ГЛАВА 13

Мой отец. Слова эхом разлетелись по комнате, они звенели в ушах, но я все еще не могла до конца поверить в них. Так много раз задавалась вопросами: кто он, где он, жив ли, бросил ли нас? Ответа никогда не было, мама упорно молчала, она постоянно чего-то боялась, словно лишнее слово могло сыграть с ней злую шутку.

Я с волнением взглянула на мужчину, он обнимал маму и тоже улыбался, счастье отчетливо читалось на их лицах. Улыбка – редкое явление для мамы, за прожитые годы я могла по пальцам одной руки пересчитать их. Искренняя радость была связана только со мной, во всех остальных случаях – фальшь.

Внешность у мужчины была самой заурядной, я не могла сказать, что он привлекательный, с кривым носом и тонкими губами, худощавым телосложением. Однако что-то мама смогла в нем разглядеть. Я совершенно не помню его, мне всегда казалось, что если однажды увижу фотку отца, то непременно узнаю. Оказывается, в моей памяти его нет.

Я аккуратно положила потрепанное фото на стол, оно много значило для Василия и тем самым дало мне горькую подсказку.

– Он…

Туров ответил за меня:

– Твой отец, Ева, мой двоюродный брат, Алексей Владимирович Туров.

– Я не знаю, что сказать…

Новость застала меня врасплох. Я вдруг вспомнила, как единожды мама сказала мне: дядя Туров однажды поможет тебе. Отчим услышал и избил ее, после этого она молчала, но время от времени намеками возвращала меня в тот злосчастный разговор. Я думала, «дядя» – это образно, а на самом деле все намного сложнее.

– Я могу догадаться, о чем ты думаешь.

Василий был напряжен, он неестественно выпрямил спину и тихонько постукивал кончиком ручки по столу. Вот честно, лучше бы речь пошла про Руслана, я полностью была выбита из колеи и не знала, как мне себя теперь вести. Наша жизнь могла сложиться иначе, мама была бы жива, забери нас Туров в свой дом. Почему он позволил нам жить с убийцей двоюродного брата?

– У меня с самого начала сложилось об Ульяне неправильное мнение, я считал ее охотницей за деньгами. После смерти брата оно прочно закрепилось поступком Черных. Он открыто заявил, что они с Ульяной вынашивали план по захвату власти. И вдруг она выходит замуж за убийцу ее мужа, что я должен был подумать? О тебе я узнал уже после, Черных представил тебя как свою дочь, как плод большой и чистой любви.

Отчим всегда при посторонних называл меня любимой дочерью, наедине же считал жалким отродьем, но полезным из-за красивой мордашки. У него были планы на меня, я знала это с самого детства. Меня не тронули слова Турова, наоборот, разозлили до крайней точки кипения. Мама всегда была доброй и искренней, деньги никогда не имели для нее весомости.

– Ты наверняка уже задалась вопросом, почему же я просто не прибил гниду Черных. Вместо этого, мешаю ему вести бизнес и рушу планы.

Я пожала плечами, мне уже все равно. Хотелось поскорее убраться из этого дома и забыть разговор, как кошмарный сон. Мне не обидно за свою испорченную жизнь. В конечном итоге, я встретила Бэху и полюбила его всем сердцем, несмотря ни на что. Но мама страдала из-за одного упрямого барана и погибла от рук садиста. Она пыталась защитить меня, оградить от грязи и мерзости.

– Однажды Руслан совершил непростительную ошибку. Сделал то, за что ему должны были отрубить руки, он мог страдать оставшуюся часть жизни. Может даже, его бы убили в конечном итоге.

Я ощутила леденящий душу ужас и тяжело сглотнула. За что ему должны были отрубить руки? Мне стало тяжело на душе, но я кое-как прохрипела:

– О чем вы?

– Мальчик желал мести и… – Я видела, что Туров колеблется, не знает, как правильно сказать и перебила:

– Чуть не убил меня?

