Глава 13

Лягушонок

В моей жизни наступила белая полоса. Хотя белый цвет слишком блёклый, чтобы выразить всю палитру происходящих благоприятных событий. Скорее, я вошла в радужную полосу, яркую и многоцветную, и теперь только диву даюсь привалившей удаче. В институте меня хвалят, в моделинге куча предложений, вчера Леший безумно порадовал, наша фотография с кошкой выиграла в престижном международном фотоконкурсе. Теперь ему полагается куча денег, которыми он, как благодарный человек, решил поделиться с моделями, со мной и рыжей кошкой Муськой, точнее, ее хозяйкой. Как же я верещала на университетских ступеньках, за Лешего, себя и Муську. Знай Рыжих, мы скоро весь мир завоюем.

 Но это все мелочи, самый яркий спектр моей жизненный радуги, который по интенсивности мог даже поспорить с цветом моих волос, в том, что мистер Совершенство любит меня. Влюбился, влюбился, хватило одного поцелуя царевны-лягушки. Надо было раньше его засосать. Как умопомрачительно ярко! Дима сказал, что я очень красивая, ну, точнее, немного по-другому выразился: «Тебе идет быть пьяной», а еще назвал «непослушной горячей девочкой». Но что слова, пустое сотрясение воздуха, главное читалось в другом: он смотрел так, будто я победительница конкурса «Мисс Вселенная» и одновременно счастливая обладательница титулов «Самые красивые губы мира», «Самые длинные ноги планеты Земля» и «Самая сексуальная попа всех времен и народов». Так много «самых» на одну меня.

Сердце в преддверии сегодняшнего семейного ужина радостно бабахало в груди, а губы, кажется, до сих пор пылали от его поцелуев. В голове вот уже третий день давала концерты сама Мирей Матье. Желая доказать Сэру Умнику, что моя голова чего-то да стоит, я записалась на курсы французского. Знание иностранных языков полезно при выбранной мной профессии. А потом неожиданно увлеклась французским языком, Францией, и в особенности французскими песнями. О любви так и надо петь, чуть растягивая и чувственно выделяя звук «р»… Потому что любовь рычит, беснуется в душе разгоряченным зверем, взрывается вулканом, бушует настоящим ураганом, а потом, мгновенно успокоившись, мурлычет ласковой кошкой.

У меня на глазах радужные очки, в животе целый ворох воздушных шариков, в ушах чувственно рычащее «р», и мне кажется, что я не по тротуару иду, как все другие люди, а, словно бабочка, порхаю с цветка на цветок.

Non! Rien de rien...

Non! Je ne regrette rien ...

Car ma vie, car mes joies

Aujourd'hui, ça commence avec toi![1]

— ревела внутри моя персональная маленькая Мирей Матье…

Причем Мистер Совершенство не только смотрел, со стоном, глухим утробным рыком, с тем самым урчащим «р-р-р» ответно впивался мне в губы, и трогал прямо там… От воспоминаний меня каждый раз шарахает молнией, а изнутри во все стороны лезут маленькие горячие пружинки. И они тоже подбрасывают вверх… Нет, я не по тротуару, прямо по облакам шагаю.

Увидимся, увидимся, сегодня у нас семейный ужин, и мы, конечно, с ним увидимся. Возможно, даже будет момент остаться наедине. Губы то и дело растягиваются в блаженной улыбке. Боже, какая я счастливая, Мистер Совершенство любит меня, Сэр Зазнайка хочет меня… Меня — нескладного Лягушонка, над которым всегда потешался. О своей любви вообще молчу… Ее так много, что я боюсь в ней потеряться, задохнуться, улететь, сгореть в огне страсти.

Открыла дверь нашей квартиры.

— Мамуль, я пришла, — закричала с порога, сбрасывая со ступней туфли.

— Давай переодевайся и присоединяйся, — послышался с кухни материнский голос.

Мама вся в приготовлениях к сегодняшнему семейному ужину. Дядя Саша, судя по всему, еще не пришел с работы, сестренка наверняка сидит в телефоне, после школы ей разрешалось немного побездельничать.

Полетела к себе в комнату, сняла брюки и блузку, которые надевала в университет, надела домашние шорты да любимую серую футболку с широкой горловиной, оставляющей открытым одно точеное плечико. Подмигнула своему отражению в зеркале. Наконец-то я полюбила рыжих.

Но прежде чем отправиться на кухню помогать маме, ненадолго заглянула в комнату сестры. Как я и предполагала, младшенькая сидела в телефоне.

— Уль, привет!

— О привет, систер! — произнесла мелкая, не отрывая взгляда от экрана мобильного телефона.

Подошла ближе и присела на сестренкину кровать. Моих передвижений она даже не заметила, конечно, ведь у меня на лбу не показываются тик-токовские ролики, там только любовная эйфория светится.

— Ты чего маме не помогаешь?!

— Я еще маленькая.

— Ты не маленькая, а хитрая ленивая задница, — легонько стукнула младшую сестрицу подушкой.

После удара Ульяна наконец-то удостоила меня взглядом.

— Вся в тебя! — и состроила забавную рожицу.

Наглая мелкая пигалица.

— Эй, я уже исправилась!

