Глава 14. Объявляю Вас...

Яркое солнце припекало макушку, плавило мозг и слепило глаза даже за стёклами солнцезащитных очков. Радостно щебетали птицы, смеялись детишки из парка напротив, а громкая музыка из припаркованных рядом шедевров отечественного автопрома, вкупе с громкими спорами владельцев этого металлолома, только дополняли антураж обычного, летнего денька в большом, шумом мегаполисе. Вот только…

Криво усмехнувшись, я поправила съезжающие с носа очки в модной круглой оправе аля Гарри Поттер. И только мы не вписывались в эту счастливую картину мира и всеобщей благодати. Хотя бы потому, что такой большой, скорбно молчавшей компанией стояли аккурат перед входом в центральный отдел городского ЗАГСа.

- Эй, чё! Закурить не найдётся, ась?

Откуда тут нарисовалась группа гопников самого отвязного вида, родом аккурат из девяностых, мы так и не поняли. Как не поняли и то, зачем они вообще решили к нам докопаться. Впрочем, наткнувшись на наши мрачные, очень уж выразительные взгляды, товарищи хулиганы предпочли ретироваться в сторону.

До того, как потенциальный диспут о здоровом образе жизни и вреде курения перейдет к показательному мордобою. И далеко не факт, что преимущество будет на их стороне.

Проследив за их спешным отступлением, я снова поправила так и норовившие съехать с носа очки. И облокотилась на стоящего рядом Архипова, скрестив руки на груди. Сосед чуть покачнулся, но устоял, продолжая сверлить упрямым взглядом табличку у двери ЗАГСа.

- Эпичненько… - наконец, подала голос до этого честно державшая язык за зубами Звягинцева. Засунула руки в задние карманы джинсов и, задрав голову, сощурилась, сделав пару шагов назад.  Пытаясь рассмотреть картину, так сказать, целиком.

А посмотреть тут было на что, факт. Двухэтажный монстр, светло-сиреневого цвета, с претензией на архитектуру девятнадцатого века, имел мощную входную группу с колоннадой и мраморными ступенями, два этажа, шикарные панорманые окна, офигенную, ухоженную территорию и…

График работы. Строго регламентированный и не подлежащий обсуждению. Глядя на который, даже такой оптимист как я очень чётко понимала: наше желание развестись, под девизом «Вот прям щас!» не осуществимо. Совершенно, абсолютно, категорично, по всем фронтам – нет.

Только неоновой вывески не хватает, крупными буквами да во всю ширь этой самой входной группы ЗАГСа. Даже любопытно стало, кто ж из нас такой везучий-то оказался?

- Ну и? – Леонтьев надул огромный пузырь из жвачки и с громким хлопком его лопнул. Напугав парочку откормленных голубей, тощего дворового кота и пожилую даму, решившую подремать на скамейке у входа.

Глянув на нас, бабуля только посетовала, что молодёжь нынче не та. И гордо пошлепала по своим делам, напевая что-то из репертуара Маши Распутиной.

- Что и, упырь ты недоделанный? – недовольно фыркнула Звягинцева, скрестив руки на груди. Короткая майка-обдергайка, в цветастых пятнах и с впечатляющим декольте на её довольно костлявой тушке смотрелась скорее забавно, чем соблазнительно.

Зато демонстрировала причудливую вязь многочисленных татуировок.  Добавьте сюда знатно пострадавшие в борьбе с мышами джинсовые шорты, кеды и чёрную бейсболку с черепом и костями и…

Кажется, я догадываюсь, кто мировое зло в нашем маленьком, не очень дружном коллективе неудачников.

- Для особо одарённых развиваю свою мысль, - хмыкнув, снисходительно откликнулся блондин. – Мы жрать идём или как? Без кофе и поцелуя красавицы я с утра не человек.

- Да ты и днём на хомо сапиенса не тянешь, вот ни разу, - тут же ляпнула Линка, успев пригнуться. И тут же отскочила в сторону, показав недовольно скрипнувшему зубами Максу язык. – Иди на йух, блондинка. У тебя организм не вырос, чтоб мне подзатыльники раздавать!

- Ах ты…

- Ну я, я. Словарный запас кончился или чё?...

- Эт надолго, - устало резюмировал Архипов, потерев переносицу. Я согласно угукнула, повиснув на брюнете и с интересом наблюдая за препирательствами этой парочки.

Дико любопытное занятие, к слову. Звягинцева привыкла быть в центре внимания просто потому, что обязательно куда-нибудь, во что-нибудь вляпается. Леонтьев же просто самовлюблённый засранец, для которого всеобщее внимание – данность, основа так сказать его бытия.

