Глава 18

— Все, Лягушонок, приехали.

Заглушил машину и повернулся к притихшей рыжей бестии.

— Дрейфишь?!

— Нет, ни капельки, чего мне дрейфить. Думаю, родители поймут, поохают немного, поругаются, но мы же им не чужие, в конце концов. —  А девичьи пальца в противовес словам нервно теребили ручки сумки-рюкзака. —  И в нашей любви можно найти определенные плюсы, все богатство в семье останется.

— Какое такое богатство?! — смеялся я.

— Дети, самое главное богатство. Многим родителям, трудно принять чужого человека как сына или дочь, а мы сколько кровушки друг другу попили, уже родные, притираться не надо.

— Мой бесстрашный  оптимистичный Лягушонок!

Пытаясь подзарядиться от нее смелостью, зарылся носом в рыжие спирали волос. Инна порывисто обвила мою шею руками, и тоже стала тереться об меня носом.

— Хотя, знаешь, дрейфлю, — жалобно призналась плененная мной жар-птица.

Стал бессовестным образом покушаться на ее пухлый рот. Ее губы это мой фетиш, как и ярко рыжая полоска волос на лобке… Они меня безумно умиляют, и одновременно до чертиков возбуждают.

— Я тоже немного дрейфлю.

— О, ну это понятно, ты всегда был трусливым малым, —  хоть и в меня влюбленная, но по-прежнему редкостная язва.  

— Не все такие безбашенные, как ты. Но дело в другом, неприятно чувствовать себя мерзавцем.

—  А что ты хотел и рыбку съесть и косточкой не подавится?

— Ты рыбка или косточка? — снова улыбался я.

Находиться радом с ней сплошное солнечное настроение.

— Ты обзываешь меня лягушкой, — деланно обиженно выпятила губы Инна.

Такая соблазнительная сейчас. Я снова начал наглым образом нападать на ее рот, уже совсем не легкими, а вполне себе взрослыми поцелуями.

— А лягушку съесть получится?!

— У меня ядовитая слюна, — торжественно, как в детстве протянула моя царевна-лягушка.

— Уже траванулся… наглухо. Еще с 15 лет. Помнишь, ты меня пометила?

В который раз припал к ее сладким губам. А ведь раньше  я был не большой любитель поцелуев, чистоплюй хренов. И только с Лягушонком проснулась эта необъяснимая жажда постоянно целоваться. Вот и сейчас увлекся процессом, рядом с ней напрочь сносило крышу.

Только проблемы разве решишь поцелуями. Отстранился, отдышался.

 — Пойдем, Лягушонок, перед смертью не надышишься. И ты права, в самом деле, не съедят же нас родители. Папа тоже давно траванулся твоим обаянием.   

— Конечно, не съедят, — успокаивала меня Инна, — ты вообще невкусный, слишком пресный.

— Зато ты, блин, чересчур острая.

И до безумия вкусная, я не удержался, попробовал, всю и везде вылизал.

Решительно вышел из машины. Все, хватит, наступило время обозначить свои права на Солнышко и отстоять перед всем миром свою любовь. Инна тоже вышла. Побледнела вся, бедненькая, позеленела, глазюки – огроменные тревожные блюдца, зацелованные пухлые губы кажутся еще больше.  Ну, в самом деле, испуганный лягушонок. Схватил ее холодные пальчики в свою ладонь и решительно направился к подъезду, нажал на кнопки домофона.

— Кто? — послышался напряженный голос мачехи.

— Дмитрий Царевич с лягушонкой прискакал.

Тетя Наташа засмеялась.

— Заходите, ждем…

Домофон пикнул, дверь отрылась. Сделал глубокий вдох и ринулся внутрь, волоча за собой своего Лягушонка.

— Царевич, —  недовольно бурчал Инна, — самомнение у некоторых ого-го, просто зашкаливает.

— Не злись, — довольно улыбался я, —  в следующий раз скажу Синьор Идиот и прекрасная Жар-птица пожаловали.  

 Так, держась за руки, мы и зашли в квартиру.  В коридоре нашу делегацию встречали родные, а еще почему-то Полина.