— У меня еще есть время, к твоему возрасту я, возможно, тоже исправлюсь.

Засмеялась, моя школа, определенно у нас с Ульяной были некоторые общие черты, во всяком случае, за словом мы в карман не лезем.

Еще раз стукнула младшенькую подушкой.

— Ладно, пойду поддерживать имидж исправившейся послушной дочки, заодно на тебя нажалуюсь, что ты сидишь в тик-токе, а не стремишься превзойти старшую сестру в скорости исправления.

— Только попробуй, — в меня полетела подушка, отправленная меткой сестринской рукой.

Когда я зашла на кухню, мама как раз доставала из духовки нашу всеми любимую шоколадную ватрушку. Эта такая вкуснотень, особенно когда в холодильнике постоит, лучше всяких покупных десертов. Дима ее обожает, раньше мог за один присест половину сожрать. Впрочем, не только он, я от него не отставала, всегда питала слабость к шоколадному тесту в сочетании с запеченным в духовке творогом и сливками. Помнится, когда мы еще жили одной семьей, частенько воевали с ним за последний кусочек.

«— Ты девочка и должна блюсти фигуру.

— А зачем ты тогда все время называешь меня тощей?!

— Потому что ты и правда тощая, но вкусовые пристрастия формируются в раннем возрасте, поэтому тебе лучше не привыкать к сладкому и мучному. Кроме того, я первым добрался до холодильника».

Невольно улыбнулась этим воспоминаниям. Мистер Совершенство всегда был наглым сукиным сыном.

— Мамуль, ты чудо, пахнет просто божественно. Прямо слюнки потекли.

Руки сами по себе потянулись к противню. Мама легонько ударила по пальцам кухонным полотенцем.

— Не смей отщипывать кусочек, пусть будет красиво!

— Пусть!

В необъяснимом эмоциональном порыве обняла маму за талию, и, целуя, принялась шаловливо тыкаться носом в ее шею, вдыхая полной грудью перемешанный с вкусными ароматами кухни запах самой родной для меня женщины.

— Красиво, мамочка, сегодня все очень красиво!

— С чего это мы такие ласковые и веселые?!

— Ну-у, — загадочно протянула я, — есть сразу несколько причин.

— Ого, а вот с этого момента подробней, что за причины?! Очень интересно знать.

— Ну, во-первых, руководитель похвалил мой диплом. Сказал, что моя работа будет одной из самых лучших на курсе.

— Вот можешь, когда хочешь. Слава богу, в последнее время ты стала намного лучше учиться. А я уж было подумала, особенно после того, когда тебя чуть не отчислили с первого курса, что из моей дочери не получится ничего путного. Рада была ошибиться.

 Да, я стала намного лучше учиться. С тех самых пор, как из Европы вернулся Мистер Великолепый. Ведь Диме нравятся умные начитанные девушки.

— Про фотографию с кошкой я тебе уже рассказывала, а еще, мамуль, кажется, я влюбилась, — разоткровенничалась бурлящая внутри меня буква «эр».

— Влюбилась?! — вопросительно вскинула брови мама, наконец оторвавшись от украшения шоколадной ватрушки. — Надеюсь, он хороший мальчик?

— О-о-о, самый лучший, — продолжали выдавать самое сокровенное губы.

Только уже не совсем мальчик, постепенно к тридцатнику приближается. Деловой успешный мэн, фу-ты ну-ты пальцы гнуты.

— Надеюсь, на этот раз у тебя действительно серьезно, а не очередной двухмесячный ухажер.

Улыбнулась блаженной идиоткой.

— Серьезней не бывает…

На этот раз любовь всей моей жизни.

— Я его знаю?!

— Знаешь.

Мама закончила возиться с ватрушкой и принялась за картошку.

— Неужели это твой последний кавалер?! Как его звали?! Данил, кажется.

— Нет, не он.

— Вот и я удивилась… Ты на него немного кисло смотрела, обычно «кисло» не перерастает в любовь.

Как тут не смотреть кисло, если любой парень на фоне Мистера Великолепного полностью теряется, кажется бледной инфантильной пародией на настоящего мужчину.

 — Если не он, кто тогда?! — снова допытывалась родительница.

— Скоро узнаешь, — лишь загадочно улыбнулась я.

— Ага, чувствуется, что весна пришла, сводит людей с ума, шалунья. Дима тоже обмолвился отцу, что влюбился.

Шарики внутри подпрыгнули вверх. Чтобы мама не догадалась по моему просиявшему лицу объединить эти два события, поспешно отвернулась. Не время пока, мы еще друг другу о своих чувствах толком не рассказали. «Тебе идет быть пьяной», — миленько, конечно, но я хочу услышать полноценное признание типа традиционного: «Инна, я тебя люблю», или: «Ты самая прекрасная девушка в мире», а еще лучше: «Я был полнейшим идиотом, не понял раньше, что ты моя судьба». Впрочем, шарики и без признаний с его стороны все подпрыгивали и подпрыгивали вверх. Значит, Мистер Совершенство тоже не может сдержать свои чувства, значит, у него внутри тоже поселилась то ласково урчащая, то бесновато рычащая буква «эр». Представив, как вытянутся от такой сногсшибательной новости лица родителей, невольно захихикала.

