ГЛАВА 6

Трое охранников сидели в холле и ждали. Можно поспорить, у верзил накопилось множество вопросов, они должны были слышать громкие удары о стену и крики Бэхи. Три пар глаз мгновенно сосредоточились на нас, Руслан встал предо мной, загораживая от любопытных мужиков, но я все равно ощущала на себе их липкое внимание.

– Слон, бери парней и езжай на квартиру старухи. Лично проверишь обстановку; если нужно будет – зачисти.

Мне показалось, что Руслан в этот момент провел пальцем по горлу. Воцарилось молчание. Слон – это и был тот верзила, что сидел со мной на заднем сидении. Очевидно, Бехтеров доверял ему, но у меня все они находились под подозрением. Тишина длилась слишком долго, такое ощущение, будто между ними шла молчаливая борьба, и в конечном итоге выиграл Руслан.

– Вот увидишь, я окажусь прав, – Слон был чем-то крайне недоволен. – Не было залетных, мои пацаны ничего не упускают из виду, а верить словам…

– Умолкни, – грубо велел Бэха, и я сразу все поняла.

А ведь я соврала Слону, сказала, что меня нашли совсем другие ублюдки, может, стоило объясниться? Или у него рыло в пушку? Какая разница, те или другие, в городе были залетные – шавки отчима. И пацаны Слона их по каким-то причинам пропустили. Или упустили. Нет, не могла я ему доверять, и объясняться не собиралась. Не велика честь.

И снова наступило странное молчание, а спустя несколько мгновений Бэха заговорил:

– Ева, иди в мою комнату.

Это был приказ со сталью в голосе. Мне не оставалось ничего иного, как подчиниться. Все ясно, разговор не для моих ушей. Около лестницы на второй этаж я специально обернулась: никто из троих верзил не осмелился смотреть в мою сторону. Слон буравил Руслана тяжелым взглядом, а двое других покорно ждали указаний. Они не смели вставлять слово перед хозяином и Слоном. Кем бы он ни был, чувак явно пользовался авторитетом.

Не стала задерживаться и поднялась на второй этаж. Дом я знала практически досконально: где располагается каждая спальня, где сидит охрана, сколько на каждом этаже камер. Но сейчас кое-что меня заинтересовало. Комната в конце коридора всегда была закрыта и под запретом, никогда ее не просили убирать. Открытая дверь взбудоражила меня до мурашек по коже, во мне проснулась любопытная женская натура, я тихонько прокралась по коридору и остановилась около комнаты Руслана. Эти две спальни находились практически рядом, может, он там поселил Машу? Да, наверное, так и есть.

– Да ладно тебе, забей.

Я не хотела подслушивать, но все равно встала, как вкопанная, затаила дыхание. Слабый и хриплый мужской голос был мне знаком. Что странно, слишком знаком, словно и раньше его где-то слышала.

– Я знаю своего брата, порезвится и выбросит, как многих других до нее. Не парься, ты лучше в сто раз.

Он еще даже не видел меня, не знал, как человека, а уже смел строить предположения. Слова мужчины больно ударили по самолюбию, он защищал Машку, успокаивал. Неприятное ощущение кольнуло на сердце, ведь я не знала наверняка, что будет завтра. Ходила по зыбкой земле в надежде на удачу.

– Ты просто ее не знаешь, – хныкала Маша, – стерва своего не упустит. Да она уже чувствует себя хозяйкой, указала мне на дверь, как уличной шавке. Что мне делать, как объяснить Руслану, что моя бывшая соседка по квартире – шлюха? Поговори с ним, он тебя точно послушает. Пусть выгонит ее прямо сейчас, не меня.

Это кто ж еще своего не упустит? Я кипела от злости, адреналин бил ключом внутри, но титаническими усилиями вынудила себя оставаться на месте. Ворвись я в комнату и закати ей скандал, ничего не выиграла бы, а только поставила бы себя в неудобное положение. Тут нужно действовать тоньше. Брат Бэхи на ее стороне, но, черт возьми, это я спасла его в подворотне, Машка испуганно поджала бы хвост и прошла бы мимо. Стоило намекнуть ему, благодаря кому он все еще жив.

