ГЛАВА 42

Спустя три дня:

— Ты нервничаешь, — улыбнулась, взяла его за руку.

— Ясень корень, нервничаю. В прошлый раз моя невеста сбежала прямо перед регистрацией. Как тут не нервничать? — Рома пытался отшучиваться, натянуто улыбался, но страх во взгляде выдавал его с головой.

— Сегодня всё будет иначе. Мы поженимся, — прислонилась к нему, потираясь щекой о мягкую ткань пиджака. — Станем мужем и женой.

— Даже не верится, — тяжело выдохнул и повернулся к Тимуру, что уже пил на брудершафт с моей подругой. — Хватит бухать, Казанова! Хотя бы до ресторана потерпи!

Аверин усмехнулся, кивнул на нас.

— Смотри, это благодаря мне эти двое женятся. Ты знала, что я Купидон, ниспосланный на землю обрекать одинокие сердца на любовь?

Подруга захихикала, взяла его под руку и что-то прошептала на ухо, отчего у Тимура загорелись глаза.

— Да что ты? Я разбавлю твоё одиночество, Купидон я или где?

— Так, Державин и Ландышева! — во весь голос заорала регистратор, пытаясь перекричать гул в зале. — Регистрироваться будем?

— Будем! — в один голос крикнули мы с Ромой и так же в унисон выдохнув, двинулись навстречу будущему.

Поправляя платье одной рукой, практически бежала за Державиным, так ему не терпелось надеть на меня кольцо. В принципе, я и сама жутко нервничала и, как ни странно, хотела пройти эту часть свадьбы как можно скорее. Пока опять не случился какой-нибудь форс мажор. Уже в зале регистрации, словно что-то почувствовав, я оглянулась на входную дверь и тихо ахнула, крепче сжав Ромкину руку. Он проследил за моим взглядом, нахмурился.

Папа с мамой стояли позади. Видимо, пришли только что… Мамины глаза были полны слёз, а папа внимательно разглядывал моё лицо. Казалось, он хочет мне что-то сказать, но никак не решается, а ещё боль… Она всю жизнь по пятам ходила за ними. Я видела её в их взглядах, в каждом движении, даже дыхании. Но теперь как будто исчезла. Вряд ли, конечно, они отпустили её, но сегодня мой день и, похоже, мама с папой решили посвятить своё внимание мне. И от этого было радостно. Их нарядная одежда также свидетельствовала о том, что родители пришли на праздник.

— Подожди, Ром, — прошептала ему одними губами, а Державин нервно сжал мои пальцы.

— Лиль, нет!

— Не бойся, я просто поздороваюсь с ними. Они пришли к нам на свадьбу, не на войну.

Поджав губы, он кинул короткий взгляд на Аверина, а тот незаметно отступил к двери, преграждая мне путь к бегству. Вот же дурачки.

— Ро-о-м.

— Ладно, иди. Быстрее только.

Мама бросилась меня обнимать, но потом спохватилась и чтобы не испачкать своей косметикой моё белое платье, поцеловала в щеку. Папа же то белел, то серел и вид у него был, словно проглотил лимон. Но радость, от которой его глаза искрились, всё же присутствовала. Возможно, он не совсем одобрял мой выбор, но больше не перечил и мирился с моим решением. Для начала и этого достаточно.

— Привет, пап… — улыбнулась робко, а он кивнул, сжав челюсти ещё сильнее, так, что заиграли желваки. — Я рада, что вы пришли. Сейчас регистрация, а потом поедем в ресторан. Вы же с нами, да? Побудете сегодня со мной?

Отец грозно зыркнул на маму, что уже вовсю заходилась в плаче.

— Заканчивай, чего разнылась? Свадьба же… — и ко мне повернулся. — Поздравляю, дочка. И благословляю, — положив свою тяжёлую руку мне на затылок, прижался ко лбу губами. — Будь счастлива.

А я не удержалась и заплакала сама. Я даже надеяться не смела на его благословение, теперь же хотелось смеяться и рыдать от счастья. А там, позади, терпеливо ждал Рома. Нервничал и бесился, но ждал. И уже совсем скоро я стану его любимой женой. Разве это не счастье?

— Так, невеста! У нас тут, между прочим, регистрация, вы участвуете или как? — шутливо наругала меня регистраторша и зал оживился от смеха.

*****

— А теперь нервничаешь ты, — прижимая её к себе, нажал кнопку лифта. — Может ну его этот пафос, апартаменты, шампанское? Поедем домой, поедим котлет с макаронами да завалимся спать?

Лиля нервно хохотнула, потёрла друг о дружку ладошки.

— Ну уж нет, Державин. Ты обещал мне волшебную брачную ночь, помнишь? Я, быть может, замуж за тебя пошла ради неё, так что, нет. Не отмажешься теперь.

— Эх… Попал, — наигранно вздохнул и тут же получил тычок под ребра.

