ГЛАВА 41

Сутки спустя, утро:

От похмелья трещала башка, а какой-то самоубийца трезвонил в дверь, как ошалелый. Пошатываясь, шёл к нему, чтобы свернуть сволочи шею, но как же я охренел, когда увидел на пороге Лилькиного папашку. А тот долго раздумывать о причине своего прихода не стал, тут же вцепился в меня клещём.

— Где она?! Где моя дочь, ты, ублюдок?!

Сжав руками его запястья, отшвырнул старика назад и уже сам двинулся на него.

— Вы о чём, папаша? Что за представление с утра пораньше?

— Лилька где?! Почему не предупредила, что к тебе сбежит?! Или мы, быть может, уже ничего не значим для неё?! Позови её! — я бы подумал, что это какая-то очередная его многоходовочка, но у старого гада глаза лезли аж на лоб, а руки тряслись, словно в припадке. Что-то действительно не то.

— У меня её нет, — и от догадки, что Лилька сейчас с другим, сжимается всё нутро. Сколько бы я не внушал себе, что всё кончено, ревность изнутри жжёт раскалёнными углями. — Вы лучше к Вадику вашему сходите. Небось отбился от рук подопечный, — я бы и сам сходил. Голову ему оторвал бы. Только это уже не моё дело.

— Ты-ы-ы-ы! — оскалившись, старый снова бросился на меня и опять отлетел к двери.

— Не заставляйте меня бить вам морду. Я до сих пор не сделал этого только из-за вашей дочери. Но между нами всё кончено. Её здесь нет и быть не может. Ищите в другом месте. Всего доброго, — кивнул ему на дверь, а старик вдруг, прислонился к стене, взялся за голову.

— Я потерял уже одну дочь… И как идиот оттолкнул от себя вторую. Я растил её в строгости, чтобы не пошла по следам своей сестры, чтобы не погибла в притоне… Ограничивал во всём, следил за каждым её шагом… Я думал, так смогу уберечь мою малышку. Она же одна у нас осталась, — и затрясся от плача.

Честно говоря, он не вызывал во мне жалости, хоть рыдающий бывалый мужик то ещё зрелище. Но новость о том, что у Лильки была сестра, которая погибла в притоне многое объясняла. Однако, даже это не оправдывало действий папаши. А ещё больно резанула похмельную голову мысль о том, что Лиля мне не рассказывала о сестре. То есть, не доверяла или не считала меня настолько близким, чтобы поделиться своей болью? Честно говоря, чем дальше, тем меньше я понимаю эту сумасшедшую семейку.

— Ладно, от меня чего хотите? У меня, как вы успели заметить, её не было. Позвоните друзьям, Вадику этому, родственникам, в конце концов. Только не врывайтесь к ним, как ко мне, а то как знать, на кого нарветесь.

— Я звонил, ходил… Всю ночь её искал. Никто не видел Лилю уже больше недели. А вчера ей кто-то позвонил. Мы с матерью думали, к тебе побежала. Радостная такая была… Разоделась, причёску сделала. Я не хотел её отпускать, но мать настояла и вот… Не вернулась, телефон отключила. Я в полицию ходил, но они не принимают заявление, говорят рано, — по мере того, как старик говорил, моё сердце опускалось всё ниже, а в груди образовывался вакуум.

Можно, конечно, предположить, что Лилька встретила кого-то ещё, увлеклась и побежала к нему с ночевкой, но как-то слабо верилось. Лялька ветреная, зелёная и не всегда обдумывает свои поступки, но блядства в ней нет. Она романтику любит, принципами своими дурацкими живёт и из койки в койку прыгать не станет.

— Телефон, говорите, отключила?

Также имеет место быть вариант, что Лилю достали её долбанутые на всю голову родители и она сбежала, но тогда возникает вопрос, на какие шиши? Ведь карту, которую я ей дал, она оставила у меня.

