой опушкой, повесили на грудь ожерелье из блестящих металлических колец заморской работы, надели на лоб повязку, расшитую яркими нитками.

— Выйдите все! — сухо велел Колдун, входя вслед за хозяином.

— Зачем? — удивилась Медовый Цветок.

Услышав, что толстяк собирается узнать у духа дочери, кто её убил, Лёгкое Облако подняла на мужа исцарапанное до крови лицо.

— Я тебе и так скажу, что это сделала Бледная Лягушка.

— В кустах у поляны кто-то прятался, — попробовал объяснить свои сомнения супруг. — Что если он напал на Упрямую Веточку?

— Нет! — оскалила жёлтые зубы женщина. — Это могла сделать только Бледная Лягушка. Ну почему ты сразу её не убил?

Медовый Цветок попыталась помочь ей подняться, подхватив за локоть.

— Пойдём отсюда!

— Нет, — вырвалась Лёгкое Облако. — Я хочу знать, что он собирается делать с моей доченькой.

— Она и моя дочь, — Белое Перо всё ещё старался говорить вежливо. — Не надо ему мешать.

— Пусть остаётся, — отмахнулся Колдун. — Только сядь куда-нибудь подальше.

— Тогда можно и мне? — тут же напросилась Медовый Цветок.

Пришлось разрешить и ей. Остальные женщины безропотно покинули вигвам, а супруги вождя отошли к стене, где, отодвинув корзины, уселись, наблюдая во все глаза.

Тело дочери расположили так, как приказал озабоченно хлопотавший Колдун. В жилище сунулся любопытный Сломанный Рог, но вождь не очень вежливо попросил его не мешать. Пока толстяк рылся в корзине, помощник раздул огонь в очаге, как-то по-особому уложив сухие хворостины. Навешав на шею ещё несколько оберегов, старик с почтением достал маску, в которой обращался к Великому духу и положил её рядом со столбом, поддерживавшим каркас. Потом уселся, скрестив ноги и прикрыв глаза, стал медленно раскачиваться, беззвучно шевеля губами.

Едва хворост прогорел, помощник торопливо разложил на нём колдовскую траву. Колдун встал, раскинув руки с растопыренными, мелко дрожащими пальцами. Ученик помог ему надеть маску и взялся за бубен. С первыми ударами толстяк, сорвавшись с места, запрыгал вокруг очага, выкрикивая бессвязные возгласы каким-то не своим, чужим голосом.

Вигвам быстро наполнялся вонючим дымом. У вождя знакомо запершило в горле, а перед глазами всё стало расплываться, погружая Белое Перо в знакомое расслабленное возбуждение. Вскоре ему стало казаться, что в бледно-сером тумане кроме обвешанного трещотками толстяка движутся ещё какие-то неясные, бесформенные тени, то возникая в воздухе рядом с Колдуном, то исчезая в перекатывавшихся белесых клубах. Когда в ушах вождя послышался невнятный шёпот, вплетавшийся в ритмичные удары бубна, он понял, что кто-то пытается сообщить ему что-то очень важное. Возможно имя убийцы дочери? Мужчина затаил дыхание, пытаясь разобраться в царившей вокруг мешанине звуков. Но те стали удаляться, становясь глуше и непонятнее. Тогда Белое Перо наоборот задышал глубже, жадно втягивая ртом магический дым, тут же ощутив за спиной чьё-то незримое присутствие. Даже не пытаясь обернуться, он с трудом выговорил, еле ворочая онемевшим языком:

— Кто убийца?

На плечо легла тяжёлая, но такая знакомая рука отца, умершего много лет назад.

— Кто убийца? — не в силах открыть рот, мысленно воззвал к нему вождь.

— Разве ты не знаешь? — насмешливо прошелестел бестелесный голос.

— Бледная Лягушка? — быстро подумал мужчина. — Значит, злые духи прислали её, чтобы убить мою дочь?

— Неужели ты слеп и глух? — отозвалась пустота голосом Крадущегося Медведя. — И как это Дети Рыси всё ещё считают тебя вождём? Почему священный столб всё ещё стоит у твоего жилища?

— Тот, кто прятался в кустах? — лихорадочно гадал Белое Перо.

Но предок хранил молчание.

— Прошу тебя, помоги! — взмолился вождь, что никогда раньше не делал. — Не дай мне убить невинного, а убийцу оставить безнаказанным! Вспомни, ведь Упрямая Веточка и твоя кровь!

Он почувствовал, как умерший отец наклоняется к его уху, как обжигает кожу шеи нечеловеческое дыхание вечности.

— Твою дочь убил…

Холодная вспышка прорезала сознание, не дав дослушать фразу до конца. Сквозь охватившую голову боль Белое Перо почувствовал воду на лице, а когда открыл глаза, то увидел множество склонённых над собой лиц на фоне ярко-синего неба.

— Кто!!! — заорал он, с обречённостью понимая, что так и не услышал имени убийцы. — Кто это сделал?!

Но тут же согнулся в жутком приступе рвоты.

Проблевавшись, вождь, мимолётно удивившись тому, что лежит в холодной луже, хрипло прокаркал, обведя собравшимся злобным взглядом.

— Кто вырвал меня из мира духов?!

— Я, — виновато пробурчал Поющий Орёл, держа обеими руками кожаное ведро.

— Заячий помёт!!! — взвился Белое Перо, брызгая слюной. — Я чуть не узнал имя убийцы дочери!!!

Племянник попятился. Ещё никогда дядя не обзывал его так позорно.

— Ты едва не остался в мире духов, вождь! — перекрыл недоуменный гул толпы сухой надтреснутый голос.

Глава племени хотел обернуться и узнать, кто это? Но тут желудок вновь взлетел к глотке.

— Вот вода, — торопливо проговорила сидевшая возле супруга Медовый Цветок. Тот с жадностью схватился за кувшин, парой глотков опорожнив его до дна.

Возвращая жене посуду, он встретился взглядом с Колдуном и едва удержался от возгласа удивления. Лицо старика как будто оплыло. Щёки и нижняя губа отвисли, под глазами набрякли синие мешки.

Тем не менее, Белое Перо требовательно спросил, пытаясь подняться:

— Ты узнал, кто убийца?

Но едва встал, вода фонтаном выплеснулась из него наружу прямо под ноги Колдуну.

— Духи не открыли мне его имени, — покачал головой толстяк, тяжело опираясь на сучковатую палку и не обращая внимания на обрызганный подол балахона.

— Ну и на что ты годен после этого? — рявкнул вождь, с удивлением чувствуя, как потихоньку проходит дурнота, земля под ногами больше не качается, а мысли приобретают привычную чёткость. — Не можешь сделать такое просто дело?!

— Но ведь они и тебе не сказали, — криво усмехнулся старик.

— Я бы всё узнал! — возразил Белое Перо. — Если бы мне не помешали!

— Если бы не Поющий Орёл, — повысил голос Колдун. — Твой дух не вернулся бы в тело! Видишь, где солнце? Ты полдня провёл в мире духов!

Вождь с удивлением посмотрел на небо.

— Пора провожать к предкам твою дочь, — продолжал толстяк.

— Где она? — встрепенулся мужчина.

— Мы уже всё подготовили, — хмуро буркнул оскорблённый племянник.

— Костёр сложили возле ручья, что течёт от Пляшущего водопада, — добавил Весенний Волк.

— Лёгкое Облако с женщинами уже там, — проговорила Медовый Цветок. — А я с тобой осталась.

Машинально кивнув, Белое Перо заметил в толпе старейшин родов Рыжих и Чёрных Рысей. «Значит, Умный Бобр и Широкий Поток ещё не пришли», — отметил он про себя.

— Тебе надо что-нибудь съесть, — настойчиво посоветовал Колдун, когда вождь невольно замедлил шаг, вновь почувствовав головокружение.

Не дожидаясь ответа, толстяк попросил Медовый Цветок принести мужу мяса. Бросив быстрый взгляд на супруга, та скрылась в вигваме, от которого они ещё не успели далеко уйти.

— Что же нам делать, Колдун? — тихо спросил вождь, не ощущая вкуса вяленой медвежатины. — Как найти убийцу?

— Подумаем на совете, — отозвался шагавший рядом Мудрый Камень. — Уж если предки отказались помочь…

— Они не отказывались! — прервал его тяжело опиравшийся на палку толстяк.

— Но они же так и не назвали имени! — с раздражённым недоумением выкрикнул Белое Перо.

— Не кричи, вождь, — поморщился Колдун. — Убийца один из Детей Рыси.

— Это я и без колдовства знаю! — зло фыркнул собеседник.

Толстяк насупился и ничего не сказал. Когда Белое Перо увидел родичей, стоявших у ещё не зажжённого погребального костра, на котором лежало тело его дочери, ему тоже расхотелось говорить. И мужчины подошли к месту прощания в чинном молчании.

Взметнулось вверх жаркое пламя, жадно пожирая смолистые сучья. Колдун монотонным голосом затянул песню, прославлявшую ум, красоту и доброту Упрямой Веточки, женщины рода стояли на коленях, многие царапали себе лица в знак скорби. Иногда, повинуясь порыву ветра, дым стелился по земле, окутывая собравшихся. Тогда и вождь вытирал выступившую на глазах слезу. Но не в обычаях аратачей долго грустить. Девушка ушла к предкам, а им ещё нужно жить. Уже завтра жизнь рода войдёт в привычное русло, и даже самые близкие станут вспоминать Упрямую Веточку всего лишь как одну из великого множества ушедших к предкам родичей. Но это будет завтра, а сегодня Белое Перо мог предаваться скорби, не опасаясь уронить свой авторитет. Ссутулившись, он, не отрываясь, смотрел полными слёз глазами на череп, ясно различимый среди ярко сияющих огней. Незаметно подошли опоздавшие старейшины и тоже присоединились к скорбящим. А вот остальные родичи стали потихоньку расходиться, и вскоре у догоравшего костра осталось только несколько человек.

Колдун, терпеливо дожидавшийся, пока остынут угли, чтобы собрать уцелевшие кости, и после того, как ученик прилежно перемелет их в порошок, убрать в священный сосуд, хранившийся в его вигваме. Рядом с ним стояли ближайшие родственники и все старейшины племени Детей Рыси, посчитавшие себя обязанными выразить сочувствие несчастному отцу.

За прощальным пиром и другими печальными хлопотами время пролетело незаметно, и Совет Старейшин опять смог начаться только поздно вечером, когда огоньки звёзд стали проступать сквозь тёмно-голубую синь небосвода. Вновь горел костёр у священного столба, и старейшины в который уже раз собрались из-за посланницы Владыки вод. Или всё-таки из-за кого-то другого? Вождь не знал. Сейчас, главное, не ошибиться. Мудрые предки учат, что каждая жизнь священна и ни в коем случае не должна быть отнята напрасно. Великий дух может не простить, если они приговорят к смерти невиновную.

За то время, пока Белое Перо был предводителем Детей Рыси, ему неоднократно приходилось обманывать соплеменников. Разумеется, только для их пользы. Но он ещё никогда зря не убил ни одного человека. Так неужели сейчас придётся это сделать, пусть даже невольно?

Люди злы, напуганы и жаждут справедливой мести. Проще всего объявить Бледную Лягушку убийцей. Колдун будет против, возможно Мудрый Камень. Но большинство не сомневается в её вине. Смерть приёмной дочери Мутного Глаза успокоит родичей, прежде всего женщин, и вернёт спокойствие в их жилища.

Но что если в это самое время настоящий убийца будет спокойно жить, есть мясо, сыто рыгая обнимать жену и смеяться над ним и старейшинами? Не говоря уже о Владыке вод, которому может не понравиться убийство его посланницы? Хотя в том, что Бледная Лягушка нужна Великому духу, вождь уже сильно сомневался.

Размышления прервал громкий негодующий возглас Колдуна:

— Ты её даже не выслушал?

Обиженно насупившись, Прыжок Льва отвёл взгляд от толстяка. Тот уже оправился и выглядел по-прежнему, разве что чуть бледнее обычного.

— О чём разговаривать с убийцей? — пришёл на помощь родичу старейшина рода Рыжих Рысей.

— Он не видел, как Бледная Лягушка убивала Упрямую Веточку, — напомнил Мудрый Камень.

— Там больше никого не было, — огрызнулся Твёрдый Зуб.

Негромко напомнив о следах притаившегося в кустах человека, Белое Перо подбросил сухого хвороста в костёр перепалки, и та разгорелась с новой силой. А сам тем временем посмотрел на Бледную Лягушку. Девушка стояла по ту сторону костра. Руки ей никто не связывал. Опухоль на лице немного спала, а глаза смотрели затравленно и грустно, словно у зажатой в каменной щели лисицы, понимающей, что спастись невозможно, но готовой рвать обидчика слабыми зубами.