– Какого черта?! – нервно воскликнул мужчина, напряглась и я.

С улицы внезапно стали раздаваться выстрелы, Машка закричала в историке, а я едва не пропустила момент, когда брат Руслана выскочил из комнаты. Рывком распахнула дверь и юркнула в спальню Бэхи, успела заметить через щелочку широкую фигуру. Мужчина прихрамывал и опирался на трость, но все равно побежал вниз, на разборки.

Машка не прекращала орать, я заткнула уши, не в силах сосредоточиться из-за ее воплей. А вдруг отчим приехал? Только бы не он… Пусть это не его люди устроили во дворе дома перестрелку, пожалуйста! Я же еще ничего толком не успела рассказать Руслану…

Подскочила к окну и слегка отдернула штору. Темень, ничего не видно. На улице даже фонари не горели, будто их специально вырубили, черт. Все равно не разглядеть, что происходит, я мигом присела на корточки, не хотелось поймать шальную пулю.

Прошло некоторое время, выстрелы прекратились. Воцарилась гробовая тишина. Она неприятно давила на меня, дурные мысли сами по себе полезли в голову: а вдруг Руслана ранили или… нет, даже думать об этом не хотелось. С ним все хорошо, он сильный, умный мужчина и не допустит осечек. Но что, если…

Ладно, плевать на условности, мне нужно было проверить, убедиться, что случилось с Бехтеровым. Я встала и с решимостью побежала к двери и как раз столкнулась с Русланом. Он вошел и громко захлопнул за собой дверь. Жив! На нем ни царапинки, какое счастье! Я бросилась ему на шею, всхлипнула от облегчения. Мужчина не обнял в ответ, но он стоял рядом, и на тот момент мне хватило и этого.

– Цела?

– Да, – выдохнула ему в губы.

Рус не дал себя поцеловать, отстранился. Он подошел к окну и выглянул на улицу, затем снова сосредоточился на мне. Лицо Руслана перекосилось от ярости, покраснело. Я невольно попятилась, меня пугали резкие перемены его настроения. Кто знает, что мужчина сделает в следующую секунду? Казалось, вся его злоба была направлена именно на меня. Дверь была так близко, я почти дошла до нее…

– Куда собралась? – рявкнул Рус.

– Ты злишься…

– Я, нахрен, в ярости! – заорал он, подался вдруг вперед, но в последний момент отскочил ближе к окну.

С ним что-то происходило, я же видела, как Руслан пытается бороться с собой. Он боялся подойти, но и стоять на расстоянии оказалось для него сродни пытки. Никто не захотел бы добровольно идти в клетку к тигру, но я рискнула. Не важно, хищник ты или добрый зверек, всем нужна ласка и тепло. Поддержка. Мне было страшно до дрожи приближаться к разъяренному зверю, но в глубине души я точно знала – он не причинит мне боль. Рус, скорее, отгрызет себе руку, но никогда не поднимет ее на меня.

Я вторглась в его личное пространство и крепко обняла за талию, прислонилась головой к голой груди. Бэха напрягся всем телом, будто получать ласку для него было чуждо. Он попытался отцепить мои руки, но я еще сильнее вцепилась в него и отрицательно качнула головой. Нет! Так нужно, так должно быть. Никто не должен справляться со своей бедой в одиночку. Я слишком долго пыталась проложить свою жизнь сквозь шипы и в моменты отчаяния обнимала сама себя, представляя, что вместо моих рук другие, сильные и мужественные. Теперь же не хотелось терять крошечное спокойствие, Бэха заслуживал получить что-то, хотя бы банальную поддержку в виде объятий.