И конкурент на законной (святая наивность!) территории раздражал Макса, больно бил по его эго и толкал на необдуманные поступки. К примеру, попытаться словесно уесть языкастую рыжую девчонку. Дело, как по мне, заранее обречённое на провал.

Переговорить Косяк мог только её непосредственный бойфренд. И то, потому что слова лишнего вставить не давал, ага.

- Наверное, это любовь с первого взгляда, - завистливо вздохнул Богданов, кидая на свою (чужую) невесту печальный взгляд. Мы с Вероникой на это только насмешливо фыркнули, переглянувшись.

После чего дружно и категорично заявили:

- Да не дай бог!

- Слушай, Архипов… А нафига мы его вообще с собой взяли? – сдвинув очки на затылок, я почесала бровь, старательно отгоняя непонятно откуда взявшийся страх.

Липким холодком поднимаясь из глубины души и настойчиво намекал, что нифига у нас не выйдет. Не разведёмся, не вернём всё на круги своя и вообще: не быть нам с Архиповым вместе, не-а. А с недавних пор представлять свою жизнь без назойливого, надоедливого, невыносимого, противного и далее по километровому списку соседа я отказывалась.

Как и без месье Француза, конечно же. Должна же у меня быт хоть одна объективная (читай, адекватная!) причина терпеть рядом этого несносного человека, так ведь?

- Понятия не имею, - честно признался Степан и вздохнул, дёрнув меня за шлёвки на джинсах. – Но одну умную мысль он всё же озвучил. Без кофе я переваривать всю эту фигню отказываюсь.

- Неистово плюсую, - я вздохнула и махнула рукой Богданову и Веронике. Чтобы уже у пешеходного перехода обернуться и проорать. – Ну?! Вы кофе идёте пить или как?!

И то ли в слове «кофе» была особая магия, то ли тон у меня был такой, жизнеутверждающий, понятия не имею. Но наши спорщики тут же заключили временное перемирия, бросившись нас догонять.

Храня гордое молчание всё то время, пока мы целенаправленно двигались в сторону одного неприметного, но очень уж ароматного (в хорошем смысле слова!) заведения.

Если бариста в небольшой кофейни «Ха-хаски» на углу между зданием ЗАГСа и офисным центром, и удивился такой колоритной компании, то виду не подал. Лишь вежливо улыбнулся, поправив идеально уложенные русые волосы, и продолжил лениво листать справочник по органическим ядам. Бросая время от времени хитрые взгляды на устроившуюся за угловым столиком девушку, с здоровенным, холёным хаски.

Пёс нагло растянулся под столиком, прямо под ногами у собственной хозяйки, заставляя её поджимать ноги в попытке ничего ему не отдавить. И хитро, довольно щурил светло-голубые, льдистые глаза, смешно свесив набок розовый язык.

- Что желаете? – тонкая девочка-официантка, с ярко-розовыми волосами и брелоками-талисманчиками на поясе рабочей униформы, появилась возле нашего столика минуту спустя. Окинула нас цепким, профессиональным взглядом и цокнула языком, принявшись строчить в своём блокноте. – Океюшки… Апельсиновый раф с тонкой нотой мяты для лохматой Ведьмы с Лысой горы… Крепкий, двойной эспрессо для хмурого волкодлака… Чёрный как его душа и горький как моя жизнь, ага. Блондинкам предлагаю латте-макиато и не выпендриваться, я видела, что вы причапали пешком. Пеппи Длинный чулок капучино и корица, а тебе… - ткнув кончиков карандаша в Веронику, девчонка застыла, склонив голову набок и покусывая пухлую губу. – Ладно, красотка, тебе травяной чай с лавандой. Будет через полчаса, постарайтесь никого не убить, лады?

И так же стремительно как появилась, она скрылась с глаз долой до того, как кто-то успел хоть что-то возразить. На наш возмущённо-вопросительный взгляд, бариста за стойкой бара лишь ткнул пальцем в табличку у себя за спиной. Надпись на ней гласила «Ничему не удивляться!» и мы, переглянувшись, дружно решили последовать этому мудрому совету.

К тому же, у нас были проблемы поинтереснее, чем странные официанты.

- И всё-таки… - после минутного молчания, озадачилась Косяк, улёгшись на стол и устроив подбородок на сцепленных в замок пальцах. – Где ж вы так нагрешили-то, кошмарики мои любимые?

- То есть то, что это твоя карма так нас… - я задумалась, пытаясь подобрать слова. Плюнула и прямо заявила, скрестив руки на груди. – Отлюбила блин, ты не допускаешь, да?