— Отключила, — старик кивнул, уставился куда-то мимо меня. — Ты же криминальным журналистом был? Говорят, вы лучше ментов расследуете такие дела? Помоги мне её найти.

Разумеется, отказать ему не смог. Не из-за того, что передо мной стоял убитый горем родитель. Насрать, честно говоря, на этого упыря. Ради Ляльки. Я не смогу жить дальше, если с ней что-то произойдет. О том, что уже могло случиться, думать не хотелось. Но быть готовым нужно… Я часто вспоминаю тот день, когда увидел её впервые. У меня же крышу тогда снесло… И тот факт, что она могла так же понравиться кому-то другому неоспорим. И кто знает, возможно тот другой не отличается терпением. А может и вовсе маньячила какой-нибудь. Женщины умеют вскружить голову даже здоровому мужику, что уже говорить, о всяких уродах.

— Для начала нужно пробить номер, с которого ей звонили. Поедем к моему знакомому, он всё сделает.

*****

— Что случилось, Ромео? Ты часы потерял? Восемь утра, блин! — Аверин сонно потирал глаза, а из-за его спины настороженно выглядывала какая-то девица в простыни.

— Провожай даму, поговорить надо! — толкнул засранца обратно в квартиру, с трудом сдерживаясь, чтобы не разбить ему харю прямо на пороге. Для этого ещё будет время.

Я ожидал всего, что угодно и даже хуже, но не того, что тем самым загадочным абонентом окажется мой друг. Осталось узнать, в какую игру он играет и куда подевалась Лиля.

Пока Тимур выпроваживал девицу, прошёлся по квартире, пробежался вокруг взглядом. Всё, как обычно, ничего странного. Лили здесь точно не было, учитывая, что Тимур был с бабой.

— Ну, и что за важное дело, что ты меня с постели содрал ни свет… — договорить ему не дал, впечатав Тимура в стену и сжав ему глотку.

— Где Лилька?

Ожидал, что Аверин сейчас начнёт отмазываться и, возможно даже, его история окажется правдивой, но гадёныш лишь ухмыльнулся.

— Похитили твою Джульетту, Ромео. Я похитил. Думал, правда, вас с её папашей немного помариновать, но ты молодец, быстро разобрался. Эх, учиться мне ещё и учиться.

Непонимающе пялясь на Тима, пытался понять, что происходит. Я сейчас с другом разговариваю или уже нет?

— Что за хуйня, Тим? Объясни мне, а то, клянусь тебе, грохну. За неё даже тебя не прощу.

— Вот так и теряют друзей, — вздохнул Аверин, оторвал от своего горла мою руку. — Да пусти, вцепился, — прошёл к шкафу, достал футболку и штаны.6dfffc

— Объясни, на хрена? Где она сейчас?

Накинув футболку, принялся натягивать штаны.

— А сколько можно себя мучить, Ром? Ты хоть понимаешь, что катишься в пропасть? Вы с её папаней развязали кровавую войну и ты похерил свою жизнь. Я не могу спокойно наблюдать за тем, как ты корчишь из себя страдальца. Ты говоришь, за мелкую грохнешь? А я за тебя! — он налил полстакана виски и залпом осушил его. С шумом поставил на стол, повернулся ко мне. — Бухать, трахать девок и просыпаться в самых неожиданных местах — моя прерогатива. А ты, Державин — мозг и здравомыслие нашей небольшой компашки. Понимаешь меня?

Понимал. Я сам жутко устал от всей этой хрени. Только как вернуть свою жизнь не знал.

— Ладно, Купидон доморощенный. Так и быть, не буду тебе бить морду. Пока. Говори, где она? Там родители волнуются, скоро на тебя заяву накатают.

Аверин усмехнулся, покачал головой.

— Э, нет, друг. Я же не просто так малявку украл. Требую выкуп, — нагло уселся за «стол переговоров», закинул ногу на ногу. — Пить будешь?