Руслан молчал, но мне и не нужны были его слова, это не для меня – это для него. Наконец, он сбросил с себя напряжение и медленно заключил меня в объятия, прижал, как ценное сокровище к груди, выдохнул с облегчением. Его сердце билось часто-часто, отдаваясь в моих ушах набатом. Я могла бы простоять так целую вечность, ощущая себя в надежном коконе. Мы были единым целым в тот момент, и не важно, что было минуту или час назад. Что еще будет. Этот миг навсегда останется в моей душе и хотелось бы верить, что я сумела хоть немного растопить лед в сердце Бэхи.

Кто-то ранил его, изуродовал настолько, что он одичал и перестал воспринимать ласку, все больше закрываясь в себе. Машка не получит его, я не позволю ей отобрать у меня право быть рядом с ним. Она не сумеет увидеть в Руслане то, что уже вижу я – замечательного и доброго человека. Да, пусть я нуждаюсь в нем, но и он во мне! Мы притягиваемся, как две половинки одного целого. Только вместе мы будем едиными, а по раздельности – две разорванные части листа.

– Зачем ты это делаешь… – простонал он мне в макушку, поцеловал и крепче прижал, но я и не собиралась отстраняться – ни за что!

На ум пришло одно единственное слово – «уют». Я желала его всеми фибрами души и, если понадобится, собиралась вгрызаться зубами, но своего не отпускать и другим не отдавать. Почему должна уступать? Я тоже заслуживала счастья, так какого черта не бороться за него?

– Потому, что хочу, – я улыбнулась и поцеловала его в грудь, Бэха дернулся, как от разряда тока. – Ты можешь рычать и злиться сколько угодно, но я всегда приду и обниму тебя в такие моменты, не отвернусь, что бы ни случилось. Просто скажи мне, что произошло, люди отчима нашли меня, поэтому ты бушуешь?

Я боялась ответа, напряглась, от Руслана не скрылась моя нервозность. Она отравляла внутренности, скручивала их в узел из-за страха встретиться лицом к лицу с настоящим монстром.

Бэха нежно обнял ладонями мои щеки, потянул вверх, вынуждая вскинуть голову, заглянуть в его глаза. Кончики пальцев успокаивающе гладили кожу, я могла бы замурлыкать, если бы не напряжение во всем теле. Омуты мужчины околдовывали меня, успокаивали. Действовали, как валериана на кота.

– Я злюсь, потому что тебя могла задеть пуля, а меня даже рядом не было, – высказался он сквозь стиснутые зубы. – Могла пострадать та, вторая, а я несу ответственность и за нее тоже.

Я не нашла, что сказать. Эмоциональные качели этим вечером полностью выбили меня из колеи и последнее, что я ожидала услышать: обо мне заботятся. Даже о Машке! Без условий, просто потому, что она здесь.

– Это были не шестерки Черных. Тем не менее, в моем доме, малышка, ни одна тварь не посмеет причинить тебе боль. Даже за его пределами, костьми лягу, но ты останешься живой и невредимой.

Твердые, уверенные слова мужчины были музыкой для моих ушей, я верила ему, знала, что так оно и будет. Хоть Руслан и не ставил условий, их для себя поставила я.

– Я никогда не предам тебя, обещаю. И буду рядом в самую сложную минуту, не испугаюсь трудностей. Они ходят за мной по пятам восемнадцать лет. Никто не делал для меня столько, сколько сделал ты за последнее время. Я умею быть благодарной и платить по счетам.

Руслан кивнул, он слепо доверился мне, ровно так же, как и я ему. Мы начинали потихоньку доверять друг другу и привыкать быть вместе. Я уже значительно потеплела к Бехтерову, он постепенно открывался со стороны, которую я никак не ожидала в нем увидеть. Впервые переступив порог его кабинета, решила, что он такой же холодный ублюдок, как и отчим. Но Руслан никогда и ни к чему меня не принуждал, ничего не требовал. Он молчаливо помогал, хотя мог спокойно пройти мимо и даже получить деньги. Вместо этого Бэха заткнул всем шестеркам рот и оставил меня в своем городе, дал шанс начать жизнь с нуля. Поразительно.