— Я догадалась, это твой дружок Коля Кравцов!— вернулась к прежней теме мама.

Невольно фыркнула, какая у родительницы богатая фантазия.

— О нет, мам, мы с ним просто друзья и ничего больше.

— Иногда так бывает, друзья-друзья, а потом бух, накрывает с головой. Мне кажется, он давно на тебя совсем не по-дружески смотрит. Да и Коля красивым парнем вырос.

— Ты придумываешь. Фу, мам, мы с начальной школы вместе, как лучшие подружки, всем делились.

Раньше делились, сейчас Ник меня ужасно раздражает, даже общаться не хочется.

 ­— Да я себя извращенкой буду чувствовать, если попробую с ним как с парнем.

— Зря… — протянула мама, ставя кастрюлю с картошкой на плиту. — Из вас получилась бы хорошая пара.

Ну, может, чисто внешне мы и неплохо монтируемся, но понимать друг друга разучились.

— Догадалась, это фотограф. Такие красивые работы могут получиться только если человек до чертиков влюблен в объект съёмки.

 Кажется, я поторопилась с откровениями, теперь родительница не успокоится, пока не удовлетворит свое любопытство.

— Мам, я не объект, а субъект. И давай, пока во мне не пропал энтузиазм быть хорошей дочерью, скажи чем тебе можно помочь?

— Бери огурцы, помидоры и кроши салат. Заправим фетой, оливковым маслом, польем лимонным соком, почти как греческий получится, только без маслин, которые не любит бабушка Тоня.

— Слушаюсь и повинуюсь, госпожа мама,— отсалютовала я, и с наигранным энтузиазмом взялась за дело.

В отличие от своей родительницы я совсем не любила готовить. Хотя, пожалуй, нужно повнимательнее присмотреться к этому процессу. Уверена, Мистер Совершенство, как и все мужчины, ценит в женщине умение порадовать желудок. Во всяком случае, мамину стряпню он всегда хвалил. Ее все хвалили, потому что мама так вкусно готовит, пальчики оближешь.

— Люблю, когда ты покладистая.

Меня многие хотели бы видеть покладистой примерной девочкой, но я полностью оправдываю выражение — «рыжая-бесстыжая».

— И не мечтай, такой покладистой я редко бываю.

Через час пришел отчим и стал нам помогать. Несмотря на то, что в паспорте у меня красовалась мамина девичья фамилия Свищева и к семейству Ковалевых я имела весьма опосредованное отношение, мне очень нравились наши семейные ужины, и не только из-за возможности полюбоваться и обменяться уколами с Мистером Совершенством. Приятно хоть сбоку припеку, но чувствовать себя частью настоящей любящей семьи. И опять захихикала, возможно, когда-нибудь я тоже стану Ковалевой. Инна Ковалева, кажется, звучит.

В голове продолжала петь чувственным чудесным голосом моя персональная Мирей Матье, а шарики внутри все раздувались и раздувались, вознося меня куда-то вверх, на очередную пробежку по облакам.

Через три часа пришли дедушка Дима и бабушка Тоня. Несмотря на то, что между нами не было родства, несмотря на мои дикие выходки в детстве и подростковом возрасте, когда даже мама стыдилась, что я ее дочь, они, кажется, вполне неплохо ко мне относились. Я же ими всегда искренне восхищалась, даже когда в припадке подростковой агрессии, как Буратино, кричала: «Поучайте лучше ваших паучат!»

Сегодня захотелось приятно удивить Мистера Совершенство, он ведь всегда твердил, что ему нравятся умные, скромные и элегантные девушки. Поэтому я заплела рыжую проволоку своих волос в скромную косу, не стала рисовать яркий макияж, лишь чуточку выделила глаза, подвела полные лягушачьи губы бледным блеском, и даже переоделась к ужину во вполне приличное платье, монашеской для меня длины до колена. Господи, когда же он придет, от желания его увидеть все внутри скрючивалось и сжималось.

А вот, наконец-то, звонок в домофон. Поскольку дядю Сережу к ужину сегодня не ждали, значит, это может быть только Господин Самый-Самый. Желая первой его встретить, услышать перехватывающий дыхание мужской голос, побежала в коридор. Только отчим меня опередил, уже поднимал трубку домофона:

— Дим, ты… У тебя сюрприз?! Как дверь открылась? Давай, ждем с нетерпением!

С очень-очень большим нетерпением. Интересно, что у него за сюрприз? А вдруг он мне цветы притащит, и объявит перед всеми родными своей девушкой! Шарики то приятно сжимались внутри, то поднимались вверх, кажется, сейчас к потолку взлечу. От страха даже дух захватило, я ведь по-прежнему боялась высоты. Вслед за эйфорией от радости скорой встречи вдруг пришла несвойственная мне робость. Что я ему скажу?! Что скажет он?! Вдруг Дима опять вспомнит о наших опостылевших братско-сестринских отношениях?! Вернулась в гостиную, села на диван, и примерной девочкой с косой, с горящими от смущения щечками, блестящими от избытка чувств глазками, стала ожидать, когда в гостиной появится мое персональное солнце — Мистер Самый Красивый Мужчина На Свете. Сердце бабахало внутри, словно огромный барабан.