– Что ж, – мужчина спокойно выдохнул, ему действительно было тяжело, – тогда я буду говорить открыто. Черных догадывался, что рано или поздно Руслан придет за кем-то из его семьи. Не сложно догадаться, что целью стала бы невинная малышка, и он дождался этого дня. На то время не просто было сделать видео и фото, но Черных не поскупился и получил изумительный компромат.

Значит, те фото были сделаны по заказу отчима. А я все задавалась вопросом, кому это нужно было? Хотел ли он, чтобы Бэха действительно убил меня? Вдруг Рус испортил его планы, и поэтому отчим разозлился, увидев меня живой в тот день?

– Черных перешел дорогу многим людям, ему нужно было позаботиться о своей безопасности. Он шантажировал меня Русланом, грозился сдать мальчика под криминальный суд, а это – верная смерть. Мне пришлось отказаться от смертной казни Черных ради памяти моего покойного друга, но мстить мне никто не мог запретить.

Судя по всему, Руслан даже не догадывается о том, какую свинью подложил Турову своим импульсивным решением. У меня не было слов, я запуталась во всей этой странной истории. Черных шантажировал маму, и еще многих других людей, что им двигало? Зачем добровольно переступил черту?

– Я ничего не рассказывал Руслану, и ты не говори. В тот день я отругал его и сильно избил в наказание, заставил работать, чтобы отрабатывать еду и проживание в доме. У меня никогда не было злого умысла, тяжелый труд выбил из головы мальчика много дури, но желание мести осталось до сих пор. Не вини его за тот поступок, шестнадцатилетний подросток потерял контроль, потому что у него отобрали самое ценное, что есть в этой жизни. Вини только меня, это я в свое время не поверил Ульяне и обрек ее и тебя на страдания. К сожалению, правда всплыла лишь после смерти твоей матери.

Я вскочила с кресла и указала пальцем на Турова:

– Да кого теперь волнует правда? – прокричала со слезами на глазах. – Прошло восемнадцать лет, вы думаете, я на радостях кинусь вам на шею с обнимашками?

– Я не жду этого, Ева, – Василий вздохнул. – Я следую последней воле твоей матери.

Мне пришлось ухватиться ладонями за край стола, колени подогнулись, я постепенно теряла твердую почву под ногами. Последняя воля… Стойко держалась долгое время, но в конечном итоге слезы хлынули с глаз нескончаемым потоком. Я отчаянно рыдала, выплескивая наружу всю скопившуюся за многие года боль.

Туров даже с места не сдвинулся, мне и не нужно было его утешение. Я возненавидела мужчину всем сердцем, ноги моей больше не будет в этом доме. Может, он и любил своего двоюродного брата, но мы с мамой стали для него мусором в огромном океане, плывущим по течению. Я постепенно пятилась к двери, к спасительному выходу, но Василий остановил меня:

– Прежде, чем уйдешь, забери кое-что.

Он достал из ящика стола обычный почтовый конверт и вложил в него фото мамы с папой. Наверное, от сердца оторвал. Как только я забрала его, Туров высказался с трагичной улыбкой:

– Считаю, что выполнил оба желания Ульяны. Знаю, ты не придешь ко мне за помощью, но у тебя все еще есть Руслан. Этот мальчик ради тебя даже звезду с неба достанет, так что мое сердце будет спокойно.

Я больше не могла слушать Турова, меня не успокаивали его слова, они еще сильнее толкали в рефлексию. Резко открыла дверь и случайно врезалась в чью-то каменную грудь.

– Что с тобой? Ты вся трясешься.

Руслан, Боже! Я даже не успела ничего сделать, он первый крепко обнял меня и ласково поцеловал в макушку. Рядом еще кто-то стоял, но я не смогла разглядеть из-за пелены слез.

– Ты никогда не считаешься с чужими чувствами! – прогремел Саша. – Думаешь, ей нужна была твоя правда прямо сейчас?

– Прекращай, – Бэха дернул друга за руку, пытаясь успокоить, но Слона уже понесло, в нем также накопилась немалая обида.