Бехтеров уже не лютовал, он полностью успокоился и ждал, когда я решусь на откровение. Не торопил, хотя мог приказать выкладывать правду без промедления.

– Иди, прими душ. Разговор подождет.

Он достал из шкафа огромное полотенце и одну из своих рубашек, передал мне. В душе я простояла максимально долго, банально оттягивала неизбежное, будто это что-то могло решить. Не хотелось ничего вспоминать и рассказывать, пусть вся гадость так и оставалась бы в прошлом.

Я наспех обтерлась, надела рубашку, она все еще пахла Бэхой. Морозный аромат окутал меня приятной негой, из которой вдруг когтями выдрал голос Руслана:

– Макс, мне не до тебя.

Брат. Странно, но я совсем не помнила, как он выглядит. В ту роковую ночь уроды избили его настолько, что лицо было сплошным кровавым месивом. Как он выглядел, похож ли на Бэху?

– Даже со своей новой не познакомишь? – Черт, где я уже могла слышать этот едкий голос?

– Не сегодня.

Вероятно, Руслан не хотел по каким-то причинам представлять меня, а Машку сразу познакомил. Я запретила себе дальше развивать мысль, вероятно, у Бехтерова были на то веские причины.

– А раньше ты не прятал от меня своих девиц, – брат хмыкнул. – Не забывай, что у тебя еще одна есть, реши уж, наконец, с кем в итоге хочешь резвиться.

– Здесь нечего решать, – уверенно заявил Бэха. – Я уже давно принял решение.

Молчание длилось несколько напряженных минут, после чего заговорил Макс:

– Ладно, не буду мешать.

И снова это противное ехидство, будто неодобрение выбора Руслана, некий намек на Машку. Раздались глухие шаги, открылась дверь.

– Кстати, ты нашел девушку, которая спасла меня?

– Нет, – нагло соврал Бэха.

Я резко закрыла рот рукой, чтобы ненароком не выдать себя. Сердце гулко забилось в груди, я почувствовала себя так, будто стала случайным свидетелем не того разговора. Как это, не нашел? Он ведь пришел ко мне на следующий день… В чем дело?

– Ты, и не нашел? – брат засомневался. – Темнишь, Бэха. Ну, ладно. Ищи дальше.

Как только дверь захлопнулась, я сразу вышла из ванной. Не стала делать вид, будто секунду назад выключила душ и не слышала разговор. Рус буравил дверь комнаты, будто хотел ту испепелить. Сжал пальцы в кулак. Он даже не объяснился, с ходу потребовал:

– Хватит тянуть резину. Говори, как есть, я дико устал и не намерен вытягивать из тебя информацию клещами.

Ладно, объяснение могло и подождать. Я уселась на кровать, Бэха остался на своем прежнем месте, предпочел держаться от меня на расстоянии вытянутой руки. Он снова закрылся, как ракушка с жемчужиной. Придется приложить усилие, чтобы вновь увидеть ее сияние.

– Всей правды не знаю даже я, расскажу лишь то, чем меня кормились восемнадцать лет. Мама привела меня в дом Черных в пять лет, я смутно помню следующие два года, знаю точно, что переломный момент наступил, когда я пошла в первый класс. По дороге в школу расстреляли нашу машину, на моих глазах умерло двое охранников: водитель и второй, который закрыл собой от пули.

Бэха побледнел, в его глазах что-то промелькнуло, но оно так быстро исчезло, я не смогла разобрать ту внезапную эмоцию. Я была равнодушна к этому воспоминанию, не оно, как оказалось позже, было моим самым страшным кошмаром.