Потом послышался его голос, его шаги и еще какие-то непонятные тревожные звуки.

— Пап, тетя Наташа, дорогая семья, позвольте вам представить мою невесту Полину.

Дима пришел не один, под локоток его держала ангельски красивая, стройная, маленькая и ладненькая блондинка.

В глазах потемнело. Хлоп-хлоп. Шарики внутри начали лопаться. Бабах! Черт, оказывается, они были начинены иголками, болтами, и ржавыми лезвиями.

Какая такая невеста? Я не понимаю… Он ведь сказал, что «мне идет быть пьяной», он ведь смотрел так, словно я выиграла во всех номинациях конкурса красоты, целовал, даже в трусики залез. Потом проводил до дома и утром позвонил справиться о моем самочувствии. Какая может быть невеста?!

— Рады познакомиться, — произнес отчим. — Наконец-то моего охламона кто-то смог охомутать.

— Очень приятно, — радужно заулыбалась мама.

— Какие вы красивые, любо-дорого посмотреть, — сказала бабушка Тоня.

— Внук долго выбирал, но нашел настоящую красавицу, — вторил ей дедушка Дима.

— Ого, Дим, она как принцесса из сказки, — взвизгнула от восторга Ульяна.

И никто из них не слышал ужасного грохота, произошедшего внутри меня. Никто не увидел, что лопающиеся шарики вытеснили воздух из моих легких, а лезвия исполосовали все жизненно важные органы. Никто не понял, что задыхаюсь, истекаю кровью, а осколки розовых шор больно впились в глаза и сердце.

— Полина не только красавица, она еще большая умница, — самодовольно улыбаясь, выпятил грудь Мистер Жестокость. — Она с отличием закончила Лондонский университет, большой специалист в области международного права. Сегодня я сделал Поле предложение, и она любезно согласилась его принять.

Блеск брильянта на кольце ангелоподобной блондинки ослепил и без того раненые глаза. Нет, он меня не спас, толкнул с той здоровенной липы, просто упала я с запозданием, только сейчас. Упала и поломалась, места живого не найти. Рычащее «р» превратилось в жалобный писк получившего пинка под зад котенка.

Глаза заполнили слезы. И дико хотелось кричать, орать во весь голос: «А как же я? Мне ведь идет быть пьяной!». Внутри такое чувство, как тогда в детстве, на свадьбе наших родителей, что меня незаслуженно обидели. Только теперь я выросла, даже плюнуть в него не получится.

Ох, Инна, только не реви! Держи себя в руках, бестолочь! Ты испортишь всем другим праздник. Вон они как все радуюсь, обступили красивую пару, о чем-то спрашивают, улыбаются приветливо.

Впрочем… портить праздники мое амплуа, должен же кто-то внести ложку дегтя в медовое настроение всех присутствующих.

Будто в бурной радости, захлопала в ладоши.

— К-как чудесно, Мистер Совершенство нашел свою мисс Идеал! — голос только в начале дрогнул. — И у них родятся идеальные дети, Концентрация идеальных на один квадратный сантиметр площади просто зашкаливает. Теперь главное, чтобы никто из идеальных не заскучал, ведь согласно законам физики, ну, вы все в курсе, а я тут далеко не самая умная, плюс на плюс не вызывает электричества. Вдруг кого-нибудь из идеальных на сторону потянет.

Отчим смущенно крякнул. Ага, Сэр Главный Гад Галактики наконец-то посмотрел в мою сторону. Его взгляд я встретила наглой улыбочкой на полных губах. На красивых мужских скулах заиграли желваки. Он еще смеет злиться и в гневе щурить свои невозможные синие глаза. Да, милый братик, оказывается, я не мебель, не рыжий коврик, о который ты вытер ноги, умею разговаривать, и теперь мне больше нет нужды притворяться хорошей девочкой. С тем идеалом, который Димка притащил в качестве невесты, я все равно никогда не смогу тягаться.

— Инна! — возмутилась мама.

— А что такого, — пожала плечами я, — всем известные факты. Тем более, Димка любитель прекрасных барышень.

Лицо ангельской невесты растерянно вытянулось, не ожидала она таких нападок, думала, ее до бесконечности сладким сиропом будут поливать. По мере того как Полина смотрела в мою сторону, неприязни на красивом лице прибавлялось. Да, милая, я от тебя тоже не в восторге, и с удовольствием бы вцепилась в волосы.

— Инна, Полина первая девушка, которую Дима знакомит с родителями, — в голосе дяди Саши слышалась суровость. — Значит, для него она особый человек.

Знаю, знаю, поэтому так больно.

— Полин, не обращай внимания, это моя сводная сестра Инна — редкостная язва. Она не может спокойно уснуть, если не выплюнет в кого-нибудь порцию яда.

— В умеренных количествах яд полезен. Бодрит, знаете ли.

И снова на красивых мужских скулах заходили желваки.

— Пойдемте за стол, а то остынет все, — пытаясь сгладить неловкость, захлопотала мама. ­— Инна, хватит глупости болтать, помоги лучше на стол накрыть.