Вокруг неё как-то само собой образовалось пустое пространство. Только Глухой Гром стоял за спиной, повесив через плечо знакомую всем перевязь с топориком.

Тем временем, старейшинам надоело переругиваться, и они, наконец, решили расспросить о случившемся саму Бледную Лягушку. Та рассказала им то же самое, что вчера говорила вождю. Поэтому он слушал её краем уха, не в состоянии принять хоть какое-то решение. Члены совета задавали девушке множество вопросов, на которые она отвечала быстро, чётно и почти не задумываясь. Помимо желания Белое Перо в который раз ощутил к ней что-то вроде уважения.

Женщины не имели права присутствовать на Совете Старейшин. Как правило, во время его проведения они занимались своими делами, предоставляя охотникам решать насущные вопросы, касающиеся жизни племени.

Но на этот раз возле вигвама отца Быстрой Тетёрки темнела толпа, откуда доносился зловещий, недовольный ропот, на который вождь просто не мог не обращать внимания.

И вновь чей-то громкий голос вырвал его из задумчивости.

— Ты, Твёрдый Зуб, думаешь, я не отличу свежие следы от вчерашних?

— Гудящий Шмель — искусный охотник, — поддержал родича Белое Перо. — Поющий Орёл тоже видел то место, где прятался неизвестный.

— Это не могла быть сама Бледная Лягушка? — спросил старейшина рода Белых Рысей.

— Нет, — уверенно ответил следопыт. — Ты её мокасины видел? Такие следы ни с чем не спутаешь.

— Она могла разуться, — не сдавался Умный Бобр.

— Нет, — вновь возразил Гудящий Шмель. — Бледная Лягушка не подходила к тем кустам.

— А на поляне нашли следы того неизвестного? — поинтересовался старейшина рода Рыжих Рысей.

— Там всё затоптано, — виновато развёл руками охотник. — Потом пошёл дождь.

— Теперь вы всё знаете! — пресёк дальнейший поток вопросов вождь. — Надо решать, что делать дальше.

Старейшины притихли.

— Никто не видел, как Бледная Лягушка убивала Упрямую Веточку, — заговорил первым Колдун. — Значит, она не виновата. Нужно искать настоящего убийцу.

— Как его найдёшь? — усмехнулся Мудрый Камень. — Если даже предки отказали нам в помощи.

— Они не отказывали! — взвился толстяк. — Убийца из племени Детей Рыси.

— Бледную Лягушку тоже приняли в род Палевых Рысей, — напомнил Твёрдый Зуб.

— Убить её! — крикнул Прыжок Льва.

— Попробуй! — тут же отозвался Глухой Гром. — Она ни в чём не виновата! Может, это ты прятался в кустах? Убил Упрямую Веточку, а теперь хочешь свалить всё на Бледную Лягушку.

— Ах ты, тина болотная! — взвился оскорблённый охотник, бросаясь на обидчика, осмелившегося заподозрить его в столь подлом поступке.

Глухой Гром встретил его ударом в грудь. Отшатнувшись, Прыжок Льва быстро пришёл в себя, заехав противнику в ухо, и они, сцепившись, покатились по траве. Окружающие принялись разнимать драчунов.

— Так, что же нам делать? — пробормотал старейшина рода Белых Рысей.

— Может, устроим поединок? — нерешительно предложил Широкий Поток.

— Я готов! — тут же отозвался Прыжок Льва. — Предки направят мою руку, и все убедятся, что убийца — Бледная Лягушка.

— Я тоже! — подхватил Глухой Гром. — Великий дух знает, что она невиновна, и тебе меня не победить!

По толпе охотников прошёл одобрительный гул. Нет лучшего зрелища для настоящего мужчины, чем хорошая драка.

— При чём тут ты? — сухо поинтересовался вождь. — Бледная Лягушка пока ещё не хозяйка в твоём вигваме.

— Она ей станет! — уверенно заявил молодой человек. — Прямо сейчас! Правда, Бледная Лягушка.

Девушка вздрогнула, кровь ещё сильнее отхлынула от её лица, так что оно стало белым, как снег.

— Праздник Первого снега ещё не наступил, Глухой Гром, — раздельно выговаривая каждое слово, сказала Бледная Лягушка. — Мои волосы ещё не отросли. Я не войду прямо сейчас хозяйкой в твой вигвам!

Старейшины переглянулись, а со стороны охотников послышались насмешливые выкрики. Не теряя самообладания, Глухой Гром небрежно пожал плечами.

— Я всё равно буду драться за неё. Потому что она принадлежит к моему роду.

— Тогда как же ты возьмёшь в жёны свою сестру? — ядовито усмехнулся старейшина Рыжих Рысей.

— Кровного родства между нами нет, — пожал плечами молодой человек.

— Тогда твоя победа не снимет вину с Бледной Лягушки, — авторитетно заявил Колдун.

Вот тут Глухой Гром смутился по-настоящему.

— За Бледную Лягушку должен бы выйти Мутный Глаз, как названный отец, — задумчиво проговорил Широкий Поток. — Но он слишком стар для настоящего боя.

— Я всё равно буду драться! — рявкнул Глухой Гром.

— Зачем? — спросил Мудрый Камень.

— Чтобы заткнуть его лживый рот!

— Я хоть сейчас сверну тебе шею! — Прыжок Льва попытался броситься на него, но удержали старшие товарищи. Совет Старейшин — не место для выяснения отношений.

— Вы можете драться сколько угодно! — насмешливо фыркнул Колдун. — Только это не поможет найти убийцу Упрямой Веточки.

— Я не убивала! — выкрикнула Бледная Лягушка. — Она уже была мёртвой! И ещё там, в траве валялся блестящий красный камешек! Я хотела сказать этому… дрянному охотнику, а он драться начал.

Старейшины дружно взглянули на Гудящего Шмеля.

— Ничего мы там не нашли.

— Это тебе померещилось! — крикнул Суровый Ветер. — После того как в глаз получила.

Вечерний воздух задрожал от дружного хохота. Даже вождь улыбнулся самыми краешками губ. Только недовольный Колдун напомнил, зачем они здесь собрались.

— Как же нам поступить с Бледной Лягушкой?

— Мы не можем её убить, пока не узнаем, что она виновата в смерти Упрямой Веточки, — задумчиво проговорил старейшина рода Рыжих Рысей.

Понимая, что он собирается сказать что-то более конкретное, слушатели терпеливо ждали.

— Но она единственная, кто точно был на поляне, — Твёрдый Зуб досадливо махнул рукой возмущённому Гудящему Шмелю, требуя тишины. — Я не сомневаюсь в твоих словах, но ты же не знаешь, что за неизвестный убил дочь вождя?

Подумав, следопыт кивнул.

— Так что же ты предлагаешь? — не выдержал Мудрый Камень.

— Изгнать её! — твёрдо ответил старейшина рода Рыжих Рысей.

По толпе прошёл неясный гул, а Белое Перо заинтересованно подался вперёд.

— В одиночку девка в лесу умрёт! — растерянно воскликнул Колдун.

— Но это не мы её убьём, — усмехнулся Твёрдый Зуб. — А если она так нужна Владыке вод, он не даст ей погибнуть.

После этих слов начался всеобщий гвалт. Каждый из старейшин говорил одновременно, не слушая другого. Растолкав гомонящих охотников, к костру вышел Отшельник и рявкнул, воздев руки к небу:

— Разреши сказать, вождь!

В наступившей тишине Белое Перо оглядел совет. Старейшины закивали, только Колдун досадливо отвернулся.

— Говори, — кивнул предводитель Детей Рыси, надеясь, что старик сможет хоть что-то предложить. Заморец уже не раз удивлял его изворотливостью ума.

— Не нужно пытаться обмануть Великого духа, — покачал головой Отшельник. — Изгнав девчонку, вы обрекаете её на смерть. Бледная Лягушка и себя то, как следует, не помнит, где уж ей выжить в лесу в одиночку?

— Что предлагаешь? — недовольно прервал его старейшина Рыжих Рысей.

— Отпустите её со мной.

— Нет! — вскричал Глухой Гром. — Она моя!

— Под старость лет на молоденькую потянуло? — выкрикнул из толпы Суровый Ветер.

— Ты хочешь взять в жёны Бледную Лягушку? — удивился вождь.

— Я же Отшельник. Семьи у меня нет, и не будет. Я просто приглашаю её в гости.

Он усмехнулся.

— Если отпустит названный отец.

— Пусть идёт, куда хочет, — негромко произнёс Мутный Глаз. — Я не хочу видеть эту девчонку в своём вигваме!

Белое Перо удивлённо вскинул брови. Чтобы отец отказывался от дочери, пусть даже приёмной? Такого у Детей Рыси ещё не случалось.

— Ты её выгоняешь? — громко уточнил Мудрый Камень.

— Ей есть куда идти, — невозмутимо ответил старик. — Вон Глухой Гром ждёт не дождётся её в своём вигваме, а мне пора думать о встрече с предками.

Бледная Лягушка зло усмехнулась, бормоча что-то на своём языке.

— Говори по-человечески! — потребовал Прыжок Льва.

— Тебе перевести? — блестя глазами полными слёз, поинтересовалась девушка. — Пожалуйста. Спасибо отцу за заботу и ласку!

Потом, моргая, обратилась к Отшельнику:

— Благодарю за приглашение. Я готова идти с тобой.

— А как это поможет найти убийцу моей дочери? — сварливо поинтересовался вождь.

— У вас будет время выяснить, кто прятался в кустах, — объяснил старый заморец. — Или предки передумают и всё-таки укажут на убийцу.

— Твой каменный вигвам рядом со Священной пещерой, — напомнил Колдун.

— Ну и что? — пожал плечами старик. — Ты же не увидел в Бледной Лягушке зла?

Не найдя что возразить, толстяк недовольно засопел.

— А она не убежит? — подозрительно сощурился старейшина рода Серых Рысей.

— Вот пусть Отшельник её и сторожит! — усмехнулся Мудрый Камень. — Сам напросился.

Другие старейшины тоже не возражали против того, чтобы спихнуть посланницу Владыки вод и возможную убийцу на старого заморца.

Последнее слово осталось за Белым Пером.

Предложение Отшельника ошарашило Фрею, что она даже не знала, как к этому относиться.

Когда её избитую, связанную и уже ничего не соображавшую от страха, Прыжок Льва привёл в стойбище, только этот старик, случайно заглянувший в гости к Палевым Рысям, тут же бросился к ней на помощь и спас от расправы.

Удивительно ловко двигаясь, он не давал приблизиться к девушке немногих оставшихся в стойбище разъярённых аратачей, крича что-то о заветах предков, гневе Великого духа и тому подобную ерунду. А вот примчавшийся чуть позже Глухой Гром сначала стал допытываться, не она ли убила Упрямую Веточку? И только после встал на её защиту.

Но настоящий ужас обрушился на Фрею, когда в стойбище вернулись родичи во главе с вождём. Прижимаясь спиной к резному столбу с кошачьей головой, девушка с отчётливой ясностью поняла, что сейчас её будут убивать, и ни привязчивый жених, ни старый заморец уже ничего не смогут сделать. Внезапно волна паники, грозившая захлестнуть душу девушки горячей, мутной волной, схлынула, уступив место обречённой ясности отчаяния.

Это осознание неминуемой гибели, не отпускавшее её до Совета Старейшин, всего лишь один раз уступило место надежде. Когда Глухой Гром, приведя Фрею в вигвам Мутного Глаза, рассказал о находке следов неизвестного человека.

Вот только старики ей совсем не обрадовались. Если Расторопная Белка, ворча, всё же помогла приёмной дочери раздеться, закутала в меховое одеяло и приготовила отвар. То хозяин, что называется, в упор не замечал.

Поэтому для девушки не стало неожиданностью отказ от неё названного отца. А вот сомнение старейшин в её виновности Фрею приятно удивило. Не рассчитывавшая после последнего Совета на снисхождение, ни даже на здравый смысл, девушка долго не могла поверить, что главные люди племени почему-то не собираются убивать её просто так. Несмотря на то, что кое-кому из аратачей этого очень хотелось. Услышав это, она буквально воспрянула духом, прогоняя давящую обречённость. И тем труднее ей отказать Глухому Грому. Хотя, согласившись стать женой охотника, Фрея обретала официального защитника. Который мог победить Прыжок Льва и доказать всему племени её невиновность. Но уж очень ей не хотелось жить с этим самовлюблённым козлом. Пусть ждёт до первого снега. Поэтому она и решила рискнуть. Предложение старейшины рода Рыжих Рысей изгнать её из племени сильно напугало девушку, показавшись лишь изощрённой формой казни. Она же умрёт без жилища и еды! Но стоило вспомнить, какой ненавистью пылали глаза аратачек, готовых не раздумывая растерзать её на месте, как лес перестал казаться таким уж страшным.