– Отчим был в ярости, я прекрасно помню всю ту злость, которую он выместил на всех своих шестерках. Он берег меня, но не от большой любви, как к ребенку его жены. Это я поняла позже, когда повзрослела. Я, как и мама, всегда были для него товаром. Ценным капиталовложением. Шавки отчима ходили за мной везде по пятам, как назойливые тени, и устраняли любого парня, который посмел бы дотронуться до меня. Я возненавидела жизнь в золотой клетке. Да, у меня было все, о чем только могли мечтать другие дети, но у них были счастливые семьи, а моя…

Я перевела дыхание. Мерзость и чернота всего происходящего в доме часто приходила ко мне в кошмарах, с мамиными криками и слезами, мольбами о пощаде. Гнусным смехом уродов, насиловавших ее.

– Отчим не стеснялся делиться женой с другими, они пользовались ей, как дешевой шлюхой, били и унижали. А мразь Черных записывал все на камеру и продавал потом втридорога, как элитное порно среди своих дружков. Мама после приползала ко мне и улыбалась через силу, но никогда не жаловалась, терпела зачем-то все унижения. Я боялась ей признаться, что обо всем давно знаю, что услышала ее отчаянные крики еще в тринадцать лет, а в четырнадцать случайно увидела, как на кухонном столе ее берут пятеро верзил.

– Хватит, – хрипло приказал Руслан.

Он присел на кровать и рывком усадил к себе на колени, стал баюкать, словно маленькую, любимую девочку. Я говорила как робот, без эмоций в голосе, но со слезами на глазах. За много лет научилась абстрагироваться от грязи, но она все равно мучила мою душу. Терзала и кромсала ее на части, будто острым осколком. Много раз винила себя, может, я могла бы как-то прекратить издевательства, должна была сделать хоть что-то, лишь бы уберечь маму. Но я была ребенком, а она защищала меня, охотно выполняя любые прихоти отчима, лишь бы мудак не засматривался на меня, чтобы даже мысли не допускал подложить под кого-то из своих партнеров ради денег и авторитета. Ночами, думая, что я сплю, она шептала, что не желает для меня такой жизни. Сама вытерпит, даже по осколкам пробежится, если понадобится, ляжет на раскаленный металл, только бы уберечь меня. И я уже тогда знала, что лучше выйду через окно на девятом этаже, но жить с моральным ублюдком не буду. Ни за что на свете.

– Я вытащу твою мать из дома Черных, – твердо пообещал Руслан, он не прекращал укачивать меня в колыбели уютных рук.

Я ослабла в его объятиях, утонула в теплом море заботы и позабыла обо всем на свете. Так было хорошо и уютно, что не хотелось выползать из зоны комфорта. Я упивалась ей, пока была такая возможность.

– И ты туда не вернешься. Если понадобится – застрелю гниду, но не позволю опорочить еще одну невинную жизнь.

Я верила словам Руслана, тягучим и сладким, как мед, доверяла и ему самому, как себе. Он не отдаст меня ни отчиму, ни Мяснику, даже ценой собственной жизни. Я вдруг осознала, что не хочу свободу такой ценой. Зачем мне жизнь без него? Для чего?..

– Рус… – тяжело было говорить, слезы душили удавкой, но каким-то чудом я нашла в себе силы прохрипеть: – Мама умерла.

Бэха кивнул, в его глазах стояло понимание, наверное, он догадывался, что морально выдержать столько мучений – нереально. Реально… И она дожила бы до спасения, если бы не алчный гнида отчим!

– Черных за спиной других уважаемых в нашем городе людей торговал наркотой в клубах, распространял дурь везде, где только мог, и ничего не отстегивал тем, кто выше. А выше у нас стоит Мясник. Эдакий дядька с генеральскими погонами на плечах, прилежный мужик в обществе, а вот в собственном доме…

– Я знаю о кровавых слабостях Мясника, – угрюмо перебил меня Руслан. – На то он и Мясник…

Но Бэха обязан был услышать то, о чем я собиралась сказать ему дальше. Должен знать и понимать, с кем придется иметь дело из-за меня.

– Когда Мясник узнал, что отчим за его спиной гребет деньги лопатой, разозлился, едва не прирезал Черных за вопиющее неуважение. И мы с мамой уже почти ощутили себя свободными, но в самый последний момент ублюдок отчим предложил Мяснику в качестве отступных свою жену.