— Эй! Я ведь могу и передумать!

— Всё-всё, молчу, — протянул ладони, словно защищаясь, а Лялька схватила меня под руку и потащила из лифта.

— И где эти апартаменты, чтоб их…

А потом она пила шампанское, сидя на устланной лепестками роз постели и невинно мотала ножкой, пока я развязывал проклятую шнуровку её платья. Если днём оно казалось мне безумно красивым, то сейчас невероятно раздражало. Наверное, это уже бзик какой-то… Овладеть своей Лялькой. Навязчивая идея, чтоб её.

— Ты долго ещё? Учти, Державин, если будешь копаться, я уйду, — она боялась, я понимал это. Одно дело спать в одной кровати, как старые друзья, а совсем другое спать, как муж и жена. Если я, перевидавший не один десяток женщин в своей постели, волнуюсь, то что говорить о ней, моей чистой, невинной девочке, ни разу не знавшей близости.

Но как же это возбуждает. Тронуться ведь можно. Касаясь руками её бархатной кожи, понимал — всё, что было раньше, ничто. Голый секс со случайной женщиной никогда не сравнится с занятием любовью с любимой женой.

Обнажённая и до безумия красивая, она несмело обнимала меня за шею и блуждала пальцами по плечам, пока целовал её впадинку над ключицей, играл языком с розовым, маленьким соском и сдерживался, чтобы не наброситься на неё, как оголодалый зверь. Как давно я этого хотел, сколько мечтал о том, как возьму её впервые и сделаю своей навеки.

Медленно стаскивал остатки белья, а Лиля изгибалась подо мной, тихо постанывала и, кажется, уже была готова. Вскрикнула, когда пальцами коснулся её лона и надавил на клитор. Выгнула спину и притянула меня к себе.

— Давай уже, Державин, сколько можно мяться? — прорычала в лицо, обхватывая своими стройными ножками моё тело.

— Не могу тебе отказать, Державина, — улыбнулся ей в губы прежде, чем захватить их в плен.

Больше не в силах сдерживать накал желания, заменил пальцы своим членом и, крепко прижав Ляльку к себе, начал вторгаться в неё. Слишком тесная. Такая тесная, что с ума можно сойти. И горячая. Приятно там так… До крошева зубов. Лиля застонала, стиснула меня коленями, и запрокинула голову. Думать о том, что ей сейчас будет невыносимо больно не хотелось. Я уже ненавидел себя за это.

— Прости меня, малыш, — прошептал на ушко и, прижав её запястья к постели, вошёл, твёрдо преодолевая преграду. Лиля вскрикнула, вцепилась зубами в подушку, но даже не попыталась вырваться. Закрыв глаза, кусала губы и отчаянно терпела, подаваясь навстречу.

— Прости, маленькая. Прости, — шептал, покрывая поцелуями раскрасневшиеся щёки, а Лиля вдруг улыбнулась, привлекла меня к себе.

— Всё не так уж плохо, — и ахнула, когда толкнулся в ней впервые. Затем ещё и ещё. Растворяясь в ней, теряя себя. Сдерживался, чтобы не сорваться, не причинить ей боль. Только не сейчас, когда она дарит мне самое дорогое, чем владеет. Не теперь, когда, наконец, сделал её своей женой.

По телу прошёл ток, когда она сжала меня своими мышцами, широко распахнув глаза, замерла, а я остановился.

— Всё хорошо?

И только по тихому стону я понял — всё отлично. Лучше, чем когда-либо.

*****

Лёжа на груди Ромы, мечтательно улыбалась. Он такой красивый, такой мужественный, такой… Мой. Мой муж. Мужчина моей мечты, заменивший мне брата, друга, любовника и самое главное — любимый и любящий. Я чувствовала себя с ним уютно и тепло. Всё шло так, как должно быть и, кажется, начинается новый виток моей жизни. Я замужем. Даже родители сдались и дали своё благословение. Наверное, это и есть счастье, вот так лежать в объятиях любимого мужа и смотреть на звёзды, что видят нас через зеркальный потолок.

— Так красиво…

— Да, — Рома лениво поглаживал моё плечо, иногда целовал меня в висок. — Я об этом даже мечтать не мог.

— О зеркальном потолке?

— О семье с такой, как ты, дурочка, — беззвучно засмеялся, прижал к ещё влажному от пота телу. — Но меня один вопрос беспокоит…

— Что такое? — тут же напряглась, опасаясь спугнуть приятную негу.

— Ты вообще как к детям относишься?

Облегчённо выдохнула, стукнула Державина по груди.

— Испугал! Мне уже в голову всякое полезло… Я бы хотела детей. А ты? — приподняв голову, замерла, но ответа и не требовалось. За него говорила счастливая улыбка. — Вот и замечательно. Даю тебе на достройку дома и ремонт в детской девять месяцев.

Конец