Она лихорадочно размышляла, гадая, дадут ей какое-нибудь оружие и снаряжение перед тем, как отправить на все четыре стороны, когда, как гром среди ясного неба, грянуло предложение Отшельника. Хотя это предложение сразу показалось ей подозрительным, Фрея всё же рассудила, что перспектива стать его гостьей выглядит более привлекательной, чем одинокая жизнь в диком лесу.

В конце концов, что он может ей сделать? Убьёт? Но ведь вину за смерть Упрямой Веточки с неё никто не снял. По сути, казнь только отложили до обнаружения более «веских» доказательств, которые могут появиться в любую минуту. Изнасилует? Так если она не найдёт способа избежать брака с Глухим Громом, это всё равно случится в праздник Саненпой. И какая разница, кто будет первым, он или Отшельник? По правде говоря, девушка ещё не решила, кто ей больше противен.

Ещё и поэтому она так легко согласилась на предложение заморца. Судя по всему, старейшины тоже не возражали.

— Она может идти с тобой, — медленно проговорил вождь, буравя Фрею пронзительным взглядом карих глаз, на дне которых, однако, пряталось еле различимое сомнение.

— Нет! — раздался визгливый, пронзительный крик.

Отталкивая более благоразумных подруг, к священному столбу бросилась Лёгкое Облако.

— Остановите её! — приказал Белое Перо.

Несколько молодых охотников встали на пути разъярённой женщины. Тем временем, её супруг неторопливо поднялся, оправил рубаху, ожерелья и, подойдя к рвущейся жене, сильнейшим ударом бросил её на землю.

— Как решит Совет Старейшин, так и будет! — внушительно проговорил вождь, оглядев притихших аратачей.

После чего, не обращая внимания на вой Лёгкого Облака, вернулся на своё место.

— Пойдём, — Отшельник легонько тронул Фрею за руку. — Нам тут больше нечего делать.

— Куда? — удивилась она. — Ночь же?

— Ну, ты же не собираешься стоять тут до утра? — усмехнулся старик.

— Ой, конечно нет, — смутилась девушка.

Охотники расступились, и они зашагали прочь от костра в темноту. Не зная куда идти, Фрея подумала, что возможно стоит попроситься переночевать в вигвам к Мутному Глазу? Вдруг не откажет в последний раз? Но Отшельник повёл её совсем в другую сторону.

— Эй, Ловящий Снег! — неожиданно крикнул он в темноту.

Из тени ближайшего жилища неторопливо вышел «рысёнок».

— Принеси мои вещи из вашего вигвама.

— Они со мной, — проворчал подросток.

— Твои друзья решили повеселиться и испортить мои вещи? — усмехнулся заморец.

Ловящий Снег громко засопел.

— Спасибо, что не дал им этого сделать, — поблагодарил его Отшельник.

— Зачем она тебе? — тихо спросил подросток.

Девушка навострила ушки.

— Я тебе потом всё расскажу, — пообещал внуку дед. — Ладно?

Вопрос с ночёвкой решился неожиданно просто. Отшельник встретил возвращавшегося с совета Поющего Орла и попросил разрешение провести ночь у костра возле его вигвама. Подчёркнуто игнорируя его спутницу, охотник предложил старику место в жилище. Но тот вежливо отказался. Супруга гостеприимного хозяина несколько раз проходила мимо, шипя что-то вроде: «Ходют тут всякие, хворост переводят, а она, между прочим, за ним в лес ходит».

Отшельник достал из своего короба два куска жёсткого, как деревяшка, вяленого мяса и похожий на мешок сосуд из кожи. Очевидно, именно поэтому вода в нём имела какой-то странный привкус.

Изголодавшаяся Фрея с жадностью набросилась на еду. У неё в голове роилось великое множество вопросов. Но девушка решила задать их после того, как они покинут селение.

Вдруг из темноты бесшумно появился хмурый Глухой Гром. Девушка едва не подавилась от неожиданности. Усевшись на траву, аратач мрачно уставился на медленно жующего заморца.

— Почему ты ей помогаешь, Отшельник? Для чего тебе Бледная Лягушка? Она скоро станет хозяйкой в моём вигваме и матерью моих детей. Если ты будешь жить с ней, как с женой, я убью вас обоих.

Он произнёс это таким тоном, что Фрея сразу поверила в серьёзность его намерений.

«Вот ещё Мацарелла, — с горькой злостью подумала она. — Или Моторола? Как же звали того идиота, который жену задушил за то, что она на ночь с чужим мужиком молилась?»

Но имя этого литературного героя девушка так и не вспомнила. Сделав большой глоток и аккуратно вытерев губы, старик насмешливо сказал:

— Почему я Фрее помогаю, тебе знать не обязательно. Можешь считать, что я не хочу, чтобы ей было так трудно, как мне много лет назад.

Он прилёг на расстеленный плащ, опираясь на локоть.

— Я прошёл посвящение ещё до твоего рождения, Глухой Гром. И за тридцать лет никто из Детей Рыси не упрекнул меня в том, что я не сдержал своего слова.

— Это так, Отшельник, — с явной неохотой подтвердил молодой охотник.

— Тогда я обещаю тебе, что буду относиться к этой девушке, как к своей дочери, — веско проговорил заморец.

«Ещё один папочка, — мысленно фыркнула она. — Считая Лосиного Рога и Мутного Глаза — уже третий. Интересно, четвёртый будет или на этом всё остановится?»

— Я тебе верю! — с обычным своим апломбом заявил Глухой Гром.

Потом обернулся к Фрее.

— Ты можешь ничего не бояться, Бледная Лягушка, Отшельник — настоящий человек. Я разрешаю тебе идти к нему в гости. Посмотришь священную пещеру, каменную чашу с холодным кипятком. А я пока…

Аратач тяжело вздохнул, словно перед тяжёлой, неприятной, но нужной работой.

— Буду искать убийцу Упрямой Веточки. Я точно знаю, что он прятался в тех кустах. И я обязательно узнаю, кто это.

Девушка проводила его неприязненным взглядом, не укрывшимся от внимательных глаз старика.

— Глухой Гром тебе не нравится, — то ли спрашивая, то ли утверждая, произнёс он. — И ты не хочешь идти в его вигвам.

Обещание, данное заморцем охотнику — аратачу, понравилось Фрее, укрепив её доверие к старику. Поэтому она решила по возможности ничего от него не скрывать. Да и выговориться очень хотелось. Ну, а почему Отшельник вдруг решил ей помочь, всё равно станет известно рано или поздно.

— Да, — согласилась девушка. — Я не хочу быть его женой.

— Тогда зачем согласилась? — удивился собеседник.

— А что мне ещё оставалось делать? — вздохнула Фрея, кратко рассказав, как Мутный Глаз с Глухим Громом вынудили её дать такое обещание.

— Мне показалось, что ты вообще избегаешь мужчин, — продолжал расспрашивать любопытный старик. — Ты не трибада?

— Кто? — удивилась девушка, ещё ни разу не сталкивавшаяся с таким словом, которое вообще показалось ей не аратачским.

— Я хотел сказать, может тебе нравятся женщины? Вместо мужчин.

Фрея удивлённо захлопала глазами, пытаясь понять, что же он имеет в виду?

Засмеявшись, Отшельник махнул рукой.

— Забудь, это был глупый вопрос.

— Это когда женщина с женщиной, как муж с женой, что ли? — вспыхнула она. — Вот ещё. Конечно нет.

Покачав головой, девушка смотрела в огонь, гадая, говорить или нет о том, что произошло с ней когда-то.

— Просто кое-что случилось до того, как я сюда попала, — наконец, решила Фрея, чтобы раз и навсегда избавиться от подобных вопросов. И плевать, если кто-то ещё узнает. Всё равно Расторопная Белка не станет хранить её тайну, если уже не разболтала.

— Один мужчина меня предал, а другие…

Всё-таки как же трудно оказалось произнести это страшное и позорное слово, словно вечное и несмываемое клеймо на себе ставить.

— Это было жестоко? — участливо спросил собеседник.

— Да, — кивнула она.

— Значит, память к тебе понемножку возвращается, — попытался ободрить её Отшельник.

— Только воспоминания почему-то не очень радостные, — печально улыбнулась девушка.

— Время лечит любые раны, — уверенно заявил старик.

Он собирался ещё что-то сказать, но к костру опять пришёл Глухой Гром с большой корзиной.

— Вот возьми. Здесь одеяло, платье моей жены, вяленое мясо и ещё кое-какие мелочи, которые собрала моя мать.

Фрея с трудом сдержалась, чтобы не сморщиться как от зубной боли. Вот только подарков от Кудрявой Лисы ей не хватало. Наверняка, какой-нибудь гадости напихала.

— Она тоже не верит, что ты убила Упрямую Веточку.

На этот счёт девушка сильно сомневалась, но решила промолчать. Как ни как, Глухой Гром — единственный из аратачей, кто не бросил её в беде.

Посидев ещё немного, молодой охотник ушёл.

Фрея сняла плетёную крышку с корзины. Сверху действительно оказалось большое одеяло из мягких пушистых шкур. Расстелив его у костра, девушка спросила:

— У тебя есть нитки, Отшельник?

— Что? — удивился старик, уже успевший задремать. — Нитки? Зачем они тебе?

— Хочу кое-что сшить, — объяснила она. Ну, в самом деле, не бросать же выкройки любимых джинсиков?

— Найдутся, — зевнул заморец.

Выслушав просьбу бывшей названной дочери, Расторопная Белка нырнула в вигвам и быстро вернулась со свёртком кож.

Всхлипывая и вытирая слезившиеся глаза, старушка с удивительным проворством обняла Фрею за плечи, на миг прижав к её груди.

— Прости нас, оленёнок.

И прежде чем девушка успела что-то сказать, быстро отстранилась.

— Если буду жива, заходи навестить.

— Зайду, — кривя душой, пообещала девушка.

Спрятав выкройки в корзину, которая оказалась неожиданно тяжёлой, она тихо проговорила:

— Мне нужно на поляну, где убили Упрямую Веточку.

— Что ты там забыла? — так же негромко спросил Отшельник, оглядываясь по сторонам.

Стойбище потихоньку просыпалось после бессонной ночи. То тут, то там мелькали фигуры заспанных женщин.

— Я хочу кое-что найти, — перешла на шёпот Фрея. — Это поможет доказать, что я не виновата.

— Хорошо, — очень неохотно согласился старик. — Но нам придётся сделать крюк. На всякий случай.

Поправив ремни на плечах, она кивнула, вновь обратив внимание на странную тяжесть корзины. Появилось сильное желание снять её и разобраться, что же нагрузила туда будущая свекровь. Тем не менее, девушка прошла шагов триста, прежде чем попросить спутника об остановке.

— Вот стерва! — выругалась Фрея по-русски, обнаружив под одеялом завёрнутый в полинявшую заячью шкурку камень.

Она размахнулась, собираясь забросить его в ближайшие кусты, но её остановил резкий окрик заморца.

— Стой!

Старик осторожно взял у неё серый булыжник размером в три кулака.

— Смотри, — он указал на тёмно-красную, почти коричневую кляксу, отдалённо напоминающую отпечаток крошечной ноги.

— Ну и что? — вскинула брови девушка.

— Взгляни, там должны лежать ещё три штуки.

По-прежнему ничего не понимая, она вытащила из корзины завёрнутое вяленое мясо, волчью шкуру, свёрнутое платье, две деревянные миски и на самом дне корзины действительно обнаружила три свёртка примерно такой же величины.

Каждый камень украшал свой аляповатый рисунок.

— Магия, — мрачно прокомментировал находки Отшельник. — Призвание зла.

— Какого ещё зла? — прошептала Фрея, сглотнув в горле комок.

— Не знаю, — пожал плечами старик. — Это женское колдовство.

— Ну, я их таскать не буду! — решила девушка. — Пусть тут валяются.

— Нет, — возразил более умудрённый жизнью спутник. — Ты уже носила эти камни, значит, зло пойдёт за тобой.

— И что теперь? — беспомощно развела руки она.

— Бросить их в текущую воду, — авторитетно заявил заморец. — Она унесёт кровь и глину прочь. Тогда духи потеряют твой след.

— Так это кровь? — поёжилась Фрея.

— Причём та, которая бывает у женщин в «запретные» дни, — криво усмехнулся старик. — А ещё глина и какие-то травы.

— Вот гадость! — по-русски фыркнула девушка и удивилась. — Только откуда она взялась у Кудрявой Лисы?

— Поделился кто-то помоложе, — предположил Отшельник.

— Да уж, найдутся добрые люди, — буркнула Фрея, тщательно осматривая все вещи, перед тем как вернуть их в корзину. Но ничего подозрительного ни она, ни её спутник не обнаружили.