– Блять…

Я уже начала и не хотела останавливаться, поэтому пропустила мимо ушей ругательство Руслана.

– Мясник давно положил глаз на маму и был готов ради многих ночей утехи с ней простить предательство Черных. Отчим все еще должен был ему огромную сумму денег за моральный ущерб и благодаря жене постоянно отсрочивал выплаты. Мама продержалась ровно месяц, Мясник изморил ее до неузнаваемости…

Я не выдержала и разрыдалась. Ее смерть была, как выстрел в голову. Я будто спрыгнула с обрыва и разбилась о скалы в тот момент, не хотела верить до последнего, отказывалась от очевидных фактов, но в итоге пришлось поверить. День ее рождения стал последним… Я прорыдала всю ночь, все еще не веря в жестокую реальность. Мне казалось, скоро откроется дверь, и мама войдет ко мне, погладит по волосам, слабо улыбнется.

– Мясник просто пришел к нам в дом и скучающим тоном заявил Черных: «Твоя игрушка сломалась, она покончила жизнь самоубийством». Но, ты даже не представляешь, что я увидела в морге… – прохрипела через силу. – Это не было самоубийство, все ее тело, каждый сантиметр был исполосован, а лицо…

– Ева, хватит, – грубо приказал Руслан, схватил меня ладонями за щеки и вынудил в упор посмотреть на него. – У тебя шок, тебя всю трясет, прекращай.

Он встряхнул меня за плечи, как куклу. Я даже не заметила, в какой момент на меня обрушилась лавина разрушающих эмоций, они уже проникли в душу и вывернули ее наизнанку, мир для меня стал темнеть, растворяться перед глазами. Слезы градом катились по щекам, затуманивая взгляд. Хотелось закрыть глаза и забыться, просто спать, без кошмаров и сновидений. Без Черных в моей жизни и Мясника…

Руслан удерживал меня на грани сознания и обморока, усадил к себе спиной и тесно прижал к груди. Губами он нашел чувствительное место на шее, стал осыпать его влажными поцелуями, постепенно вытесняя дурь из моей головы, меняя ее на неконтролируемую страсть. Она мгновенно расползлась по венам раскаленным жаром, все тело охватила дрожь. Одновременно с тем мужчина двумя руками рывком распахнул на мне застегнутую рубашку, срывая пуговицы с ткани.

Я растворялась в ощущениях, когда Руслан касался меня, казалось, за спиной растут крылья. Каждая его ласка била меня электрическими импульсами, я разгорячилась в мгновение, загорелась, как спичка…

Одной рукой Бэха накрыл мою грудь и резко сжал сосок пальцами, я ахнула от искры желания, что запульсировала в клиторе. Второй рукой он потянулся к лону, там уже было мокро и горячо, я желала мужчину даже вопреки неминуемой боли. Там до сих пор жгло и саднило, но я хотела снова получить эти качели, они были нужны мне в ту минуту. Казалось, умру, если не получу заряд адреналина и умопомрачительный взрыв внизу живота.

– Хочу, пожалуйста, – прохныкала, ощущая пальцы Руслана на влажных складочках.

Пульсация в клиторе напоминала барабанную дробь, она сводила меня с ума, а Бэха будто специально обходил стороной изнывающее место, ласкал везде, но только не там. Издевался… Держал на пределе остроты.

– Что ты хочешь, Лялька? – усмехнулся он.

Я не видела лица Руслана, но чувствовала его так же хорошо, как и себя. Он тяжело дышал, словно сам держался из последних сил, но продолжал дразнить меня, увлекать похотью. Отвлекал от плохих мыслей и воспоминаний.

– Тебя, – простонала.

Чертов палец слегка задел клитор, как бы невзначай, и меня мгновенно опалило жаром. Мысли путались, но я не собиралась ни о чем думать, я хотела удовольствие прямо сейчас. И если бы он не дал мне его тотчас – сильно пожалел бы.