- А чё я-то сразу?!-  обалдело икнула Ангелина, тут же возмущённо засопев.

- Мне напомнить, за что тебя прозвали Косяк? – я насмешливо вскинула бровь, глядя на рыжую.

Звягинцева на это только скривилась и активно замотала головой, успев под шумок пододвинуть к себе плетёную корзинку с хлебной соломкой. Зачем в этом кафе такое украшение стола, я так и не поняла. Линка же, хрустнув одной из палочек, вздохнула, категорично заявив:

- Не, не надоть. У них же того… Психика слабая, детская, нежная, ранимая… Вот ты расскажешь, я проиллюстрирую, а они возьмут – и не выдержат таких откровений-то! И что мы с ними делать будем, ась?

И лицо такое состроила, жалостливое, чтоб её. Правда, весь трагизм ситуации взял и испортил Леонтьев, стащивший одну из хлебных палочек. Смерив возмущённо вскинувшуюся рыжую сочувствующим взглядом, блондин выдал, манерно растягивая гласные:

- Кормить, холить и лелеять… - и погладив Звягинцеву по макушке, деланно пожал плечами, добавив. - Что ж ещё, глупышка ты наша?

Выражение лица Ангелины в этот момент было бесценно. В нём было прекрасно всё: начиная от искреннего, просто таки детского удивления, заканчивая самой натуральной жаждой крови, которой могли бы позавидовать самые матёрые террористы в нашем мире. Обычно, завидев такую гамму эмоций у собственного начальства, сотрудники «Колибри» размашисто крестили причину таких противоречивых чувств и шли пить за упокой души её в ближайшую кафешку.

Обычно, да. Но сегодня, видать, звёзды были в правильной позе. Или просто Леонтьеву фантастически везло. Но смерив эту наглую двухметровую дылду блондинистой наружности оценивающим взглядом, Звягинцева только ехидно фыркнула, отодвинувшись подальше и опасно балансируя на двух ножках стула:

- Эт тебя что ли, морда упыриная? Тю, да ни в жисть! Кстати, блондинка, найдёшь девушку, брякни. Хочу лично полюбоваться на того, кто ж рискнёт пройти по полю из граблей имени тебя.

- Как будто у тебя с личной жизнью всё чудесно, ага…

- Как будто тебя это вообще должно волновать, ага, - в тон ему откликнулась Ангелина. И показала язык, выдав. – И вообще, завидуй молча, каланча!

- Да ты…

Новый виток эпичных разборок погас, так и не начавшись. Та самая розоволосая официантка появилась так же внезапно, как и до этого. И опасно удерживая одной рукой огромный поднос, принялась ставить напитки на стол. Выходило ловко и споро, а забавные, пузатые чашки с принтами из рисованных хаски невольно отвлекали от печальных дум. Так что пару минут за столом царила благодушная и расслабленная тишина, когда каждый из нас наслаждался своей небольшой порцией счастья.

Ровно до того момента, пока кое-кто вредный и нетерпеливый не разрушил это миролюбивое, почти медитативное состояние одним единственным вопросом. И кто бы сомневался, что это будет Леонтьев, примеривший неожиданно для себя роль очень злого Властного Пластелина в нашей небольшой компании?

- И что теперь делать, м? Ждать приёмного дня? Или всё-таки оставите всё так как есть, и жить долго и счастливо?

Плечо Архипова под моей щекой заметно напряглось. А сам он многозначительно, с явным намёком выдохнул, в упор глядя на друга:

- Ма-а-акс…

- Ну, а что? У тебя милая, кроткая девушка, у этого недоросля отъявленная ведьма… - не унимался Леонтьев, явно находя всю эту ситуацию ну очень уж забавной и весёлой. - Считаю, это самый выгодный обмен!

- Упырь, упырёнок ты мой… - Косяк ласково погладила Леонтьева по плечу. И, не обращая внимания на его подозрительный взгляд, томно вздохнула…

После чего пнула его по ноге, невозмутимо продолжив жевать хлебные палочки:

- Ты ж щас договоришься, радость моя… До мордобоя и реанимации, как минимум. Учти, я апельсинчики тебе в больничку таскать не буду из принципа.

- У меня аллергия на апельсины…

- Лапочка, ты ж прям манишь меня на сторону зла, чёрт бы побрал! Прям идею за идеей подкидываешь! – хихикнув, Ангелина сделала ещё один глоток капучино. И, блаженно щурясь, как бы невзначай спросила, кося заинтересованным взглядом на молчавшего до этого Богданова. – А чё? Коррупционную составляющую в нашем ЗАГСе после вчерашнего отменили?