Девушка нарвала травы, уложила в корзину, поместив сверху измазанные камни, стараясь брать их самыми кончиками пальцев.

— Тебе будет нелегко в вигваме Глухого Грома, — покачал головой старик.

— Знаю, — мрачно ответила Фрея. — Он уже решил, что главной женщиной будет его мамочка. Думал задобрить её этим. Да видно не вышло. Может, со временем успокоится?

Спутник всем видом показал, что сильно в этом сомневается, но промолчал. Скоро он привёл её к одному из многочисленных ручьёв.

Вывалив в воду камни, траву и, на всякий случай, вяленое мясо, девушка долго и с ожесточением мыла руки, вытирая их жёсткой травой.

На поляне, где закончила свои дни Упрямая Веточка, всё так же торчал почерневший пень, а примятая трава, щедро политая дождём, уже поднялась, и теперь уже почти ничего не напоминало о разыгравшейся здесь трагедии.

Сняв корзину, Фрея долго и вдумчиво ползала по поляне, посадив на платье множество светло-зелёных пятен. Сначала Отшельник терпеливо ждал, потом взялся обирать с куста уцелевшие ягоды, а когда они закончились, не очень вежливо поинтересовался:

— Сколько можно ползать? Гудящий Шмель ничего не нашёл, а он искусный охотник. Мало кто умеет лучше его разбирать следы.

— Ну, подожди ещё немного, — заканючила девушка, в душе понимая справедливость замечаний спутника.

— Ты уже полдня здесь елозишь, — совсем грубо проворчал старик. — Теперь придётся три ночи провести в лесу.

Тем не менее, он уселся, скрестил ноги и, расправив своё длинное одеяние, напоминавшее нечто среднее между сарафаном и халатом, стал копаться в кожаном мешочке, висевшем на поясе.

Фрея отыскала место, где лежала Упрямая Веточка. На траве ещё сохранились чуть заметные бурые пятна. Вспомнив, как именно располагалось мёртвое тело, девушка опустилась на одно колено и, прикрыв глаза, представила себе всю картину целиком. Откуда появился Прыжок Льва, как она встала ему навстречу, как аратач её ударил.

Рухнув на землю и открыв глаза, Фрея тут же вспомнила широкие листья с какими-то неровными краями.

— Ты сдурела? — резко окликнул её Отшельник, тревожно глядя, как она ползает на четвереньках, постепенно расширяя круги.

— Ага! — вскричала девушка, пропустив слова спутника мимо ушей. Её взгляд наконец-то отыскал нужное растение, представлявшее собой пучок низко опущенных к земле листьев. Оно оказалось сильно примято и густо обсыпано берёзовыми веточками, а один край глубоко вдавлен в землю. Видимо, Прыжок Льва именно здесь протащил на волокуше тело дочери вождя, крепко упираясь пятками в рыхлую почву, от чего и получился такой глубокий отпечаток.

— Дай мне нож! — крикнула Фрея спутнику, наблюдавшему за ней с возрастающим интересом.

Подойдя ближе, он вытащил из висевших на поясе ножен короткий кинжал с широким лезвием.

После первого же погружения раздался непонятный скрежет. Разрыхлив землю, девушка стала раскапывать её руками.

— Вот! — гордо вскричала она, крепко сжимая пальцами круглый, тёмно-красный камень, покрытый множеством мелких граней, ярко вспыхивавших на солнце кровавыми отблесками.

Фрея ликующе посмотрела на старика. Тот был бледен, как снег, нижняя челюсть отвисла, обнажив остатки чёрно-жёлтых зубов. По заросшему седыми волосами горлу вверх — вниз ходил острый кадык.

Опомнившись, Отшельник неуловимым, стремительным движением вырвал у неё камешек, и затравленно озираясь, зажал его в кулаке.

— Пойдём отсюда! Быстро!

Сунув находку в свой короб, он, схватив девушку за руку, поволок за собой, едва позволив захватить корзину.

Удивлённая и испуганная столь странным поведением спутника, Фрея безропотно подчинилась, несмотря на разгоравшееся всё сильнее любопытство.

Судя по её ощущениям, они шли или, вернее, почти бежали, никак не меньше часа. Только перейдя вброд широкий ручей, Отшельник, наконец, успокоился. Сняв короб, он с наслаждением умылся. Недолго думая, девушка последовала его примеру.

— Я знаю, кто убил Упрямую Веточку.

— Ну уж точно не я, — проворчала девушка.

— Я всегда знал, что не ты, — устало улыбнулся старик.

— Почему? — не удержавшись, спросила она.

— Потому, что ты ещё никого не убивала, — наставительно сказал Отшельник. — Я давно научился замечать такие вещи.

«Ну, однажды я едва не убила себя!» — невольно вспомнила Фрея и тут же задала давно вертевшийся на языке вопрос, ответ на который сейчас интересовал её даже больше, чем имя убийцы дочери вождя.

— Что это за камень?

— Тебе лучше не знать! — отрезал Отшельник. — Вообще, забудь, что его видела и держала в руках!

— Да это же единственная возможность доказать мою невиновность! — взвилась девушка. — Меня, того и гляди, убьют за то, что я не делала, а ты предлагаешь молчать?! Ну уж нет!

— Заткнись, глупая девчонка! — рявкнул старик, тревожно озираясь. — Да если кто-нибудь увидит у тебя этот камень… Даже Совет Старейшин собирать не станут! Прибьют на месте!

— Но ты же видел, как я его нашла? — понизив голос, не сдавалась Фрея.

— И меня убьют, — тихо добавил заморец.

— Но почему? — не на шутку встревожилась девушка.

— Как тебе сказать? — он беспомощно огляделся, словно подыскивая сравнение. — Этого камня не может быть там просто потому, что… не может быть! Как снег летом или жара зимой. Это бедствие, насланное… духами.

Фрея сникла, понимая, что более ясного ответа не дождётся.

— Он оставался моей последней надеждой доказать, что я не убивала дочь Белого Пера.

— Так и есть, — буркнул старик. — Вот только я не знаю, как убедить в этом Детей Рыси и остаться в живых.

Он строго посмотрел на неё.

— Но ты должна молчать об этом камне. Не вспоминай, даже когда мы вдвоём.

Девушка кивнула.

— Даже если опять будешь стоять перед Советом Старейшин.

— Хорошо.

— Даже если все решат, что ты виновата в смерти Упрямой Веточки.

— Вот ещё! — встрепенулась она. — Меня всё равно убьют, а так хоть…

— Потому, что смерть тоже бывает разной! — прошипел заморец, злобно сверкнув глазами. — Если проболтаешься о… смерти будешь сама просить!

У Фреи мурашки пробежали по позвоночнику, но, не желая оставлять последнее слово за собеседником, она проворчала:

— Тогда зачем ты его таскаешь? Выброси куда-нибудь, и всё.

— Я бы так и сделал, — вздохнул Отшельник. — Если бы точно знал, что это спасёт нам жизнь.

— То есть, нас в любом случае могут убить? — девушка уже совсем ничего не понимала.

— Теперь уже да, — кивнул он. — Ты нашла смерть.

— Ох, ну что же теперь делать? — едва не взвыла Фрея.

— Уходить надо, — решительно заявил старик, поднимаясь.

Местность понемногу поднималась, чаще стали попадаться отдельно стоящие скалы, походившие уже не только на каменные столбы, но и на настоящие горы с острыми вершинами и росшей в расщелинах травой. Вдруг заморец резко обернулся, выставил вперёд ладонь, явно призывая к молчанию. Девушка стала тревожно оглядываться по сторонам. Отшельник снял с плеч короб, осторожно положил на землю копьё. Ещё раз повторив предупреждающий знак, пригнувшись, скользнул вперёд, доставая из-за пазухи кожаный ремешок, а из мешочка на поясе круглый гладкий камешек.

Фрея внимательно следила за его действиями. Кажется, спутник решил поохотиться. Тем временем, тот положил голыш в середину сложенного пополам ремня и стал его раскручивать. Послышался тихий жужжащий звук. Старик сделал два шага и выпустил один конец ремня. Девушка с облегчением выдохнула. Камень влетел в крону дерева. В ветвях послышался сдавленный клёкот. Мелькнуло что-то чёрное.

Добычей оказалась большая чёрная птица со смешной бородкой из перьев и красным пятном возле глаз. Она ещё трепыхалась, когда старик ловко свернул ей шею и, протянув спутнице, озабоченно проговорил:

— Тебе придётся какое-то время пожить в моём вигваме одной.

— Ты уходишь? Так скоро? — встрепенулась она: «Неужели старикан так испугался, что собирается удрать в одиночку?»

— Надо кое с кем встретиться, — неопределённо ответил Отшельник. — Попробую всё уладить.

— А если не получится? — озабоченно спросила девушка.

— Тогда останется только надеяться на милость Владыки вод, — усмехнулся заморец. — Или кто там тебя сюда прислал?

Фрея вздохнула. Когда же кончится этот бесконечный бег от бед и несчастий.

— Ты расстроилась? — улыбнулся старик. — Не стоит переживать по поводу того, что ещё не случилось и может не случиться никогда.

Девушка неопределённо пожала плечами, и дальше они продолжили путь молча. Бесконечный лес, казалось, не имел ни конца, ни края, вдруг в привычный шум листвы и птичью перекличку стал вплетаться какой-то посторонний звук. Она тревожно посмотрела на старика, но тот спокойно шёл, опираясь на копьё как на посох. Вскоре Фрея стала различать журчание воды, и через несколько минут путники вышли к ручью, торопливо бежавшему среди камней.

— Собери хворост, — коротко попросил Отшельник, снимая с плеч короб. — А я схожу за глиной.

Вдали от селения много времени на это не ушло, поэтому ей пришлось немного подождать, прежде чем появился заморец, пыхтя тащивший большой ком глины, завёрнутый в шкуру. Хитро поглядывая на спутницу, он выкопал неглубокую ямку, потом сходил к ручью за водой, разведя глину до полужидкого состояния, принялся обмазывать птицу, еле слышно бормоча что-то себе под нос. Фрея сразу вспомнила свой поход с вождём в селение к Белым Рысям. Тогда сопровождавшие их с вождём подростки запекали в глине птичек. Когда охотничий трофей превратился в неприятного вида ком, с торчавшими из него скрюченными лапками, старик осторожно уложил его в ямку, после принялся разводить костёр.

— Не люблю возиться с перьями, — пояснил он. — Так быстрее и вкуснее. Пробовала когда-нибудь?

— Приходилось, — кивнула девушка, сглотнув набежавшую слюну.

Сучья прогорели уже в полной темноте. Старик сгрёб их в сторону и, расковыряв землю, вытащил на траву ком спёкшейся глины. Девушка уже догадалась, что будет дальше, но действительность превзошла все ожидания. Едва Отшельник разбил твёрдую корку, в воздухе разлился такой аромат, что в желудке требовательно заурчало. Втянув носом воздух, Отшельник, причмокнув губами, с хряском разломил тушку пополам. Но вместо того, чтобы протянуть половину спутнице, убрал её в короб, достав маленький кожаный мешочек.

Получив свою долю, Фрея с жадностью вцепилась в мясо зубами, с удивлением замечая, что её спутник время от времени кладёт на свой кусок какие-то крупные беловатые крупинки.

— Что это? — спросила она с набитым ртом.

— Алис, — ответил старик. — На моей родине её добавляют в пищу.

— А мне можно попробовать? — попросила девушка.

— Возьми, — Отшельник протянул ей мешочек. — Только немного, а то будет невкусно.

Фрея осторожно попробовала и сейчас же узнала этот вкус. Соль! Девушка покачала головой, щурясь от удовольствия.

— У нас тоже её едят, — довольно сообщила она.

— А вот аратачи не любят, — со вздохом произнёс старик. — Даже удивляются, как можно есть такую гадость.

К сожалению пира не получилось. Слишком малы оказались порции.

— Ты что-нибудь ещё вспомнила о своём прошлом? — Отшельник вытер жирные губы донельзя застиранным платком.

— Нет, — покачала головой Фрея, решив пока ничего не говорить о загадочной штуковине на дне Копытного Озера. — Лучше расскажи о себе? Обо мне ты всё знаешь, а вот я о тебе почти ничего. Где живёт твой народ?

Расстелив плащ, старик лёг, опираясь на локоть.

— Я только слышала, почему ты стал Отшельником, — нерешительно сказала девушка, боясь ненароком обидеть спутника.

— До моей родной земли очень далеко, — негромко заговорил он, и в заблестевших глазах отразилось пламя костра. — Чтобы попасть туда, где я родился, надо много дней плыть на большой лодке по опасному бурному морю, потом пересечь равнину, где нет воды, но много песка.