— Мне кажется, Инна, ты не права, — несмотря на неприязнь, сущим ангелом улыбнулась, мать ее так, идеальная блондинка. — Людям комфортно и хорошо вместе, если у них общие интересы, общие взгляды на жизнь, одинаковые цели и стремления, если между ними царит не только бешеная страсть, но прежде всего глубокое уважение. Плюс с минусом хороши только для сериалов, короткой интрижки, но не для семейной жизни.

— Какие здравые размышления, ­— восхитился отчим.

Все с тобой ясно, ангелочек — зануда, каких поискать. Может, как в детстве, зевнуть напоказ… Представляю, как разозлится Мистер Совершенство. И не только он. Огорчать родителей, бабушку Тоню и дедушку Диму было совестно, не такая уж я и невоспитанная. Тем более, вовсе не девушка виновата в том, что лопнули шарики внутри меня.

— Скорей всего, не права… Но я бы тебе посоветовала хорошенько за ним присматривать, вдруг к нему прицепится какой-нибудь минус и Диме захочется огоньку.

— Инна всех по себе судит, — подал голос Идеальный Гад, — она у нас любительница менять парней, и, наверное, не представляет себе, как можно прожить всю жизнь с одним человеком, ему не изменяя.

Наоборот, Дима, наоборот, представляла, мечтала, всю свою жизнь хотела с тобой прожить. Сколько, лет дурочка, для тебя цветочек свой берегла. Размечталась, глупая. Ему нужен идеал….

 — Что ты такое говоришь, Дима, придет время, Инна тоже встретит своего любимого и будет ему хорошей женой, — заступилась за меня мама.

Моему любимому нужен идеал, а не бешеная рыжая лягушка.

Мистер Совершенство резал синью своих глаз… Но мне не страшно, и так уже вся переломанная. А его плейбойно красивые губы презрительно кривились.

Кажется, я поняла, что произошло три дня назад — небольшой костерок перед дальнейшей спокойной счастливой семейной жизнью. Теперь под ногами не облака были… там угли моей любви пылали.

— Дочка, пойдем, поможешь.

Повернулась и вышла вслед за мамой на кухню.

Когда появилась возможность расслабиться и не держать лицо, на меня всей своей мощью обрушилась душевная боль.

— Мам, я сейчас, — забежала в ванну, села попой на стиральную машинку, засунула в рот кулак, и сжала со всей силы зубами. Только не реви, Инна, затушить угли слезами не получится, слишком долгим и ярким было пламя, так зачем еще гордость в пепел превращать.

….

 В детстве… любая обида, несправедливость и жестокость воспринимается очень остро, это наш первый опыт соприкосновения с болью. Но со временем люди учатся защищаться, противостоять расстраивающим факторам и действиям, обрастают броней. Только та, первая боль навсегда остается в памяти, не зря ведь говорят, что все наши комплексы родом из детства. Броня копится-копится, ты привыкаешь считать себя сильной, умной, красивой и, кажется, уже ничего не сможет выбить тебя из колеи. А потом вдруг случается какое-то событие, рушатся твои надежды, и ты понимаешь, что вместо брони на тебе тонкие бумажные листы, которые мгновенно слетают, обнажая теплое тельце, как и прежде, беззащитное перед людской жестокостью. Дала себе лишь крохотную слабинку, разрешила одну слезинку, а потом затолкнула это порезанное побитое тельце в жесткий панцирь самоконтроля, прикрыла сверху флёром стервозности, и вуаля, обжигаясь, пошла по горячим углям с блюдом салата прямо в гостиную, где трогательно взявшись за руки сидели Мистер Жестокость и его белобрысая невеста… Со злорадством подумала, если ее умыть, наверное, будет бледная как моль. Но при мэйкапе хороша, очень красивая, и совсем не кажется глупой блондинкой, наоборот, воплощение интеллигентной грации.

Перед вторым заходом по раскаленным углям забежала в свою комнату и написала Лешему: «Sos, прошу, забери меня, пожалуйста, из дома». У тебя, значит, невеста… Чудесно, любимый братик, совет вам и любовь. Но у меня тоже имеются в запасе козыри, шикарные, черноволосые, талантливые. Все девчонки в институте, и даже кое-кто из парней, не него облизываются. Пусть Совершенство не думает, что сделал мне больно, и я теперь подыхаю от ревности и тоски. Еще посмотрим, кто подыхать будет… ведь там, в машине, Сэр Жестокосердное Чудовище совершенно точно меня хотел, мужчинам это невозможно скрыть или сыграть. Глупенькая, ну и что из этого?! Подумаешь, хотел. На подвыпившую девушку, которая трется о тебя гулящей кошкой и беспрестанно лезет целоваться, любой бы повелся. Любит и женится он на другой. Дима всего лишь сказал, «что мне идет быть пьяной», а я уже насочиняла себе розовых пони и пробежки по облакам. Прямо даже неловко от своей наивности… Это же надо быть такой идиоткой!

Наконец, все уселись за стол, загремели вилками и ножами. Я тоже, борясь с приступами тошноты, что-то пыталась есть… Но фирменные мамины, пальчики оближешь, отбивные сегодня горчили.

— Дима, Полина, расскажите, как вы познакомились? — спросила любопытная бабушка Тоня.