Зачем она сюда приехала?! Черт, с ней я хотел поговорить позже, и с глазу на глаз.

— Милый,  я так скучала! —  бросилась прекрасная блондинка ко мне на шею, а ведь раньше, помнится, не любила выражение чувств на людях. Мое рыжее солнце побледнело еще сильнее. — Какой ты молодец, нашел свою взбалмошную сестренку. А у меня есть потрясающая, просто великолепная новость. Я специально ничего не говорила твоим родителям, хотела объявить, когда все соберутся. Знаешь, мы очень своевременно решили пожениться. Милый, ты скоро станешь папой!

Меня словно мешком по голове стукнули, и ух, пол провалился под ногами, создавалось ощущения полета в бездну,  где ждала холодная леденящая душу стужа, грозившая разлукой с моим Лягушонком. Хотелось кричать:  «Какого хрена происходит?»  

Ох, совершенно не те эмоции должен испытывать будущий отец.

 Полина, прижимаясь ко мне, продолжая что-то лепетать о нашем счастливом будущем, а я с тоской смотрел, как гаснет на глазах мое солнце, как зелень ее глаз заполняется слезами. Инна дернула рукой, пытаясь убрать свои пальцы из моей ладони, но я только сжал их сильнее. Если наши руки разорвутся, то я точно полечу во мрак, где нет для меня больше радости, только вечные сожаления и зеленющая тоска.

— Димочка, ты рад?! — светилось торжеством миловидное личико Полины.  

Чертовски, млять…

По Инниным щекам покатились слезы, а зацелованные мной губы задрожали. Родители шокировано уставились на наши соединенные руки,  и только Полина ничегошеньки не замечала, не обращала внимания на мое молчание, продолжая лепетать:

—Я так хочу, чтобы у нас родился сыночек, такой же умный и красивый, как и его отец.

Лягушонок,  резким движением снова попыталась вырвать руку из хватки моих пальцев. Не желает слышать этот бред?! Хочет убежать от меня? А что, если опять, желая избавиться от душевной боли она полезет на липу, или еще куда-нибудь влезет. Не позволю!  Еще сильнее, даже грубо, сжал ее пальцы в своей ладони. Не хочу лететь в бездну, не смогу без моего Солнца.

— Полина, —  голос  глухой и словно надтреснутый, — ты ведь не хотела детей так скоро?

— Да, не хотела, —  несколько нервно засмеялась Снегурочка, по-прежнему не обращая внимание на то, что я не отпускаю руку сводной сестры, — думала, надо сначала пожить для себя, сосредоточиться на карьере. Но так бывает, — пожала плечиками моя невеста, —  не всегда получается жить по плану.

Разве?! Мне всегда импонировала в ней эта черта — все до мелочей планировать, нравилось даже ее  маниакальное стремление к чистоте и правильному расположению вещей. Сам  тот еще педант и аккуратист, каких поискать. С Полиной я никогда не забывал о предохранении, и она никогда не забывала мне о нем напоминать. Так меня накрыло только с Инной. Только она способна вызвать подобный шквал эмоций, что сам себя не узнаёшь и голову теряешь. А вот Лягушонок вполне может оказаться с икринкой внутри.  Ведь ни первый раз в номере, ни второй раз на берегу моря я не подумал о предохранении.  А третий раз, когда пробовал ее на вкус, вспомнил, не совсем же я на голову контуженный, но поленился идти за презервативами. Жар-птицу мне хотелось чувствовать без всяких прослоек, ведь это нереальное удовольствие. Поэтому попрактиковался в прерванном половом акте.

— Полина, мы ведь всегда предохранялись?! — напомнил я.

Снегурочка опять как бы беззаботно рассмеялась, только сейчас в ее смехе была наигранность.

— Что за допрос, милый?  Всем известно, не существует 100 процентных способов защиты. Ну, может это и к лучшему, любимый,  ты ведь хотел детей прямо сразу.

 — Дим, а почему вы с Инной за  руки держитесь? — вдруг спросила глазастая и не отличающаяся тактичностью Ульянка.