Он говорил медленно, монотонно, даже как-то равнодушно, перечисляя этапы своего дальнего путешествия.

— Подняться на высокие горы, а затем спуститься вниз по реке, которая впадает в большое озеро, пересечь его, подняться вверх по другой до селения, от которого начинается широкая каменная тропа…

Девушка слушала, затаив дыхание. Кажется, её спутник прибыл из мест очень даже благоустроенных. Между тем он продолжал, и голос становился всё более заинтересованным, обретая разнообразные оттенки.

— За десять или двадцать дней по этой каменной тропе можно добраться до главного стойбища моего народа. Оно огромное. Там живёт пятьдесят раз по сто сотен человек…, а может и больше.

— В моём мире есть места, где людей ещё больше, — сорвалось с языка Фреи.

— Что? — встрепенулся Отшельник, неосторожным возгласом вырванный из воспоминаний. — Не может быть!

— Так говорили мои учителя, — пожала плечами девушка, кляня себя за несдержанность, и тут же задала новый вопрос:

— Ты жил в этом самом стойбище?

— Нет, — покачал головой рассказчик, вновь погружаясь в прошлое. — В нескольких днях пути от него есть прекрасная долина, на склонах которой растёт одам. Из него люди делают напиток, веселящий душу. А в центре — у озера, среди деревьев стоит вигвам, в котором мои предки жили много-много лет.

«А старичок то не прост», — подумала Фрея, и поинтересовалась:

— Что же тебя заставило всё это бросить и отправиться так далеко от родных мест?

— Враги, — сухо отозвался Отшельник, сразу меняясь лицом. — Спи, нам ещё долго идти.

Судя по его виду, говорить об этом заморцу совсем не хотелось. Однако он только распалил любопытство девушки.

— Ну, тогда, может, расскажешь о путешествии к аратачам?

— Завтра, — зевая, отозвался спутник.

— Последний вопрос! — взмолилась Фрея.

— Ну, что ещё? — недовольно проворчал Отшельник.

— Как твоё имя?

— Лаций Юлис Агилис, — медленно проговорил старик, и голос его в конце заметно дрогнул.

Вдруг в темноте что-то зашуршало. Девушка поёжилась. Всё-таки даже в вигваме с его берестяными стенами звуки ночи не казались такими пугающими. Она завернулась в одеяло, закрыла глаза и попыталась уснуть, не обращая внимания на звенящих вокруг комаров. К ним Фрея уже привыкла, но шум в лесу то и дело заставлял её ёжиться. Девушка подбросила в огонь парочку сухих веток и села, подтянув колени к подбородку.

— Спи, — сонный голос заморца заставил её вздрогнуть. — Кто кричит, тот не опасен.

— Легко сказать, — проворчала она по-русски и, закутавшись в одеяло, стала смотреть на огонь.

Проснулась Фрея от того, что Отшельник довольно бесцеремонно потряс её за плечо.

Глядя, как она, широко зевая, выходит из кустов, оправляя платье, спутник ехидно заметил, убирая одеяло в короб:

— Я тебя предупреждал, что надо спать.

— Уснёшь тут, — проворчала девушка, пятернёй расчёсывая волосы. — Того и гляди, кто-нибудь съест.

Старик засмеялся.

Свежий, настоянный на хвое воздух скоро вернул ей бодрость, и Фрея стала с интересом оглядываться вокруг. Одинокие скалы, встречавшиеся ранее, собирались в группы, образуя вытянутые поперёк их пути гряды.

У первого же ручья, болтливо струившегося среди камней, возле которого они остановились на короткий привал, она напомнила спутнику об обещании рассказать про путешествие. Решив, что интересоваться причинами, заставившими Лация Юлиса Агилиса покинуть родину, пока не стоит.

Старик охотно откликнулся, хотя вновь возникли трудности, вызванные отсутствием в языке аратачей слов для обозначения множества вещей и понятий. Из-за чего Отшельнику приходилось пускаться в длинные, подробные объяснения. Так что за время привала удалось узнать только то, что землю аратачей совсем недавно открыли жители Канакирии — искусные и опытные мореплаватели. Но даже для них это очень далёкая земля. Поэтому только раз в год один или два их корабля поднимаются вверх по реке Маракана до летнего стойбища Детей Рыси, где меняют привезённые вещи на меха и синий камень, который очень ценят на родине Отшельника и в других государствах. Это слово, так же, как и его значение, словно сами собой всплыли в памяти Фреи.

Во время движения по лесу старик разговаривать не пожелал. Более того, велел ей без нужды тоже рта не раскрывать. Так что девушке оставалось только размеренно шагать, любуясь окружающим видом, и думать. Сначала Фрее показалось немного странным то любопытство, а главное, почти физическое наслаждение, которое она испытывала, слушая бесхитростные рассказы Отшельника. Только уже начиная уставать, девушка с удивлением поняла, что ей очень не хватает… новых знаний. Или как это будет звучать правильно? Информатики? Нет, информации. Кажется, так.

Несмотря на все беды и несчастья, обрушившиеся на неё, жизнь у аратачей потеряла для Фреи ощущение новизны. Девушке казалось, что она просто тупеет от одних и тех же разговоров и даже угроз. Мозг явно соскучился по чему-то новому, интересному, пусть даже не имеющему к ней никакого отношения.

Примерно в полдень остановились, доели глухаря с лепёшками. Растянувшись в тени густого кустарника, Отшельник вновь пустился в воспоминания, даже не дожидаясь просьб от спутницы. Видимо, это тоже стало доставлять ему удовольствие.

На сей раз старик заговорил о городе, откуда он отплыл в землю аратачей. Слушательницу это слегка удивило. По её мнению, правильнее было бы начать рассказ с того места, откуда путешествие начиналось. Однако заморец решил по-другому.

Перво-наперво он завёл речь о готурисах. Так называли людей, покупавших вещи в одном месте и продававших в другом. На редкость покладистая память тут же подобрала несколько эквивалентов из её прошлого: бизнесмен, магазин, купец. Подумав, Фрея решила остановиться на последнем. Ей почему-то показалось, что оно больше всего подходит к той эпохе, куда её забросили хулиганствующие волшебные силы. Тем более, что слово «орис», обозначающее нечто вроде «люди-вещи», как нельзя подходило именно к древнему миру рабовладельцев и рабов.

Убедившись, что собеседница его поняла, старик сделал краткий экскурс в историю города Канакирии, который не так давно основали бежавшие от врагов его соплеменники.

Сделав себе зарубку на память, девушка решила обязательно выяснить, кто и от кого бежал в такую даль.

Затем Отшельник рассказал о путешествии с караваном купцов через пустыню и горы. О постоянно мучившей жажде, о ящерицах и ядовитых змеях, прятавшихся в расщелинах потрескавшихся от жары скал. О мелком, противном песке, забивавшемся в волосы, глаза, уши и противно скрипевшем на зубах.

Фрея слушала его, то и дело открывая рот. Перед её глазами то всплывали отрывки из прочитанных книг, то яркие, сочные картинки из фильмов. Египет, Рим, Александр и Клеопатра, «300 спартаковцев», «Последний день Рассела Кроу в Помпеях».

Вдруг старик, словно споткнувшись на полуслове, встрепенулся.

— Чего это мы тут расселись?

И добродушно рассмеялся, глядя на её замешательство.

— Пора идти, а то мы и за год не дойдём.

Девушка, разочарованно вздохнув, тяжело поднялась на ноги. Дневной переход утомил её, а короткий отдых не восстановил силы. Вновь потянулся лес, перемежавшийся серо-коричневыми скалами.

Именно в расщелине между двумя из них выбрал место для ночлега Отшельник. Предусмотрительный старик заранее велел Фрее собирать попадавшийся на пути хворост и показал, как увязывать его в охапку с помощью верёвки. На которую она тут же обратила внимание, поинтересовавшись, откуда у спутника такая редкость?

— Сменял у Картена, — объяснил тот. — Ремни из кожи и кишок слишком боятся воды.

К сожалению, глухаря они уже слопали, и пришлось вновь жевать жёсткое вяленое мясо, которое подарила старику дочь — Снежный Ландыш из рода Белых Рысей, запивая скромный ужин водой из кожаной фляжки. Вроде так называют подобные сосуды. Однако даже столь скромная трапеза сморила уходившуюся за день девушку так, что слушать очередную порцию историй у неё просто не осталось сил.

Отшельник добродушно усмехнулся.

— Я тебя предупреждал. Ночью надо спать, а не дрожать как заячий хвост. Ложись, отдыхай.

Фрея сонно кивнула. Она расстелила своё одеяло под скалой, предварительно раздавив ногой какого-то страхолюдного паука, почему-то посчитавшего это место своим. Свернувшись клубочком, усталая путешественница заснула, едва закрыв глаза, и в эту ночь ей уже не мешали доносившиеся из леса звуки.

Девушка думала, что утром они двинутся дальше, но Отшельник решил сделать короткую остановку.

— У нас кончилась еда, — объяснил он спутнице. — Тут неподалёку растёт много ягод, а я схожу на охоту.

Старик привёл её к кустам, усыпанным мелкими красно-оранжевыми ягодами, а сам скрылся в лесу.

Фрее сразу стало как-то жутковато. Всё-таки минимум на два дня пути вокруг нет человеческого жилья. Значит, хищники чувствуют себя привольно, а у неё нет с собой даже ножа.

Она набрала почти половину сделанной из бересты миски, когда ясно услышала негромкий сухой треск. Звук заставил девушку насторожиться, а едва донеслось тяжёлое сопение, Фрея принялась испуганно осматриваться по сторонам.

Заметив мелькнувшее среди деревьев коричнево-серое пятно, она выронила миску, мягко упавшую на мох. Точно такого же цвета шкуру Глухой Гром совсем недавно подарил Мутному Глазу. И вот сейчас к девушке приближался её обладатель, живой, и кажется, очень здоровый. Волна паники захлестнула сознание и тут же исчезла, а Фрея стала потихоньку отступать к высокой сосне, у которой чуть выше человеческого роста торчал из ствола короткий, толстый сучок.

Треск замер, медведь коротко фыркнул, скорее озадаченно, чем злобно. Не дожидаясь проявления других эмоций, девушка подбежала к дереву и с удивившей её саму ловкостью проворно вскарабкалась на сук, только после этого взглянув на землю.

Шагах в пятидесяти, подняв острую морду, стоял крупный медведь и с шумом втягивал носом воздух. Испуганно пискнув, Фрея стала резво карабкаться вверх. Однако животное не выказало к ней никакого интереса. Рявкнув так, что она едва не свалилась, судорожно вцепившись в ствол, хищник медленно зашагал куда-то по своим звериным делам.

Девушка просидела на дереве до появления Отшельника.

Держа в одной руке копьё, в другой серую птицу с длинной шеей, старик удивлённо смотрел на неё.

— Медведь?

— Ага, — грустно шмыгнула носом Фрея. — Здоровый! Как заорёт!

— Слезай! — махнул рукой мужчина. — Он ушёл.

Соскочив с дерева, девушка подхватила миску с остатками ягод.

— Слышу, сучья трещат. А потом как выскочит!

— Медведь за тобой гнался? — встрепенулся Отшельник.

— Нет, — смутилась она, с трудом гася душившее её возбуждение. — Зарычал, а потом исчез.

— Зверь не собирался тебя есть, — снисходительно объяснил старик. — Просто напугал, чтобы не мешалась под ногами. Медведь — самый сильный хищник в этих лесах. Только горный лев может с ним потягаться. Да и то не всякий.

Разговаривая о поводках местного зверья, они добрались до расщелины, где оставили свои вещи. Там Фрее пришлось вплотную заняться длинношеей птицей. Которую она для себя обозвала «гусем». Кажется, так называли крылатых слуг злой Бабы-Йоги, воровавших для неё маленьких детей из детского сада.

Ещё пару месяцев назад эта задача поставила бы её в тупик. Но благодаря опыту, полученному в вигваме Мутного Глаза, девушка с помощью короткого ножа своего спутника и не совсем понятных, но звучных выражений, довольно шустро избавила птицу от перьев и внутренностей.

А вкушавший радости заслуженного отдыха Отшельник с увлечением продолжал рассказывать ей о повадках разных зверей. По его словам, выходило, что самым жутким существом в здешних местах был даже не медведь, а лось! Эта зверюга одним ударом копыта могла раскроить череп любому хищнику. Другим, не менее симпатичным представителем тутошнего животного мира, являлась росомаха. Та самая, из шкур которой сшито одеяло Фреи. Несмотря на небольшой размер, этот хищник, чем-то напоминающий недоделанного медведя, отличается на редкость злобным нравом и кровожадностью. Рысь тоже не обладает покладистым характером. Иногда нападая на кого-нибудь из своих «детей». Ну и конечно волки, особенно опасные зимой.