*****

В гостиничном номере было скучно и одиноко, но я усердно ждала. Весь вечер, ночь, утро, а уже к обеду начала нервничать. Мы с Тимуром рассчитывали на моего папу. Куда побежит он в первую очередь? Разумеется, тут вариантов не много. Либо мои знакомые, друзья, либо Рома. На это и был расчет. Я понимала, что, возможно, придётся ждать не один день, но всё равно боялась. А вдруг ему уже всё равно? Вдруг не захочет меня искать? И что тогда?

Когда от Аверина пришло сообщение, что Державин мчит ко мне, завизжала и запрыгала на кровати до потолка. Около получаса ходила взад и вперед, ожидая его прихода. Продумывала каждое своё слово, каждое движение, представляла его реакцию и понимала, что тут не может быть гарантий. Учитывая события последних недель, он может не оценить наши старания и воспринять их как издевательство, но всё же надежда на счастливый исход грела душу и не позволяла позорно сбежать. Лучше уж принять поражение, столкнувшись с ним лицом к лицу, зато буду знать, что сделала всё возможное. Он ведь разыскивал меня и теперь спешит, чтобы увидеть, вряд ли это от равнодушия.

Ромка ворвался, чуть не сорвав с петель несчастную дверь и, отыскав меня взглядом, шагнул вперёд.

— Привет, — несмело улыбнулась ему, ожидая реакции.

— Привет. Аверин сам эту херь спланировал или ты тоже участвовала? — брови нахмурены, но глаза не злые. Отчётливо вижу там радость и облегчение.

— Ну-у-у… — замялась, подступилась к нему ещё ближе. — Придумал он, а я поддержала.

— Ты хоть представляешь, как там твои родители волнуются? Папаша вон весь город вверх ногами перевернул. Меня убивать приходил, — и сделав ещё один шаг, приблизился ко мне вплотную.

— Очень похоже на моего папу… А ты? Ты волновался?

Он опустил взгляд на мои губы, сглотнул. Поднял руку, коснулся пальцами щеки.

— Я чуть с ума не сошёл, пока не узнал, где ты. Аверина хотел четвертовать, — улыбался своей ослепительной улыбкой и, похоже, совсем на нас не сердился.

— Правда? — обвила его руками и, уткнувшись в широкую, приятно пахнущую мужскую грудь, заревела. От счастья, от радости. От дикого облегчения.

— Правда. Если бы не нашёл тебя, наверное, с ума сошёл бы. И тогда точно кого-нибудь убил.

Закрыв глаза, слушала, как сильно и часто бьётся его сердце, а руки крепко обнимают меня за плечи. И казалось, теперь Рома меня не отпустит. Хотелось верить в это.

— Ты прости меня, Ром. Прости. Я ведь правда тебя полюбила. По-настоящему… Но я так боялась всё испортить, что всеми силами пыталась предотвратить ошибки, а получилось, что наворотила их целую кучу. Ром, — немного отстранилась, подняла на него взгляд. — Я согласна, слышишь? Согласна стать твоей во всех смыслах. Только не бросай меня, пожалуйста. Мне плохо без тебя. — губы дрожали и лились слёзы, а он молча их вытирал большим пальцем. О чём-то сосредоточенно думал и, кажется, что-то решал.

— Я могу воспринимать это, как предложение руки и сердца? — еле ощутимо коснулся своими губами моих, а я задрожала от предвкушения поцелуя.

— Угу… У меня даже колечко есть… — показала руку с его кольцом на безымянном пальце.

— Тогда ладно, — накрыл мои губы, нежно поцеловал и, шумно выдохнув, прислонился к моему лбу своим. — Но если ещё раз попытаешься сбежать от меня, я тебя запру в спальне на всю жизнь. Будешь голая, беременная и всегда моя.

— О-о-о… Тогда я точно попытаюсь сбежать, — засмеялась, запрокидывая голову, а Державин защекотал мою шею горячим дыханием.

— Только попробуй мне. Теперь-то уж точно придётся жениться. Аверин вместо выкупа потребовал место свидетеля на свадьбе.