Лягушачьи щеки покраснели, она опять стала вырываться,  но я крепко, словно от этого зависела вся моя жизнь, держал тонкие  пальцы в капкане своих рук. Родители же находились в таком явном шоке, что кроме слов приветствия, вообще больше ничего не смогли произнести.

 Полина тоже посмотрела на наши соединенные руки, прекрасное лицо исказила злая гримаса.

— Я не понимаю, Дима, ты не рад новости?!

А  может мне почудилась злая гримаса, сейчас на меня снова смотрело лицо милой доброй Снегурочки, только в голубых глазах явная паника.  

Под ложечкой засосало. Сглотнул.

— Полина, прости, хотя  вряд ли такое возможно простить, я перед тобой страшно виноват, но свадьбы не будет, — произнес твердо и посмотрел в красивое лицо теперь уже окончательно бывшей невесты.

Тетя Наташа потрясенно закрыла рот руками. Отец посуровел, наверное, осуждает. Правильно, налажал  по всем фронтам. Самому себе рожу хочется набить. Как я мог поверить словам Тухлого и закрутить эту затею с женитьбой?  

Снегурочка растерянно хлопала  глазами, а ухоженные ручки с лаконичным французским маникюром мелко подрагивали.

— Полина, ты чудесная девушка: умная, образованная, организованная, очень красивая, с прекрасными манерами. Я тобой всегда искренне восхищался, ты мне казалось идеальной спутницей жизни, но... восхищение не равняется любви. Я только сейчас это понял.

Зеленые глаза моего рыжего солнца, смотрели с удивлением: «Неужели ты, правда, выбираешь меня?». Родителей, того и гляди, удар хватит.

— Я н-не понимаю, что ты такое говоришь?! — голос прекрасной блондинки жалостливо дрожал. — У нас свадьба через четыре дня. Мы  так долго готовились. Все идеально продумали. Приглашена куча гостей, оплачен ресторан, заказана фото и видеосъемка.

— Поля, будет неправильно, если состоится эта свадьба. Мы не сможем стать счастливыми.

— Но у нас похожие вкусы, общие цели и стремления, мысли, размышления о жизни. Почему мы будем несчастливы?! — почти кричала моя бывшая невеста.  

Надо отдать должное Лягушонку, сегодня она была тихой, не язвила как обычно, не подливала масла в огонь, чувствуя вину перед Полиной, тактично помалкивала.

— Мы слишком одинаковые, наверно, рано или поздно нам стало бы вместе скучно. Кроме того… Прости, Поль, но я понял, что люблю другую девушку.

— Н-но я беременная, —  выдвинула убийственный аргумент Полина.

Мое солнце тоже возможно беременная. Прямо бык-производитель.

Впрочем, беременность Снегурочки весьма сомнительна, не могут у двух таких педантичных людей случиться не запланированные дети. Скорее всего, Полина, наняла частного детектива, помнится, она выдвигала эту идею, когда я уезжал на поиски Инны. Детектив, наверняка, что-то увидел, возможно, даже откровенную эротику в нашем исполнении, мы ведь не скрывались особо. И сегодняшняя радостная новость просто попытка мной манипулировать.

— Обещаю, если ты действительно беременна, я постараюсь быть этому ребенку хорошим отцом. Но это не меняет моего решения по отмене свадьбы…

— Ты не можешь так со мной поступить! —  визгливо закричала Снегурочка, — Это бесчеловечно! Ты ведь не такой подлец!

Кожу щек стало покалывать краснотой. Горько усмехнулся:

—  Ну, уж точно не Мистер Совершенство.

Зеленые глаза моего Лягушонка согревали, поддерживали, как бы говорили:  «Даже если весь мир от тебя отвернется, я буду с тобой». Тонкие  пальчики легонько, придавая мне решимости, сжали мои пальцы.

— Александр Дмитриевич, скажите вашему сыну,  нельзя так поступать со своей  невестой. Таких девушек, как я, не бросают. Это очень жестоко!

Отец кашлянул:

— Дима, ты хорошо подумал? Выглядит совершенно по-сволочному.

—  Ничего себе, страсти как в кино, — будто бы даже с восхищением сказала Ульяна, такая же непосредственная и языкастая, как старшая сестра.