По его словам, на севере за Россыпью озёр, где снег лежит помногу дней, эти звери были настоящим бедствием. Чем больше слушала старика девушка, тем более подозрительным казались его слова. Фрея предположила, Отшельник просто её пугает. Возможно он и не врёт, но почти наверняка преувеличивает.

Тем не менее, девушка слушала его с не ослабевавшим вниманием, время от времени сглатывая слюну. Нанизанный на палку гусь румянился над мерцавшими углями и исходил вкусными ароматами.

Как обычно, старик опять позволил съесть только половину не такой уж и большой тушки, а остальное положил в короб. После чего они пошли дальше. Впереди Отшельник, опираясь на копьё как на посох. За ним Фрея, переваривавшая скромный обед и обширный объём информации. Хотя новых сведений не поступало. Спутник почему-то держался очень молчаливо, отделываясь на редких привалах короткими, ничего не значащими фразами.

Разговорился он в неглубокой пещере, которую выбрал для ночлега.

— Рифейские горы столь же высокие, как и Костяной хребет, — вдруг сказал старик, выковыривая застрявшее между зубами мясо и выбрасывая его в костёр. — Только гораздо протяжённее. Там множество долин, где живут храбрые и жестокие племена. Некоторые из них нападают на купцов, другие, наоборот, охраняют их за плату. Кое-где тропа уже обустроена. Есть даже специальные жилища, где путники могут переждать непогоду. Но в основном — это очень опасный путь. Некоторые купцы даже предпочитают идти через долину реки Ишма далеко на юге.

Старик замолчал, глядя на огонь, а внимательно наблюдавшая за ним девушка заметила, как заблестели уголки глаз заморца.

— В тех горах я потерял Тейсу, мою первую жену. Она сорвалась в пропасть, прежде чем я успел ей помочь.

— Твоя жена? — удивилась Фрея. — Мне жаль…

— Ей было всего семнадцать, — не обращая внимания на её слова, продолжал рассказчик. — Она…

Но тут он вдруг закашлялся и, махнув рукой, ушёл в темноту.

А девушка, вздохнув, покачала головой, плотнее закутываясь в одеяло. Вернувшись, заморец бросил в огонь несколько веточек и молча стал снимать мокасины. Когда он лёг, отвернувшись от неё, Фрея огорчённо хмыкнула: «Вечер воспоминаний окончен, а жаль».

Утром они двинулись вдоль ручья, пересекавшего невысокую гряду. По берегу шла еле заметная тропинка, очевидно проложенная животными. Возможно поэтому, Отшельник то и дело оглядывался, тревожно прислушиваясь. Текущая вода привела их в большую, заросшую лесом долину с торчавшими среди деревьев группами скал. А по правую сторону возвышался большой скалистый массив, прорезанный многочисленными трещинами.

Сперва старик шёл именно туда, но потом резко сменил направление, выйдя на хорошо утоптанную тропинку, ведущую к группе скал.

Между двух утёсов, стоящих близко друг к другу, виднелась высокая стена, сложенная из скреплённых глиной камней.

— Это ты сам сделал? — кивнула на неё Фрея.

— Почти всё здесь сделано моими руками, — гордо ответил старик, распахивая дверь, сделанную из толстых, оструганных плах, на массивных металлических петлях.

Она подумала, что окажется в каком-нибудь доме или хижине. Но вместо этого попала на небольшой дворик почти треугольной формы, две стороны которого составляли отвесные скалы, вдоль которых были устроены навесы на столбах. Под крышей из широких бледно-жёлтых листов бересты, приваленных камнями, располагалось множество всяческих знакомых и непонятных предметов. Стол с короткой лавкой, корзины, какая-то непонятная конструкция из прутьев. На натянутых верёвках висела сеть и пучки травы. Чернел обложенный камнем очаг с двумя рогатинами по бокам.

А напротив стены с дверью прилепилась к скале маленькая каменная хижина с высокой, обмазанной глиной трубой.

— Ух, ты! — невольно вырвалось у девушки, когда гордый хозяин, отодвинув плетёную загородку, показал каменный, обмазанный глиной приступок с неровным, овальным отверстием, над которым весело жужжали мухи, и несло знакомым неприятным запахом.

— Теперь не придётся лазить по бурьяну.

Старик поставил короб под навес и торопливо скрылся в доме. Фрея ещё раз огляделась по сторонам.

«По сравнению с вигвамом Мутного Глаза — это просто пятизвёздочный отель!» — восхищённо подумала она, так и не вспомнив, при чём тут звёзды, и почему их именно пять.

С глупо-счастливой улыбкой девушка подошла к столу, и присев на лавку, поставила локти на грубо оструганные плашки, покрытые множеством следов от порезов.

Хлопнула дверь на таких же металлических петлях, только поменьше размером. Оглянувшись, Фрея увидела Отшельника, прижимавшего к груди два светло-серых свёртка.

— Пойдём, — довольно улыбаясь, сказал он, сунув спутнице один из них. Девушка удивлённо поняла, что это большой кусок грубой ткани, и обеспокоено поинтересовалась:

— Куда?

— Ты же любишь купаться? — вместо ответа спросил заморец, копаясь под навесом.

— Когда как, — настороженно пробормотала Фрея.

— Я покажу тебе лучшее место для этого! — улыбался широкой, гнилозубой улыбкой старик, держа в руках странную конструкцию из тонких прутьев, чем-то слегка напоминавшую две вставленные одна в одну корзины. Вот только что в ней можно носить с такими большими дырками?

— Может быть, сходим как-нибудь в другой раз? — нерешительно предложила девушка.

После трёхдневного марафона ей меньше всего хотелось куда-то идти.

— Это недалеко, — успокоил её спутник. — А потом я угощу тебя неодаром и едой моего народа.

— А это зачем? — подозрительно поинтересовалась она, показывая кусок ткани.

— Вытираться. Это не совсем обычная вода.

Отшельник прищурился.

— У тебя скоро «запретные дни»?

— Ещё нет, — тут же насторожилась Фрея. — А тебе какое дело?

— Если эта вода попадёт на открытую рану, она долго не заживает, — пояснил собеседник, укладывая в небольшую корзину полотенце и ещё кое-какие вещи.

— Как же в ней купаются? — удивилась девушка.

— Как в любом озере или в реке, — пожал плечами старик. — Только глаза не открывай и не пей.

— Ядовитая?

— Просто жгучая, — успокоил её Отшельник. — Ещё никто не умер.

Он кивнул подбородком на навес.

— Возьми кувшин. Принесём воды, когда пойдём обратно.

— Ты же сказал, её нельзя пить? — удивилась Фрея.

— Там ручей есть, — снисходительно, словно маленькому ребёнку объяснил заморец. — И озеро.

Покидая дворик, старик не стал привязывать входную дверь ремнём, а просто прислонил к ней палку, чтобы та ненароком не открылась. Шагая вслед за ним по знакомой тропинке, девушка удивлённо хмыкнула: «Мы же здесь только что шли? Заплутал он, что ли на старости лет?»

Однако Фрея ошиблась. Шагов через полтораста Отшельник свернул на хорошо утоптанную тропу, ведущую к скалистому массиву, красно-серой стеной выраставшему по мере их приближения.

— Может, скажешь, куда мы идём? — не выдержав, поинтересовалась она.

— В Священную пещеру предков, — не оборачиваясь, отвечал спутник, стараясь поднять повыше непонятную конструкцию, чтобы она не запуталась в траве.

— Это где они хоронят своих мертвецов? — насторожилась девушка. — Разве их не сжигают?

— Сжигают, — подтвердил старик. — Потом Колдун собирает пепел в специальный горшок. А когда тот наполнится, приносит сюда.

— И где же мы там будем купаться? — криво усмехнулась она.

— В холодном кипятке.

— Где? — изумилась она столь противоестественному определению.

— Увидишь, — отмахнулся Отшельник.

Тропинка привела их на обширную поляну с небольшим озером в центре. При их приближении с воды шумно взвились в воздух какие-то птицы. Сойдя с тропинки, старик направился к воде.

— Как-то это не очень похоже на пещеру, — пробубнила себе под нос Фрея.

Между тем её спутник разулся, задрал подол своего одеяния чуть ли не до подмышек, и сверкая белыми старческими ягодицами, вошёл в воду, одной рукой придерживая одежду, второй таща за собой странную конструкцию. Утопив её, заморец выдернул торчавшую в дне длинную палку и вновь воткнул её уже между прутьев непонятной корзины.

— Ловушка для рыбы! — обрадовалась своей догадке девушка.

— Да, — кивнул нисколько не удивлённый её сообразительностью спутник, выбираясь на берег. — Любишь рыбу?

— Не знаю, — пожала она плечами, невольно отводя взгляд. — Вернее, не помню.

— Аратачи её почти не едят, — доверительно сообщил Отшельник, обуваясь. — А мне нравится.

Фрея заметила черневшие среди зелёной травы следы от давнишних костров.

— На праздник Саненпой здесь собираются все Дети Рыси, — объяснил старик их происхождение. — Горы защищают долину от северных ветров, а в самые лютые холода люди прячутся в пещере. Она глубокая, место всем хватает.

Больше не задерживаясь, он зашагал к скалам по круто взбиравшейся на склон тропинке. Уставшая от бесконечных переходов девушка уже еле плелась. Да и её спутник тоже изрядно вымотался.

Остановившись у толстого корявого дерева с резными листьями, он проговорил, переводя дух:

— Ещё немного. Почти пришли.

— Скорей бы, — устало проворчала Фрея, ухватившись за нависшую над тропой ветку.

— Сейчас поднимемся и всё, — приободрил её Отшельник, кивнув на уходящие вверх земляные ступени, заботливо укреплённые плетнём из тоненьких веточек.

Девушка вскинула голову. До подножья скалы оставалось двадцать пять — тридцать шагов.

«И почему здесь нет экскаватора? — с сожалением подумала она. — Встала и поехала наверх. Или это называется эскалатор? Ну да, экскаватором землю роют».

Оказавшись в густой тени нависших гор, Фрея увидела тёмный треугольник входа в пещеру с двумя ярко намалёванными рысьими мордами по бокам.

Присев на корточки, спутник внимательно осмотрел усыпанную пылью и мелкими камешками землю перед входом. И только потом, удовлетворённо хмыкнув, вошёл под мрачные своды. Девушка с интересом разглядывала разбросанные по стенам рисунки. Кружочки, чёрточки, какие-то корявые фигурки, напоминавшие творчество ясельной группы детского сада.

Когда свет от входа стал меркнуть, Отшельник остановился, добыл огонь, подпалив от сухого мха кусочек заботливо прихваченной бересты. Тот громко затрещал, вырывая из полутьмы разрисованные стены пещеры и небольшую кучу хвороста. Сунув в огонь палку, старик добавил света, прояснив новые рисунки на камнях. Девушка отметила, что здесь они выполнены гораздо более качественно. Она узнала лося, медведя, лесного быка, волков с оскаленными зубами и светло-бурую кошку с длинным, украшенным кисточкой хвостом. Очевидно, это и был горный лев, которого ей пока видеть не довелось.

— Пойдём, — махнул факелом Отшельник.

Потянуло теплом и сыростью, послышалось негромкое журчание или скорее бульканье. По истёртым ступеням они поднялись в небольшой зал. Свет факела отразился от мириадов капель, покрывавших стены и усеянный каменными сосульками потолок, а также от поверхности небольшого круглого водоёма, над которым поднимался еле заметный парок. Приглядевшись, Фрея с удивлением заметила, что вода в нём не замерла неподвижным зеркалом, а будто перемешивается или медленно бурлит.

— Вот это и есть холодный кипяток, — с оттенком гордости пояснил старик, присаживаясь на длинный плоский камень.

Настороженно поглядывая на него, девушка опустила пальцы в воду.

— Какой же он холодный? Почти горячо.

— Это не я придумал, — покачал головой спутник, укрепляя факел в расщелине стены. — Так говорят аратачи.

— Ты не мог бы оставить меня одну, — смущённо и очень вежливо попросила Фрея.

— Не хочешь, чтобы я видел тебя голой? — без тени смущения спросил заморец.

— Да, — она отвела глаза в сторону.

— У твоего народа принято скрывать своё тело? — продолжал допытываться настырный старик.

— Ну, не то чтобы очень, — пробормотала девушка. — Но всё-таки мужчины у нас моются отдельно от женщин.

— У нас тоже, — кивнул Отшельник. — Я подожду в пещере.

Раздевшись, она сложила одежду на каменной скамье, и тихо повизгивая, опустилась в воду. Это оказалась не лужа или озерцо, а настоящая каменная чаша с дном, устланным мелкими камешками. В стенах имелось множество трещин, из которых с небольшим напором била вода, вытекавшая из ванны через небольшой проём и с лёгким журчанием исчезавшая где-то в темноте.