Я вздохнула и, отстранившись от Архипова, под изумлённые взгляды всей честной компании, молча, стукнулась лбом об столешницу. Ещё и повторила это действие для верности пару раз. По ходу, моё любимое начальство в нашей компании пока что единственный адекватный, здравомыслящий человек. И если честно, такие выводы меня пугают. Потому что…

Ну потому что это Косяк! Человек, способный найти неприятности даже там, где их в принципе нет. Но, видать, и на старуху бывает проруха. В смысле и у нашего рыжего несчастья здравые мысли и предложения, вот!

- Богданов, - не поднимая головы, скорбно позвала я своего горе-муженька.

- Что? – угрюмо откликнулся этот кадр, шумно вздыхая.

- У тебя деньги кончились или как? – выпрямившись, я уставилась прямо на Витька. Подозрительно нервно теребившего в руках несчастную кружку из-под того самого латте-макиато.

- Или как, - ещё больше насупился он, сверля столешницу пристальным взглядом. Таким пристальным, что по идее, обладая его взгляд хоть какой-то магической силой, пылать бы несчастной мебели синим пламенем.

- А поподробнее? – Вероника, до этого хранившая нейтралитет и молчание, пихнула его локтем в бок.

- Да чтоб вас… - тяжело вздохнув, Богданов соизволил оторваться от разглядывания столешницы. Чтобы «обрадовать» нас совершенно шикарными новостями.

В очередной, мать его раз. И если суммировать всю его длинную, велеречивую, брызжущую красным (и непечатным) словцом речь, то всё сводилось к тому, что деньги у Витька имелись. Много денег. А вот со связями всё обстояло не в пример хуже, и в данном конкретном отделе ЗАГСа он не знал никого.

Не знал и всё тут! И был бы несказанно рад, если бы, хоть кто-то подал хоть какую-то идею, как выйти на заведующую этого чёртова отдела!

Где-то в этот момент меня посетила интересная мысль. И не отпускала до тех пор, пока вытащив телефон, я не набрала один из номеров в списке контактов. Трубку взяли с десятого гудка, очень уже сонно поинтересовавшись кого надо, куда послать в эту глухую ночь и даже соизволили дать возможность последнего слова.

Чем я и воспользовалась, выпалив:

- Женя, скажи, что ты на работе дрыхнешь, а?

На том конце провода честно переваривали вопрос. Добрые полминуты. Чтобы подозрительно поинтересоваться:

- А что?

- Можешь достать номер мобильника заведующей центральным отделом ЗАГСа?

Этот вопрос мой старый знакомый со студенческой скамьи, Марсель Карелов переваривал уже куда дольше, загружаясь точно так же как искренне им «любимая» винда версии XP – хреново работающая, по-русски говоря. Но всё же, переварив и это, доморощённый хакер, фрилансер, свадебный фотограф и просто широкой души человек, задумчиво переспросил:

- Самойлова… Дикое экскюзми, а тебе зачем? Решила сменить личность что ли?

- Карелов, шутки у тебя всё ещё не смешные. Так можешь или нет?

- Скину смс-кой. Если клятвенно обещаешь больше мне не звонить, - друг вздохнул и широко зевнул. – А то ты у меня прям как личная птичка Обломинго. Появилась на горизонте – жди неприятностей. До связи.

На такой славной ноте мой бывший однокашник и однокурсник отключился. А я, положив телефон, обвела всю компанию пристальным взглядом и резюмировала:

- Ждём. Может хоть тут нам повезёт.

- Ну не зн-а-а-аю… - снова подал голос Леонтьев. Тут же заткнувшись от нашего хорового «Цыц!», обиженно надувшись как мышь на крупу.

Ждать пришлось недолго. Где-то минут двадцать, за которые мы успели сделать ещё один заказ и сжевать всей толпой три хлебные корзинки, а бариста сменить справочник по ядам на пособие для начинающих судмедэкспертов, судя по обложке из черепов и костей. И когда уже Звягинцева стала подниматься, дабы проверить что за книгу так увлечённо листает парень, мой телефон негромко брякнул оповещением о входящем сообщении.

В нём не было ничего такого, только цифры и имя-отчество владельца номера. Который мог стать залогом успеха нашей небольшой операции. Если конечно кое-кто сможет договориться с Мариной Францевной Рубинштейн. Интересно, это только у меня подозрение, что попытка развестись в ускоренном режиме нам будет стоить приличной суммы денег?

Оказалось нет. Богданов, которому я сунула под нос телефон, скривился и пробурчал что-то про евреев, но трубку взял. И прочистил горло, поднимаясь из-за стола:

- Поговорю на улице. Мало ли что.