– Может, Рус и обязан тебе, но не я. Не стану плясать под твою дудку, не хотел тогда, а теперь и подавно. Я только вернулся, а ты снова нашел мне элитную сучку, подсунул, словно кобелю для случки. Хочешь внуков, жени Костю или Жеку, на крайний случай, у тебя все еще есть другие сынки.

Я икнула от неожиданности и перестала плакать. Боже, бедная Лина, видела ли она ту девушку? Туров наверняка никогда не разрешит им с Сашей быть вместе, даже если они и не кровные родственники. Я отстранилась и взглянула на злое, покрасневшее лицо Василия.

– Знаешь, я тут подумал. Уходя из дома, я совершил огромную ошибку, – Туров вмиг оживился, в глазах появилась надежда, но Слон разбил ее вдребезги: – Я струсил, оставив в твоем доме свою душу и сердце. Страдал много лет, а ведь мог уже быть таким же счастливым, как Бэха.

– Что ты хочешь сказать этим? – Василий сощурился. – Я всегда тщательно выбирал для тебя невест, каждая из них…

Саша рассмеялся, перебивая отца:

– А ты не забыл, как одна из них пыталась отравить меня? – Туров побледнел, но все еще держал подбородок гордо поднятым. – Знаешь, почему Марта так сделала? Она не мне желала смерти, а Лине. Думала, если устранит соперницу, я смирюсь и женюсь на ней.

– Ты… – Василий вдруг схватился за сердце, но никто из мужчин даже с места не сдвинулся.

– Я знаю все, что ты хочешь мне сказать, но твоя ложь больше не сработает. Я забираю Ангела, и как только Бэха разберется с Черных, мы уедем. На этот раз, навсегда.

Слон развернулся и ушел, но Рус остался, я решила тоже подождать. Меня всколыхнуло признание Саши, стало понятно, почему он никогда не брал еду из моих или чужих рук. Вся его злость и отрешенность сразу обрела смысл. И даже та ужасающая татуировка на груди с сердцем под замком.

– Почему ты не можешь дать им с Ангелиной быть счастливыми? – Бэха крепче прижал меня к себе, словно боялся, что я убегу от него. Не дождется. – На самом деле, я хотел сказать, что с Черных вопрос решен. Его уберут уже сегодня, Мясник лично проконтролирует и уничтожит тело.

Меня передернуло от упоминания генерала, но в данном случае уж лучше пусть будет так. Руслан погладил меня по спине и продолжил:

– Конечно, я хотел бы лично вырвать горло ублюдку, но пускай теперь руки марают другие. Мясник рассказал о твоей жертве ради меня, но я и так обо всем догадывался. Спасибо за это. И за то, что многие годы останавливал от кровавой мести.

Василий молчал некоторое время, мы уже собрались уходить, но он остановил нас:

– Руслан, – он обернулся, – будь ему и дальше верным другом, за тобой он готов идти даже на смерть. Я позабуду о собственной гордости, пусть живет так, как хочет. Будьте счастливы, и надеюсь, что однажды придете ко мне за помощью или в любой другой ситуации. Двери моего дома всегда открыты для вас всех.

– Мы – братья, – Рус подмигнул Турову. – Мой дом – его дом. Даже если деремся, мы все еще есть друг у друга, никто не посмеет встать между нами.

Я ощутила, как запылали щеки, и мгновенно спрятала лицо у Руслана на груди. Он тихонько хохотнул, понял, гад, о чем я только что подумала. Кажется, Василия устроил ответ, Бэха поднял меня на руки, я все еще чувствовала себя неловко, он решил для меня эту проблему. Унес подальше ото всех. От порыва свежего воздуха я мгновенно расслабилась и облегченно выдохнула.

Рус присел на лавочку, все еще держа меня на руках, не позволял отстраняться. Да я и не хотела. В его нежных объятиях я была защищена и спокойна, а больше мне ничего не нужно. Я нашла свою тихую гавань.

– Можешь злиться на меня, кричать, ругаться или бить, но, Ева, – Бэха замолчал, я несмело подняла на него взгляд и прикоснулась пальцами к щеке.