Тёплые ласковые струи расслабили уставшее тело. Фрея с наслаждением вытянула ноги, поудобнее положив голову на край. Ей казалось, что когда-то она любила подолгу лежать в воде. Почему-то вспомнилась приятно пахнущая пена и странное слово Тимотей. Кажется, это мыло или какой-то шампунь.

«Эту ванну кто-то сделал? — лениво подумала девушка. — Или она сама собой образовалась? Хотя, какая разница?»

Она погрузилась с головой, но тут же вынырнула. Вкус у здешней водички оказался жгуче- горький, в носу и глазах защипало.

— Тебя же предупреждали, — проворчала она, вытирая лицо.

После недолгих усилий ей удалось отыскать подходящую позу, приняв которую, девушка задремала, чувствуя, как усталость растворяется в приятно бурлящей воде.

Фрея наслаждалась до тех пор, пока пламя факела не начало прерывисто трепетать. Опасаясь сломать себе что-нибудь в темноте, она выбралась из каменной ванны, торопливо простирнула бельишко, а когда огонёк совсем погас, вышла.

Отшельник сидел у входа в пещеру и подбрасывал веточки в крошечный костерок. Вытирая грубым полотенцем волосы, девушка подошла к нему и тоже невольно залюбовалась чудесной картиной.

Рваные вершины гор удивительно чётко выделялись на фоне пронзительно голубого неба. Кроны деревьев негромко шелестели, отзываясь на ласку ветра. Блестящая гладь озера отражала редкие облака.

— Ты уже закончила? — вскинул голову старик, отрываясь от размышлений. — Не понравилось?

— Очень понравилось! — довольно улыбнулась Фрея. — Вода чудесная, хотя и горячая. Кажется, даже сил прибавилось!

Она рассмеялась, не в силах удержать переполнявшую её радость.

— Колдун часто приводит сюда больных, — пояснил заморец. — Аратачи считают, что им помогает прах захороненных предков.

Прежде, чем уйти купаться, он предложил:

— Если хочешь, можешь возвращаться в вигвам.

— Я подожду здесь, — покачала головой девушка.

— Я не такой быстрый, — усмехнулся старик.

— Мне спешить некуда, — пожала плечами Фрея.

Скрестив ноги, она села на тёплый песок, покрывавший пол пещеры, и закрыв глаза, подставила лицо ласковым лучам солнца.

Впервые с того дня, как девушка оказалась в этом мире, ей стало так хорошо и спокойно. Увы, но миг блаженства краток. Противная память поспешила напомнить, что над ней по-прежнему висит обвинение в убийстве дочери вождя, а впереди маячит мрачная перспектива ненавистного замужества.

Тряхнув головой, она отогнала несвоевременные мысли, но прежняя умиротворённость уже не вернулась. В который раз Фрея пристально оглядывала окружающий пейзаж, оживив его трусиками и носками, развешанными на ближайшем кусту. Пусть сохнут.

Время от времени девушка размышляла над тем, чем же на самом деле является тот кроваво-красный шарик. Само собой вспомнилось красивое слово «бриллиант». Так в её мире назывались красиво обработанные драгоценные камни. Вот только откуда он взялся в этих диких местах? Вряд ли привезли из-за моря. Судя по словам и поведению её спутника, это какая-то жутко древняя и страшно священная реликвия, на которую кому попало и смотреть то нельзя. А кому можно? Если прошедший посвящение Отшельник так испугался? Вождю, Колдуну? Но неужели толстяк подглядывал из кустов за Упрямой Веточкой и Прыжком Льва?

Почувствовав, что забралась в тупик, Фрея резко сменила направленность мыслей, принявшись гадать, кто такой же на самом деле Лаций Юлис Агилис? Он же Твёрдая Рука, он же Отшельник? И какой такой катаклизм занёс его так далеко от долины, где его предки жили так долго?

Может, он сбежал со своей возлюбленной от мести коварного соперника? Или они с женой поженились вопреки воле родителей? А что если он принц, царевич или что-то в этом роде? Она фыркнула. Вполне возможно, что всё гораздо проще, может, в молодости Отшельник просто совершил какое-нибудь преступление, или сбежал от долгов, прихватив с собой робкую, бессловесную супругу?

От всех этих мыслей в голове образовалась какая-то несуразная мешанина. В конце концов, девушка с сожалением признала, что у неё просто слишком мало информации, чтобы делать хоть какие-то выводы.

Фрее сразу же стало скучно, но тут она вспомнила о загадочной штуковине на дне Копытного озера. Если рассказать о ней Отшельнику, тот наверняка не откажется помочь вытащить её из воды.

Внезапно живот жалобно заурчал, и девушка поняла, что никакими посторонними мыслями уже не в силах заглушить чувство голода.

— Уснул он, что ли? — сердито проворчала Фрея, сглатывая слюну: «Обещал накормить чем-то сногсшибательным, а сам всё отмокает!»

Подождав ещё немного, девушка встала и, подойдя к проходу в пещеру с ванной, негромко позвала:

— Отшельник!

— Что? — тут же отозвался сонный голос.

— Я думала, ты утонул, — пробормотала она.

— Нет, — буркнул старик. — Я сейчас.

Заморец действительно не заставил себя ждать. Судя по его виду, он просто задремал, лёжа в горячей ванне.

Взглянув на солнце, старик скомандовал:

— Пошли! Пора обедать. Я приготовлю тебе чудесную тисану с олениной и всякими травками.

Он озабоченно покачал головой.

— Конечно, лучше бы взять свежего мяса, но и копчёное подойдёт. Вот увидишь, тебе понравится.

— Ты не будешь смотреть ловушку? — спросила его спутница, когда они проходили мимо озера.

— Завтра, — отмахнулся заморец. — Сегодня праздник.

— Какой? — удивилась она.

— У меня гостья! — рассмеялся Отшельник. — Думаешь, ко мне часто заходят молодые красивые девушки?

— Не знаю, — пожала плечами Фрея.

— С зимы вообще никого не было, — сообщил старик. — Детям Рыси не нравится моё жилище. Оно им кажется мёртвым. Как будто их вигвамы живые?

Он презрительно фыркнул.

— А мне понравилось, — поспешно сообщила девушка. — У тебя замечательный дом.

Последнее слово она произнесла по-русски.

— Что это значит? — заинтересовался спутник.

— Так у нас называют жилище, — объяснила она. — А ещё место, где живёт твоя семья, где тебя любят и ждут.

— Кажется, я понял, — кивнул заморец. — Аратачи нигде подолгу не задерживаются, ходят по своей земле, а люди наших народов живут в одном месте. Вот почему для нас так важно жилище, с которым связана вся наша жизнь.

— Селение рода Палевых Рысей, где я жила, тоже стоит на одном месте, — недоверчиво заметила Фрея.

— Дети Рыси пришли туда за несколько дней до твоего появления, — снисходительно сказал Отшельник. — Чтобы запастись орехами и жёлудями. Скоро они уйдут на юг, а с наступлением холодов опять вернутся. Как раз к празднику Первого Снега.

Едва он это произнёс, как настроение спутницы сразу испортилось, и девушка молчала до самого дома. Но едва старик открыл дверь, сочла своим долгом напомнить:

— Ты говорил что-то про заморскую еду?

— Проголодалась? — улыбнулся он.

— Очень, — не стала скрывать Фрея.

— Сейчас я тебе кое-что дам, — многозначительно пообещал заморец, направляясь к расщелине в скале. Отодвинув загораживавший её щит, связанный из тонких жердей, он протиснулся туда и скоро выбрался обратно с большой, золотисто-коричневой рыбиной в руках.

— Ешь. Она копчёная. Только берегись костей.

Настороженно поглядывая на него, девушка сковырнула плотную чешую, обнажив белое с желтоватым оттенком мясо.

Легко оторвав кусочек, Фрея осторожно положила в рот и медленно прожевала.

Гостеприимный хозяин довольно посмеивался, наблюдая, с какой быстротой гостья расправляется с рыбиной. Между тем и он не терял времени даром. Повесил над огнём закопчённый котелок из тёмного металла, налил воды и отправился в хижину. Откуда принёс большой матерчатый мешок и большую деревянную плошку. С торжественно-благоговейным выражением лица развязал горловину, насыпав полную миску тёмно-красных зёрен.

— Тусак, — объявил старик с ноткой грусти. — Вкусно, если правильно сварить.

Шмыгнув носом, моргнул и пошаркал обратно.

Пока он возвращал мешок на место, девушка подошла ближе, напряжённо вспоминая, приходилось ли ей раньше видеть что-то подобное? И чем больше разглядывала изогнутые, толстенькие зёрнышки, тем больше убеждалась, что они ей знакомы. Вот только название так и не помнила.

Бесцеремонно прервав её размышления, Отшельник сказал, что нужно перебрать эту кучку, отыскав среди зёрен сухие травинки и мелкие камешки. Убедившись, что Фрея уяснила полученные инструкции, сам занялся другими делами: достал из корзины под навесом кусок копчёного мяса и порезал его на мелкие кусочки. Когда девушка протянула ему миску с перебранным зерном, оно тут же вместе с мясом отправилось в котёл, где на стенках уже появились мелкие пузырьки.

Довольно хмыкнув, старик, дождавшись, как вода забурлит, снял накипь, а потом протянул деревянную ложку ей, красноречиво указав на котёл.

— Займись.

— Ага, — энергично закивала та, всем видом показывая, что поняла, прониклась и уяснила важность своей задачи.

Пока Фрея возилась возле очага, Отшельник, казалось, бесцельно ходил по двору, то исчезая в хижине, то копаясь в расставленных под навесом корзинах.

— Долго ещё? — не выдержала она.

— Долго, — проворчал жестокий старик, подойдя и заглянув в котёл. Поле чего сыпанул туда горсть перетёртой сухой травы.

Девушке оставалось только мешать густеющее варево и давиться слюной. Всё же одной рыбины для неё было явно маловато. Потом ложка перестала проворачиваться, и заморец разрешил оставить её в покое. Немного погодя он попробовал блюдо, которое всё больше напоминало обычную кашу, густо сдобренную разварившимися кусочками мяса. Неопределённо хмыкнул и поспешил в хижину, откуда принёс круглую берестяную коробочку с солью. Посолив, попробовал ещё раз, после чего снял котелок с очага и, поставив на землю, заботливо прикрыл шкурой.

Фрея, чей рот уже наполнился слюной, а желудок ворчал в предвкушении, разочарованно вздохнула. Довольно засмеявшийся Отшельник вновь скрылся в хижине. А вернувшись, торжественно водрузил на стол ещё одну миску и блестящий кувшинчик из белого металла.

— Красиво, — хмыкнула девушка, разглядывая изображение.

— Это дух Динос, — сказал старик, постучав обломанным ногтем по рельефному изображению мужчины с чашей в руке. — Давным-давно он научил людей выращивать одам и делать веселящий сок.

Выложив умопомрачительно пахнущую кашу, он наполнил чашки тёмно-красной жидкостью и радушно пригласил гостью за стол. Опустив в свою чашку сложенные щепотью пальцы, Отшельник брызнул несколько капель в сторону очага, а после стал медленно пить, смакую каждый глоток.

Ей рук марать не хотелось, поэтому Фрея просто пригубила из чаши. Жидкость оказалась чуть горьковатой, но довольно приятной на вкус. И девушка поняла, что нечто похожее ей уже доводилось пробовать.

— Да это же вино! — не выдержав, крикнула она. — Ну конечно! Перебродивший виноградный сок!

Вздрогнув, хозяин удивлённо взглянул на неё, опустив ложку, но тут же догадался.

— У вас тоже есть такое?

— Да! — энергично закивала гостья. — Каберне! Совиньон! Но это очень вкусно.

— Ещё бы! — хмыкнул заморец. — Радланское вино из Лотии лучшее в мире!

Облизав губы, Фрея взяла деревянную ложку, больше напоминавшую лопатку, и попробовала заморское варево. Острое, вкусное, с кусочками копчёного мяса, оно оказалось просто замечательным! Отшельник же не просто ел, а благоговейно вкушал, щурясь при этом как объевшийся сметаной кот.

— Жаль, что следующий мешок Картен привезёт только через год, — вздохнул он.

Поздний обед плавно перешёл в ранний ужин. Солнце скрылось за горами. От скал потянуло холодом. Старик добавил в очаг нарубленного хвороста, и взметнувшееся пламя превратило двор в самое уютное место на земле.

То и дело прихлёбывая из миски, старик с удовольствием рассказывал, как красиво в его родной долине, и какое там делают замечательное вино. Положив локти на стол и подперев руками подбородок, девушка рассеянно слушала его голос, с удивлением думая, что такого замечательного вечера у неё ещё никогда не было. Во всяком случае, в этом мире точно.