— На одном благотворительном вечере, который организовала наша фирма. Полинин отец, директор Московского филиала, пришел на праздник со своей красавицей-дочкой. Полина была одета в голубое платье с белой окантовкой по рукавам и подолу, — мягко улыбнулся Мистер Совершенный гад, нежненько приобнял блондинку за плечи и поцеловал в висок.

Зависть кислотой выжигала глаза.

— Она напомнила мне Снегурочку.

Какой противный у Бесподобного голос, ужасным скрипом врезается в уши.

— Едва увидел ее, по уши влюбился.

— Ну, если мужчина помнит во что девушка была одета во время первого свидания, значит, это точно любовь, — пошутил отчим и все засмеялись.

— Как чудесно, любовь с первого взгляда, — всплеснула руками бабушка Тоня, — твой дед, помнится, тоже сразу в меня влюбился.

— Конечно, сразу, правда, во что ты была одета, уже не помню, склероз проклятый.

Все опять засмеялись, а я снова решила добавить дегтя.

— Какая полезная для продвижения по карьерной лестнице любовь.

Теперь возмущенное внимание всех присутствующих обратилось на меня, Да-да, я звезда любого вечера, потрясающая способность привлекать к себе внимание, если не волосами, так змеиным языком. У Мистера Совершенство гневно затрепетали ноздри. Только мне не страшно, он и так меня с липы толкнул, высокого дерева моей многолетней никому не нужной любви.

— О нет, — поспешила на помощь любящая невеста, — Дима и без помощи моего папы добился бы больших восот.

Вот в этом я ни капельки не сомневалась, но, чтобы позлить только внешне прекрасного Гада, продолжила:

— Однако, так значительно быстрее…

Теперь присутствующие несмотря на то, что давно привыкли к моим выходкам, смотрели с укором.

— Папа на него не нахвалится, — продолжала защищать любимого блондиночка, — Дима за этот год очень много сделал, и в плане организации работы филиала, и в плане продвижении марки.

— Ага, глядишь, так и папу подсидит, — не успокаивалась во мне стерва.

И снова в мою сторону летели злые синие стрелы, к которым вскоре присоединились голубые стрелы красавицы-снегурки. Она удивлена моей беспардонностью. Сама в шоке.

— Инна, немедленно прекрати, — строго произнес отчим, а мама покраснела.

Снова ей за меня стыдно.

— Дочь, ну, ты совсем уже.

— Во всяком случае, я занимаюсь серьезным делом, а не раздеваюсь перед камерами, — сердился Мистер Красивая Оболочка.

Фу-ты, ну-ты, пальцы гнуты.

— Ты просто слишком зажат и зависим от общественного мнения, поэтому тебе не светит.

— Зато ты у нас полностью раскрепощенная девушка, — в мужском голосе почудилась горечь.

 Неужели у мамы и правда сегодня не удались ее фирменные отбивные?

— Полина, не обращай внимания, эти двое с самого детства постоянно собачатся, — извинялась за меня мама.

— И когда вы планируете свадьбу сыграть? — попыталась увести разговор в другое русло бабушка Тоня.

— Я хотел как можно раньше, через положенный месяц после подачи заявления в ЗАГС, но Полина запросила у меня побольше времени для подготовки. Она хочет организовать идеальную свадьбу.

Дальше пошло весьма болезненное и нудное обсуждение предполагаемого празднования, сватовства и медового месяца. Скукотень, в общем. Очень хотелось оглохнуть, ослепнуть, и вырвать сердце из груди… Леший, пожалуйста, приезжай поскорее, я тут задыхаюсь, постоянно разбиваюсь, падая с высокой липы. Жесткий панцирь самоконтроля трещал по швам, готовый в любой момент развалиться.

Звонок на телефон раздался через полтора часа… Предчувствуя скорое избавление от мучительного ужина, резво вскочила со стула, на котором сидела и вышла в коридор поговорить.

— Привет, я как благородный рыцарь откликнулся на зов, хотя был практически на другом конце Москвы. Будешь мне должна 3 часа съемок без перерывов и нытья…

— Привет- привет, рада тебя слышать! — излишне громко, чтобы увеличить вероятность слышимости моих слов в гостиной, произнесла я.

— Давай спускайся, расскажешь, зачем тебе понадобилось убежать из дома. Предки достали своими советами?!

— Какой сюрприз! Сейчас переоденусь и выйду…

Отключила телефон, натянула на губы радостную улыбку, шагнула в сторону гостиной и беспечно пропела:

— Простите, чао-какао, было приятно познакомится и всех увидеть, но теперь разрешите покинуть ваше приятное общество.

— Инна, только не долго…

— Обещаю, мама, буду в двенадцать.

— Лучше уточнить ночи или следующего дня, — с презрительной улыбкой на лице произнес Мистер Совершенство.

— Как получится, дело молодое, — подмигнула, улыбнулась, и, ловя спиной злые стрелы мужских и женских взглядов, побежала по горячим углям переодеваться в свою комнату.