Он выглядел уставшим: лицо немного осунулось, стало бледным, и под глазами появились черные круги. Спал ли Рус вообще за последние дни?

– Я не отпущу тебя, – любимый обхватил мои щеки ладонями, посмотрел прямо в глаза. – Если уйдешь, буду преследовать всю жизнь, не дам другим мужикам даже шанса взглянуть на тебя! Ты – только моя!

– Такой властный, да? – я нахмурилась и сделала вид, будто рассердилась. Сама же посмеивалась про себя и потирала ручками от нетерпения. Скажет или нет? Пусть только попробует не сказать три заветных слова, ударю!

– Да, я такой, – ответил он без колебаний. – Ты ведь меня сама выбрала, полюбила со всеми недостатками, чего теперь жалуешься? – Ой-ой, сколько обиды было в голосе.

– Ты такой…

Не дал мне договорить, перебил самыми желанными словами:

– Я люблю тебя, моя девочка.

– Дурак, – всхлипнула и легонько стукнула Руслана по плечу, – знаешь, как долго я ждала этих слов? Уже могла двадцать раз разлюбить за это время. Я тоже тебя люблю и хочу предупредить сразу: если надумаешь снова бегать от меня, то это я буду преследовать тебя всю жизнь. Я тоже властная, выколю глаза любой девке, пусть только попробует взглянуть на моего мужчину!

Бэха рассмеялся, а мне безумно нравилась его улыбка, ведь она была предназначена мне одной. Под шумок он достал из кармана джинсов бархатную коробочку и открыл перед моим носом. Бриллиант сверкнул на солнце, ослепляя на секунду.

– Выходи за меня.

Я застыла в немом шоке. Молчала и не давала ответ, Руслан поставил меня в тупик. В душе я была готова прокричать хоть сто раз «да», но ведь…

– Мы что, не женаты до сих пор? – тупой вопрос рассмешил любимого.

– В то время я эгоистично хотел привязать тебя к себе, но и подумать не мог, что ты реально полюбишь меня. Штамп в паспорте – это всего лишь предлог. Мы можем в любой момент обвенчаться. Можем даже развестись и жениться заново. Я сделаю все, что ты захочешь, даже… – Рус замолчал, ему стало тяжело говорить. – Это будет не просто, но я готов попробовать жить другой жизнью, а всю свою власть отдать Слону.

Я снова заплакала. Последние слова были намного лучше банального признания в любви и предложения. Он собрался отказаться от своего наследия ради меня, но я не была уверена, что смогу принять такую жертву.

– Ну что не так, милая? – Бэха стер слезы с моих щек и осторожно поцеловал в губы. – Просто скажи мне, и я…

– Не надо, – всхлипнула, перебивая любимого. – Не бросай все, чего добился огромным трудом с нуля. Возможно, эгоистичная часть меня хочет этого, но как я смогу быть счастлива, зная, что ты отказался от всего?

– Я уже принял решение, проблем не будет.

– Значит, переприми, – я надула губы.

– Переприми, – Рус хохотал, на его смех как раз подошли Саша с Линой.

Они шли в обнимку, на их лицах читалась радость. Я заметила в руках Слона свою сумку и улыбнулась. Даже мои вещички собрали, какие милашки.

– Я же говорила, что мы рано вышли, – проворчала девушка, увидев кольцо, оно все еще было в руках Руслана.

– Я согласна.

Быстро достала элегантное колечко и надела на безымянный палец, мило похлопала ресничками на удивленный взгляд любимого.

– Вот видишь, а не вышли бы, хрен бы Ева согласилась, – Саша заржал, Лина толкнула его локтем в бок, и он тут же заткнулся.

Она укрощала его, как тигра в цирке, мне нравилось наблюдать за ними. Я говорила Руслану, что долго ждала признания, но по сравнению с Ангелиной, мое ожидание оказалось пустяком.

– Давайте уберемся отсюда, меня душит этот особняк.

Я была полностью согласна с Сашей. Никто не возражал. Лина бежала впереди всех, словно уже не могла дождаться исторического момента.