— Уля, — цыкнула на нее тетя Наташа, — марш в свою комнату.

Да уж, ситуация, в какую сторону не ступи, я везде получаюсь сволочью  и мудаком… на другой стороне ведь отдавшая мне свою девственность, возможно беременная, с детства любящая меня Рыжая.

— Подумал, очень хорошо подумал, папа, — и посмотрел отцу в глаза, прямо и открыто. Я не хочу жить без солнца. Надеюсь, он  меня поймет, ведь он тоже любил и любит тетю Наташу.

— Сволочь! — совсем не нежно отвесила мне пощечину Полина, — блудливая скотина! — теперь прилетело по другой щеке. Я не закрывался, заслужил все ее удары и даже больше. — Я выбрала тебя, несмотря на то, что ты  из обыкновенной семьи, без всяких связей и состояния. Но ты, скот, разрушил все мои мечты!

Какая, однако, Снегурочка высокомерная. А ведь у нее и раньше проскальзывало это важничанье, словно она, из-за того что богата, училась в Англии, и в роду прослеживаются отголоски дворянской крови, ставила себя на ступеньку выше всех остальных.

— Полинушка, пожалуйста, не надо так нервничать,  — подала голос Тетя Наташа, — давайте все немного успокоимся.

Полинушка с перекошенным от злости лицом повернулась к ней.

— Это вы виноваты, шлялись со всяким отребьем и вот и получилось… отребье…  Непонятно от кого родили эту рыжую гадину. У нее совсем нет совести, даже перед старшим братом ноги раздвинула.

Тетя Наташа побледнела от такого оскорбления.

— Ого, а  прекрасная снегурочка при ближайшем рассмотрении оказалась злой снежной королевой, — не смогла удержаться от язвительности Лягушонок. Она всегда защищала своих.

И получила по губам.

— Невоспитанная хамка! Шлюха!  Это все из за тебя, рыжая Гадина! — совершенно не выбирая слов, теряя человеческий облик, злилась некогда казавшаяся идеальной женщина. — Знаешь, что мужики падки на длинные ноги, пухлые губы и отсутствие мозгов!

Боясь, что рыжая сейчас ответит, вцепиться ей в волосы, и завяжется потасовка, толкнул Инну за спину, вставая живым щитом между двумя горящими негодованием девушками. 

— Полина успокойся! — уже повысил голос я. — Оскорбляй сколько угодно меня, но не трогай мою семью.

Странно, но Лягушонок не полезла в ответ драться, не поверю, что струсила, просто, как и я, чувствовала себя виноватой, понимала, что злая снежная королева появилась не просто так. Мы отправили ее в нокаут, а лежачих не бьют.

— И ты меня, дипломированного юриста-международника из прекрасной семьи, променял на неизвестно от кого рожденную шлюху, которая снимается для рекламы прокладок!?

Лягушонок воинственно пыхтела за спиной… Кажется ее терпение на исходе.

 — Так!  — гаркнул отец, — давайте, пожалуйста, без взаимных оскорблений.

Но злую фурию Полину уже было невозможно остановить, она не контролировала себя, прекрасное лицо перекосилось, руки ходили ходуном.

— Как я могу успокоиться, если жених меня променял на рыжую потаскуху! Если  он бросил меня за четыре дня до нашей идеальной свадьбы. Кем ты себя возомнил?! Выскочка недоделанный. Папа тебя уволит, ты не найдешь себе места ни в одной  приличной компании!

Господи, Полина казалась всегда такой собранной и воспитанной…  А внутри  оболочки идеальной женщины, оказывается, была спрятана нервная истеричная  эгоистичная высокомерная особа. А я не видел, потому что меня вполне устраивала идеальная оболочка. У нас с Полиной и близости особой не было душевной. Так, союз двух людей, стремившихся перед всеми выглядеть идеальными. Чтобы другие посмотрели, позавидовали: вот у них жизнь точно удалась. Невольно содрогнулся, а ведь рано или поздно я бы понял никчемность таких стремлений. Не всегда же мне быть слепым ослом. Да, рано или поздно захотелось бы развернуть красивый фантик и посмотреть, что внутри.