Чтобы я вышла из дома в платье по колено, да ни в жизнь, только на экзамен. Нацепила драные джинсы, зелененький топик, оставляющий открытый пупок, под который, чтобы не торчали лямки, не стала поддевать лифчик. С какой-то необъяснимой злостью распустила косу, взъерошила волосы огненным нимбом. На фиг, не для кого больше притворятся скромницей… Взгляд упал на полочку, где висел кожаный шнурок на котором болтался золотой лягушонок с зелеными изумрудными глазками. Провела легонько пальчиками по смешной мордочке и растопыренным лапкам. К моему топику очень подошло бы это украшение. Нет, больше не буду носить лягушонка, подарю кому-нибудь или выброшу. Как выбросил на помойку мои чувства его даритель. Вылезшее было обиженное нутро опять запихнула в панцирь, тряхнула головой, отгоняя минутную заунывную слабость. Открыла дверь комнаты и впечаталась в чью-то твердую бьющуюся током грудину. Задохнулась огнем, пахнущим цитрусами, кедром, витивером, бергамотом и немного красным перцем, упала в синее бушующее море мужских глаз.

Его близость — как пальцы в розетку, каждую клетку прошило током, и воздух горячим комом застрял в легких. Мужские руки, оставляя обжигающие метки на коже, легли на мои плечи, толкнули назад в спальню.

— Надо поговорить.

Говорить не могу, только реветь и скулить побитой собачонкой.

Закрыл дверь спальни, отгораживая нас от остального мира. Каждая волосинка на мне ощерилась. И не только волосы… Окрепли, стали пиками соски моей груди, натянув зеленую ткань топика. Зря я лифчик не одела, хоть какая-то защита. Дима это заметил, мазанул синим взглядом с огненными сполохами. Будто порезал.

— Одеваешься, как шлюха.

Убил — более верное слово.

Потом, тряхнув темноволосой головой, посмотрел на мою кровать, где в беспорядке валялось снятое платье и бюстгальтер. Благо белье красивое, фирма Эстель обеспечила. Не зря же я теперь их лицо, вернее, тело.

— И в комнате всегда бардак, — красивые мужские губы скривились в презрительной усмешке.

— Это все, что ты хотел сказать?! — горечь маминых отбивных все-таки просочилась в голос.

— Нет, не только это. Ты сейчас, наверное, идешь к своему белобрысому другу детства… Хочу предупредить, не доверяй Кравцову, он тебе совсем не друг.

Стоит тут такой красивый, высокомерный, руки в карманы засунул, кривит свои губы, будто брезгует находиться в моей комнате, хмурит брови, играет желваками на скулах, и говорит всякие гадости.

— Да пошел ты!

И снова направилась к двери, не желая больше выслушивать оскорбления ни в свой адрес, ни адрес людей, которые мне дороги.

Проткнул иголками свои ладоней мои предплечья. Когда же это Мистер Я Не Переношу Беспорядка успел вытащить руки из карманов своих дорогущих штанов. Синее небо его глаз метало молнии, да прямо в меня, мужская грудь учащенно воздымалась, ходуном ходила, а ноздри гневно расширились. Могу себя поздравить, душевная боль не повлияла на мою способность выводить людей из себя. Всего два слова, и Мистер Само Совершенство бесится.

 Только, милый братик, я тоже умею стреляться молниями. Уставилась красноречиво предупредительным взглядом на его руку.

— Не твое дело, Идеальный, с кем я вожусь.

— Кравцов плохой парень… Гнилой человек.

Истерично засмеялась. Кто хороший, кто плохой? В последнее время я совершенно потерялась в этих понятиях.

— А ты хороший?!

Наконец-то отпустил мою руку.

— Стараюсь быть хорошим и поступать правильно.

— А что тогда было в машине?! – вдруг спросила я, и сама испугалась своей смелости. Хорошо хоть, перед родными не задала такой вопрос.

Красивое лицо в досаде скривилось.

— Временное помутнение рассудка.

И мое время вышло… Снова с высокой липы вниз, вдребезги. Я ожидала подобный ответ, не зря же он невесту на ужин приволок, но все равно мечтательное наивное тельце внутри меня сжалось от мощного удара его слов. А потом, пронзенное осколками панциря, забилось, скорчилось от новой порции боли. Только бы не зареветь.

— А с твоей стороны разве было что-то большее?!

Опустила глаза к полу, побоялась, что он увидит мои непролитые слезы. Но даже не смотря на Димку, почувствовала всей кожей его прожигающий взгляд на своем лице. Только бы не зареветь.

Да, с моей стороны было очень большое чувство, высоченное, как та пресловутая липа, с которой он меня весь вечер сталкивает. А еще целый ворох воздушных шариков внутри и розовые очки на пол-лица.

Равнодушно пожала плечиками.

— Я, в отличие от тебя, никогда на притворялась хорошей. Чуток перебрала алкоголя, — собрав последние крохи самообладания, беспечно улыбаясь, врала я. — Если честно, представляла, что с другим целуюсь…

Ой, мне срочно нужен щит, чтобы как-то прикрыться, спастись от гневных стрел, летящих из его глаз. Если привел в дом невесту, если время помутнения рассудка прошло, то чего так беситься?! Дымится прямо весь, сейчас пар из ушей и ноздрей повалит. Задетое самолюбие?! Ну, конечно, это нам позволено сегодня целоваться с одной, а завтра жениться на другой. А все другие должны до конца своих дней вспоминать его совершенные поцелуи. И я в восторге, полном ауте, не представляю, как буду жить дальше без этих поцелуев.