— У тебя тут так хорошо, Отшельник, — сказала она, когда тот делал очередной глоток.

— Я рад, что тебе понравилось, — собеседник аккуратно вытер губы засаленным платком.

— Мне очень хочется здесь жить, — вздохнула Фрея и, сама не ожидая от себя таких слов, ляпнула. — Возьми меня замуж?

Старик замер с открытым ртом, непонимающе хлопая глазами. Да и сама девушка не меньше его удивилась собственному предложению. «Я, что сдурела? — молнией вспыхнуло в голове. — А почему бы и нет? Дом замечательный, ванна с минеральной водой. Ни одного аратача кругом. И Отшельник не такой придурок, как Глухой Гром».

Через миг эта мысль уже не казалась ей такой бредовой. Старикан ещё крепкий. Вполне успеет научить супругу суровой науке выживания в одиночку. Правда есть ещё супружеские обязанности. Ну да ладно. Их тоже можно как-нибудь вытерпеть.

— Вот только спать я с тобой буду после праздника Первого снега, — проговорила она, стараясь оттянуть этот неприятный момент. — Ну, чтобы привыкнуть и всё такое.

Отведя от неё ошалелый взгляд, заморец вылил в миску остатки вина из кувшина.

«А мне не предложил, — с неприязнью подумала Фрея. — Я ему в жёны навязываюсь, отдаю себя любимую, а он жадничает».

— Кум сорте нек доу, — буркнул он на непонятном языке, с громким стуком поставив миску на стол.

— У Отшельника не может быть семьи. Если захочешь стать моей женой, нам придётся вернуться в стойбище и поставить вигвам.

— А как же всё это? — девушка обвела рукой двор. — Почему нельзя жить здесь?

— Ты не понимаешь, — покачал головой он. — Я построил здесь всё, чтобы забыться, пережить за работой потерю моей Луны в Облаках. Второй женщины, которую я взял в жёны и потерял так рано.

Заморец грустно усмехнулся.

— Но для Детей Рыси это пустая… забава глупого старика, который никому не мешает.

— И что? — не поняла Фрея. — Меня тоже все считают глупой. Вот и будем жить вдвоём, никому не мешая.

— И не видя их противных морд, — добавила она по-русски.

— Никто не даст нам этого сделать, — усмехнулся собеседник и наставительно продолжал. — Аратачи живут в вигвамах, рождаются в вигвамах и в них умирают. По-другому — просто неправильно!

— Но мы не аратачи! — не выдержав, повысила голос девушка. — И ты, и я, мы чужие!

— Ошибаешься, — возразил собеседник. — Тебя приняли в род Палевых Рысей.

— Ничего не понимаю! — всплеснула руками Фрея. — Ты же Отшельник!

— Да, — согласился собеседник. — Но я по-прежнему один из Детей Рыси. Здесь их земля, и только они могут тут жить.

— Послушай, — взяв себя в руки, она решила попробовать разобраться в изгибах первобытной логики. — Старейшины хотели меня изгнать. Если бы я после этого пришла к тебе?

— Мне бы пришлось тебя выгнать, — вздохнул заморец. — Изгнанник должен либо уйти куда-нибудь подальше, или не попадаться на глаза охотникам Детей Рыси. Иначе они его просто убьют.

— Ну, батман! — не сдержавшись, привычно выругалась девушка. — Что же всё так погано?

Значение других слов, невольно сорвавшихся с языка, она понимала тоже довольно смутно.

— Поживёшь у меня до праздника Саненпой, — попытался утешить её Отшельник. Смысла сказанного он не понял, но настроение гостьи угадал безошибочно. — Потом войдёшь хозяйкой в вигвам Глухого Грома.

— Я не хочу быть его женой! — почти крикнула она.

— Но он красив и гораздо моложе меня, — усмехнулся гостеприимный хозяин.

— Какая разница! — отмахнулась Фрея. — Я не хочу жить у аратачей. Они меня не любят, а я их ненавижу.

— В тебе говорит глупая обида, — наставительно проговорил старик. — Отдохнёшь, придёшь в себя. Подумаешь. Они хорошие люди. Честные, открытые. Среди них нет обмана, борьбы за власть, за… обладание большим количеством вещей. У них даже рабов нет.

— Может и хорошие, — не стала спорить девушка. — Но мне не нравится жить как аратачи. Уж если я не могу вернуться, то почему нельзя остаться здесь? В этом месте, которое больше похоже на мой дом, чем их дрянные вигвамы.

— Не всегда приходится делать то, что хочется, — сухо заметил собеседник. — Чаще всего жизнь — это боль и страдание.

Нахохлившись, словно воробей на морозе, Фрея замолчала, тупо глядя в огонь. Но в её голове шла лихорадочная работа. Девушка с калейдоскопической быстротой перебирала варианты окончательного переселения в это комфортабельное жильё, подальше от злобных аратачек и настырных женихов.

— Пора спать, — преувеличенно бодро заявил хозяин, хлопнув себя по коленям. — Завтра утром ты поймёшь, что всё не так уж плохо.

— А что, если бы в твоём доме поселился ещё один Отшельник? — остановила она его. — Детям Рыси это тоже не понравится?

— Почему? — хмыкнул заморец. — Только где такого найти?

— Я.

— Но ты не Отшельник, — снисходительно покачал головой собеседник. — И никогда им не будешь.

— Почему? — набычилась Фрея.

— Да потому, что для этого надо быть мужчиной, — снисходительно, словно малому ребёнку, объяснил старик. — Пройти посвящение, стать охотником. А уж потом…

— Постой! — прервала его девушка, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. — Я правильно поняла, что только охотник может стать Отшельником?

— Так об этом я и говорю, — кивнул заморец.

— А если посвящение пройдёт женщина? — с лёгкой издёвкой спросила она, чувствуя себя очень умной.

Похоже, ей второй раз за вечер удалось не на шутку озадачить собеседника.

— Как это? — не понял тот.

— Ну, если есть мужчина, который не желает пройти посвящение…

— Женомуж Сухой Ручей из Белых Рысей? — быстро перебил Отшельник.

— Да, — кивнула Фрея. — Почему бы не появиться девушке, которая захочет это сделать?

— Зачем тебе это?

— Чтобы стать Отшельником и жить так, как хочу!

— Глупая девчонка, — покачал головой старик. — Ты хоть знаешь, о чём просишь?

— Представляю, — не сдавалась собеседница, подогреваемая воспоминанием о «колдовских» камешках будущей свекрови. Что если та, разочаровавшись в магии, решит просто треснуть одним из таких булыганов по башке ненавистной невестке?

— Ты сможешь безропотно переносить голод и холод? Есть только то, что добудешь сама, да ещё защитить это от других «рысят»? Метать дротики и стрелять из лука? Делать оружие из камня и кости. Терпеть боль от огня?

— Но ты же меня научишь? — нисколько не смутилась девушка.

— Готова украсить себя таким знаком? — он поднёс к её лицо руку с уродливым следом от ожога.

— Одним шрамом больше, одним меньше, — чуть вздрогнув, усмехнулась собеседница, засучив рукав и показав тонкие белые линии.

— Ты не понимаешь, что просишь, — вновь покачал головой старик.

— Я буду послушной и сделаю всё, что ты скажешь, — заверила его Фрея. — Я сильная.

— Если даже разрешат, и ты всё-таки сумеешь пройти посвящение, то тебе никогда не завести семью, — продолжал стращать Отшельник. — Никто из аратачей не станет твоим мужем. А разве тебе не хочется иметь детей?

— От Глухого Грома — нет! — решительно заявила девушка. Слова «попала шлея под хвост» она вспомнит гораздо позже, но сейчас её состояние больше всего характеризовалось именно этим выражением.

— Лучше умереть в девках, чем жить с кем попало!

— Так ты не шутишь? — нахмурился старик.

— Конечно нет! — азартно вскричала она. — Ради того, чтобы жить здесь и не видеть их… лица, я готова на всё!

— Но я не готов! — Отшельник скрестил руки на груди. — И я не знаю, как делать оружие из кости и камня. Да и следы разбираю плохо.

— Как же ты прошёл посвящение? — нахмурилась Фрея, чувствуя какой-то подвох.

— На Детей Рыси напали враги. Я помог. Совет Старейшин разрешил мне пройти посвящение.

Старик усмехнулся.

— А тебе придётся провести в «рысятах» не один год. Подумай, так ли тебе это надо?

— Надо! — стояла на своём Фрея и тут же решила польстить собеседнику. — Я видела, как ты дрался один против целой толпы.

— В этом нет никакой храбрости, — отмахнулся тот. — Разве это противник? Все мои предки дрались с врагами и побеждали. Меня с детства готовили к битвам…

— Вот и научи меня драться и стрелять из лука, — тут же попросила она. — А уж с остальным я как-нибудь сама справлюсь.

Хмыкнув, заморец пристально посмотрел на девушку, и ей совсем не понравился этот взгляд.

— Ну, если ты так хочешь, давай попробуем.

Несмотря на согласие старика, большого восторга Фрея не испытывала, с тревогой ожидая продолжение.

— Но учиться будет очень тяжело.

— Я согласна!

— И старейшины могут просто не позволить тебе пройти посвящение, — продолжал отговаривать собеседник.

— Пусть! — бесшабашно махнула она рукой, вспомнив украшенную синяком физиономию Берёзового Листка. — По крайней мере, смогу дать сдачи Глухому Грому!

На самом деле девушка даже не представляла, что будет делать, если ей не дадут стать Отшельником, и ляпнула первое, что пришло в голову.

Хозяин звонко расхохотался. Потом посерьёзнел.

— Ему не понравится твоё решение.

— А почему это должно тебя волновать? — усмехнулась Фрея.

— У тебя на всё готов ответ, — раздражённо хмыкнул заморец.

— Нет, — покачала она головой. — Просто я хочу быть свободной.

— Неожиданное желание для девушки, — пожевал губами Отшельник. — Женщина всегда подчиняется мужчине. Так заведено… Великим духом. Или у вас не так?

— По-разному, — пожала плечами Фрея. — Но когда я встречу мужчину, которому захочу подчиняться, то подумаю над твоими словами.

Пока они занимались словесной пикировкой, огонь в обложенном камнями очаге почти погас. Старик зажёг тоненькую веточку и, поднимаясь, сказал:

— Завтра начнём делать из тебя мужчину.

Видимо почувствовав двусмысленность своих слов, усмехнулся.

— Если захочешь.

— Лучше — сильную женщину, — парировал она. — Надеюсь, ты поможешь мне ей стать.

Отшельник встал и, качая головой, направился к хижине.

Со скрипом открылась солидная дверь, украшенная двумя металлическими ручками в виде звериных голов с кольцом во рту. А вот внутреннее убранство не впечатлило. Когда старик разжёг небольшую кучку веток, сложенных в каком-то сооружении, Фрея смогла разглядеть крошечное помещение, на треть занятое этим гибридом печки и камина, на треть сундуком и ещё на четверть узкой деревянной лежанкой.

— Раз собралась идти в «рысята», то спать тебе на полу, — проворчал старик, бросая на пол три большие серые шкуры.

— Как скажешь, — пожала плечами девушка.

Разложив поверх оставшихся мехов плащ, Отшельник стащил с себя одежду, под которой у него ничего не оказалось. Забравшись на лежанку, он, кряхтя, повернулся на бок и заснул. Фрея достала из корзины подаренное одеяло и тоже стала раздеваться.

Но в отличие от гостеприимного хозяина, долго лежала с открытыми глазами, не в силах успокоиться после взрыва эмоций.

Подумать только! Сначала напросилась замуж, а теперь решила стать охотником. Чистой воды партитура. То есть авантюра. С чего она вообще решила, что ей разрешат пройти посвящение? Или, тем более, что удастся его пройти? Аратачи посмеются и отдадут её Глухому Грому. Так, может, пока не поздно отыграть всё назад? Сказать Отшельнику, что вроде как передумала, взялась за ум и т. д…

«Значит, сидеть сложа ручки и не рыпаться? — вздохнула Фрея. — Ну, уж нет! Я пробовала молчать, а они сначала джинсы изрезали, потом едва не изнасиловали, а сейчас вообще, чуть не убили!»

— Нет уж, если удалось уговорить старикана, она будет учиться всем этим штукам. Драться, стрелять, выживать, и чего он там ещё придумает? Во всяком случае, это лучше, чем выделывать вонючие шкуры да ублажать Глухого Грома, надеясь, что тот не пустит в ход кулаки.

Девушка фыркнула. Нет, надо обязательно попробовать стать Отшельником. Пусть её ещё мучают сомнения в своих силах, тайны вьются вокруг как голодные комары, ничего уже не сможет остановить её в желании независимости.