Сейчас внутри была истерия… Блондинка вдруг начала бросать на пол все, что попадалось на пути, с комода шкатулки, расчески, всякие девчачьи безделушки, духи, лаки для волос и прочую лабуду. Все шокированно, не решаясь вмешаться, замерли, смотря на вакханалию Снежной Королевы.

— Полина, спокойно, — вытянув руки вперед, попытался призвать к ее благоразумию.

Но бывшая невеста не слышала, не способна была сейчас здраво мыслить. Вдруг мгновенно схватила  массивную стеклянную статуэтку которая так нравилась тете Наташе, замахнулась, целясь в  мое рыжее солнце, которая зачем-то высунулась из-за моей спины, ринулся вперед, пытаясь предотвратить удар… Чуточку не успел, статуэтка опустилась на точеное плечико Рыжей, главное, что не на голову. Она и так у меня ненормальная. А казавшаяся идеальной Снегурочка, по факту, на голову совсем больная. Так и не послушавшаяся маму Ульяна завизжала, Лягушонок закричала от  боли, папа разрядился отборным трехэтажным матом, который редко употреблялся в нашей семье. Обхватил тонкие запястья Снежной королевы, надавил, вынуждая бросить статуэтку, скрестил ее руки и завел их за спину, спеленывая словно смирительной рубашкой.

— Тише, тише, успокойся, — почти ласково шептал я.

Но Снегурочка не слушала, бесновалась, пыталась освободиться, явно была не в себе.

— Позвоните, пожалуйста, Виктору Анатольевичу, у нее истерика.

— Тише-тише, Полина, тише… Все наладится. Ты очень красивая, умная, и все у тебя будет хорошо.

* * *

— Ну, рассказывайте, как нам понимать сегодняшнее представление? —строго спросил отец, когда, после второго, уже более тихого, но гораздо более масштабного скандала, устроенного Виктором Анатольевичем, с угрозами увольнением и даже тюрьмой, мы сели всей семьей в гостиной, чтобы поговорить.

Я снова держал Рыжую за руку, нужно отогреться после злых объятий Снежной  королевы.

— Папа, тетя Наташа, дорогая моя семья, мы с Инной любим друг друга.

— Ого, класс! Значит, свадьба все-таки будет! — спрашивала суперсообразительная и очень тактичная Ульяна.

— А раньше вы не могли этого понять, не за четыре дня до свадьбы с другой девушкой.

— Лучше поздно, чем никогда, — тихонько подала голос Инна.

Отец наградил ее таким взглядом, что она сразу стушевалась и, вызывая целую волну щемящей нежности, спрятала лицо у меня ну груди.

— Если честно, я долго тупил, думал что это… — замолк пытаясь подобрать подходящее слово. Да чего уж  там, люди все взрослые. — только  похоть. Мучился, боролся с собой.

— И, кажется, не победил, — лукаво улыбнулась тетя Наташа,

— Победила Рыжая, прямым попаданием прямо в сердце и другие места организма.  

— Ага, знай наших! — радовалась Ульяна.  

Пожалуй, про похоть ей было рановато слышать.

— Ну, надо же, — удивлялась мачеха, — а мы ничего не замечали. Нет, у меня возникала пару раз мысль, что Инна к Диме дышит не совсем ровно, помнишь, Саш я тебе говорила, уж слишком рьяно она к нему цеплялась. Но Дима казался совершенно равнодушным и никогда не велся на ее выходки.

Еще как велся, будто бык на красную тряпку.  

— Ключевое слово «казался»… На самом деле, стоило мне только увидеть Лягушонка  после своего возвращение из Европы, так и загорелся.

— А у тебя как?! —  сурово спросил отец, обращаясь к Рыжей. — Серьезно, или чисто спортивный интерес. Ведь в чужие отношения влезла?!

— Знаете, какое желания я загадывала каждый Новый год  под бой курантов, причем лет с 12, наверное? Чтобы  Дима в меня влюбился!

Все засмеялись, Рыжая одним предложением смогла всех растрогать и убедить в искренности своих чувств.

— Ура! — захлопала в ладоши Ульяна, — значит, Дед Мороз все-таки существует.