– Меня или…

Наше положение резко изменилось. Бэха аккуратно бросил меня спиной на кровать, широко раздвинул ноги и уютно устроился меж бедер. Порочная улыбка и горящие азартом глаза говорили красноречивее всех слов, Руслан неожиданно опустил голову, и я не была готова к тому, что он задумал.

Но, однозначно, хотела всего, что он мог мне дать. Первый удар языка по клитору, как разряд тока, прокатился по всему телу ударной волной. Бэха не медлил, терзал напухшую плоть с маниакальной яростью, будто собрался натереть ее до блеска умелым языком. Слишком много, слишком резко и ярко… Дерзко. От интенсивности и жесткого напора я выгнула спину, попыталась сжать ноги вместе, но не смогла. Руслан крепко держал ноги широко расставленными, его не волновали мои всхлипы и просьбы. Собственно, как и в первый раз. Он действовал так, как считал нужным, и я не жаловалась. Новые, ни с чем не сравнимые ощущения плескались жаром в венах, я изнемогала, пока Руслан доводил меня до исступления. Дышала через раз и гортанно стонала, полностью отдаваясь во власть дерзкого мужчины. Доверила ему себя и свое тело… душу…

Удовольствие, как цунами, накрыло быстро и внезапно, вышибая дурь из мыслей. Я закричала, выплескивая эмоции наружу, меня не заботило, что кто-то еще мог услышать мой отчаянный вопль. Я хотела освободиться от черноты, которая годами копилась на душе и отравляла меня. Казалось, так легко доверить всю себя, вложить свою жизнь в крепкие руки Бехтерова. Он позаботится о ней лучше, чем кто-то либо другой.

И в тот момент Руслан дал мне гораздо больше, чем банальный оргазм. Он вывернул меня наизнанку и вытрусил мусор, накопившийся за восемнадцать лет. Мне стало легче дышать полной грудью, я улыбнулась сквозь слезы и хихикнула. Легкость в голове и теле ощущались слишком явно, мне не хотелось двигаться и говорить, а хотелось запомнить этот момент навсегда. Миг, когда тяжелый груз, наконец, свалился с плеч и больше не тянул меня камнем вниз.

Бэха улегся рядом и подпер голову ладонью. Мужчина ничего не говорил, просто смотрел на меня пламенным взглядом, в котором запросто можно было потерять себя. Я прильнула к Руслану и уткнулась носом в грудь, лениво протянула:

– Мне кажется, я умерла и попала в рай.

Он лишь хмыкнул, рывком подтянул к себе поближе и обнял. Плохо, что разговор еще не был закончен, я эмоционально вымоталась, а в уютных объятиях расслабилась, зевнула. Забота Руслана накрыла меня теплым одеялом, под которым хотелось нежиться всю ночь. Но я не хотела засыпать, пока осталась недосказанность.

– Боюсь засыпать, – снова зевнула, веки постепенно тяжелели. – Вдруг утром проснусь, а тебя не будет рядом…

– Меня и так не будет, – огорошил Руслан.

Я отстранилась и заглянула ему в глаза. Бэха оставался хладнокровным, но в глубине омутов все еще таилась теплота, согревающая мою душу. Я просто не так его поняла. Приняла слова на свой счет.

– Что ты имел в виду, когда говорил брату, что давно уже принял решение?

– То, что ты – моя.

Простой и четкий ответ, без возражения с моей стороны, который нужно принять, как факт. Я подавила в себе улыбку. Рано радоваться, пока в доме находилась еще одна девушка.

– А Маша? Что будет с ней?

Бэха равнодушно пожал плечами.

– Завтра решу, пока ей все равно небезопасно выходить из моего дома. Чтоб ты понимала, помимо Чернова, у меня достаточно врагов, которые спят и видят, как бы подмять под себя город, а меня устранить. Для многих я – кость в горле, вот и бесятся, стервятники. Мой закон не для всех, Лялька.