— Даже не думал, что ты вырастешь такой, — мужские губы снова презрительно кривились, — мягко говоря, легкомысленной вертихвосткой.

— Слушай, Мистер Совершенство, можешь и дальше говорить, показывать свои значимость, рассуждать на тему, какой ты хороший, а все остальные плохие. Представать, что тебя внимательно слушают, но я убегаю. Лекций мне в институте хватает.

Еще раз попыталась пройти мимо, но меня снова задержали иголки его пальцев на моей руке. Мистер Совершенство начал повторяться, постоянно меня хватает и пыхтит от бешенства. Мое тело тоже повторялось, каждой клеткой, волосинкой, воинственно протыкающими ткань легкомысленного топика сосками груди, щерилось на его близость. Но я даже не думала прикрываться, наоборот, горделиво развела плечи.

— Что-то не так?! — стервозно улыбаясь, спросила я.

А внутри всю колотило и грудь бурно воздымалась, потому что я не могу, это выше моих сил, быть спокойной, когда он меня касается. До одури хотелось впиться в его совершенные губы, вдруг мне удастся расколдовать прекрасного принца.

Дима ничего не ответил, лишь скрипнул зубами, убрал свою руку, резко развернулся и вышел из моей комнаты.

Не успела расколдовать. Шумно выдохнула, и пока не растеклась хлюпающей слезами амебой, побежала по углям в коридор, схватила тоненькую джинсовую курточку, трясущимися руками отрыла дверь, и по лестнице вниз. Быстрее-быстрее, мне нужно глотнуть маленький глоточек свежего воздуха. Иначе задохнусь горьким дымом своей разбитой любви.

Мистер Совершенство

У подъезда ее встречал тот черноволосый плечистый и красивый парень, что кружил Лягушонка на ступеньках университета. Сейчас она тоже радостно бросилась к нему на шею. Пальцы, который раз за сегодняшний вечер в бешенстве конвульсивно сжались, зубы скоро в крошку сточу, ни один дантист не поможет. Вот значит, кого она представляла, когда со мной целовалась… Пожалуй, мы немного похожи. Я только более представительный, в ее глазах, наверное, нудный.

Инна доверчиво положила голову ему на грудь, а он стал ласково гладить кучерявый огонь ее волос своей ладонью. Глаза налились краснотой, жутко хотелось надавать этому красавчику по роже.

Не в силах больше наблюдать за счастливой парой, прошел к мойке, умылся холодной водой.

В кухню забежала тетя Наташа, прильнула к окну, где только что стоял я.

— Так и знала.

Зачем-то полюбопытствовал:

— Что знали?

 — Мне Инна призналась, что влюбилась. Я все гадала, кто же украл сердце моей дочери.

Разве у нее есть сердце?!

— И кто же? — надеюсь, мачеха не различила в моем голосе безуспешно подавляемое бешенство.

— Это фотограф, с которым она работает. Алексей Лешанов, очень талантливый парень, ты бы видел, какие у него фотографии получаются. Ох, весна, весна, что с людьми делает.

Слова мачехи ударили тяжелым мешком по голове, раз, другой, третий. Влюбилась… Как так?! Разве может парень, прячущийся за мамину юбку, стать достойным мужиком?! Значит, она все-таки способна любить?! Почему влюбилась в него, а не меня?! Я ведь тоже плечистый, высокий и красивый. И мне так нравилось чувствовать внутри солнце. Нравилось до того момента, пока не узнал, что между этих обалденно стройных ног побывала целая куча мужиков. Я чистоплотный и брезгливый, а еще ужасный собственник. Видать, Лешанов не такой щепетильный, или ее говнистый дружок еще не успел его просветить про образ жизни Лягушонка.

— Если так дальше пойдет, сразу две свадьбы можно сыграть.

— Мне кажется, Инне рановато замуж, у нее еще ветер в голове.

И постоянный зуд под юбкой.

— По сегодняшним меркам рановато, конечно. Пусть сначала институт закончит, поработает, — защебетала тетя Наташа. — Просто я, как мама, мечтаю увидеть свою дочь в свадебном платье. Инна будет очень красивой невестой.

Безумно красивой. Сказочной жар-птицей, пойманной в тиски белого платья принадлежности. Но я не стал продолжать дальше разговор, прошел в гостиную, где в окружении родных сидела моя настоящая невеста. Внутри пустота, яркое солнце оставило за собой выжженную пустыню. Всего одним поцелуем Лягушонок перевернула с ног на голову мою жизнь. Ведь знал, чувствовал, что нельзя ее касаться, смертельно опасно. Но не устоял… Теперь даже свадьба с любимой, достойной во всех отношениях женщиной, кажется ужасной ошибкой. Сел на диван радом с Полиной, притянул к себе, уткнулся носом в светлые, приятно пахнувшие волосы… Нет, это Лягушонок была ошибкой, теперь мне, отличнику, нужно исправить эту ошибку, забыть, и идти по жизни дальше с достойной девушкой, а не пускать слюни по ветреной, слабой на передок стерве.

_____

[1] Нет! Ни о чем,

Нет, я не жалею ни о чём!

Потому что моя жизнь и мои радости

Сегодня начинаются с тобой.