- Я с тобой, - Вероника поднялась следом, подцепив своего несостоявшегося жениха под локоть, пока он не сбежал. Богданову ничего не оставалось, как удалиться вместе с ней, под нашими дружными, полными святой надежды взглядами.

- Блин, и за что она его любит только? – стоило им скрыться за дверью, вздохнула Звягинцева, снова подпирая щёку кулаком.

- Любовь зла, - пожал плечами Леонтьев. И всё-таки схлопотал двойной подзатыльник.

От мрачного Архипова и от довольно хихикающей Звягинцевой. Последнее для блондина было вдвойне обидно.

***

Если Марина Францевна Рубинштейн и удивилась звонку в свой законный выходной, то виду не подала. А уж услышав заявленную сумму оплаты своих более чем скромных услуг, и вовсе. Обрадовалась незнакомому молодому человеку как главе администрации, внезапно решившему профинансировать ремонт её родного и любимого здания ЗАГСа. И даже не раздумывая, согласилась на всё и сразу. Тем более…

Ну помилуйте, это ведь сущий пустяк! За такие деньги она согласна не только выйти на работу, но и провести пару-тройку свадебных церемоний чисто из любви к искусству. Если на то будет какая-то необходимость, так сказать.

Так что ровно через заявленных полчаса сотрудники центрального отдела ЗАГСа были собраны как по тревоге. Простимулированные завуалированным обещанием внеочередных и щедрых премиальных, они, что называется, били копытом и рвались в бой. Умудрившись подготовить всё необходимые в рекордные сроки и даже, о чудо из чудес, выдернуть с загородного торжества лучшего пианиста города.

Бог с ним, с его ценником. Такому клиенту да марш Мендельсона, да на стареньком магнитофоне… Не комильфо!

Если Марина Францевна Рубинштейн и оскорбилась пятнадцатиминутным опозданием этого самого клиента, то на её лице, цветущем благожелательной улыбкой матёрой акулы-убийцы, не дрогнул ни единый мускул. Эта статная женщина, слегка за пятьдесят, и бровью не повела, когда в её святая святых, огромный, торжественно украшенный зал ввалилась разношерстная компания самого бандитского виду!

Наглая рыжая пигалица, чуть не свалившаяся в обнимку с огромным вазоном с самыми нежными и лучшими белыми розами в городе, скучающий высоченный блондин, выдернувший её из цветов за шкирку. Мрачный брюнет, цепко державший за руку симпатичную и тихо ругающуюся девчонку в заляпанной красками футболке и круглых, тёмных очках. И ещё один блондин, старательно пытавшийся спрятаться за единственную, нормально выглядевшую барышню, в строгой юбке-карандаше и лёгкой, светлой блузке.

Марина Францевна только поправила идеально уложенные, чуть отливающие сединой волосы и прочистила горло, собираясь начать торжественную речь. За годы работы она поняла одну единственную, но очень простую истину: рано или поздно разберут всех.

Даже самых… Ненормальных, цензурно выражаясь, да. Если они, конечно же, не будут мешать ей делать свою работу!

- Кхм… - прочистив горло, госпожа Рубинштейн гордо выпятила грудь и открыла знаменитую красную папку. Заиграла медленная, лиричная, полная радостного торжества мелодия.

Пришлось прокашляться ещё раз, уже с намёком. Дабы пианист вспомнил, где он находится. Или хотя бы соизволил оторваться от подозрительной серебристой фляжки, из-за которой благозвучный марш Мендельсона напоминал пьяную тарантеллу в исполнении криворукого скрипача.

Заведующая ЗАГСом, сегодня исполнявшая роль главного регистратора, смерила несчастного мрачным, цепким взглядом. И решив, что непременно вычтет одну треть из его гонорара в качестве моральной компенсации за те невыносимые страдания, коим подвергся её нежный слух, всё-таки приступила к основной части церемонии:

- Дорогие жених и невеста! В судьбе любого человека случаются памятные дни, которые оставляют глубочайшее впечатление. И именно сегодняшний день сохранится в вашей памяти на всю жизнь. Настоящий день – это день создания вашего семейного очага…

- Э, уважаемая! Эт вы щас чё зачитывать-то начали? – влезла та самая рыжая. Нагло опираясь рукой на плечо скучающе зевающего высоченного парня, она надула жвачку и громко хлопнула получившийся пузырь. – Какой нафиг семейный очаг?! Хлыщ, ты чё, техзадание не озвучил что ли?!

Марина Францевна и на этот выпад не отреагировала. Только вздохнула и напомнила себе сумму, которую ей обещали и что с ней можно будет сделать исключительно для собственного удовольствия. После чего предельно вежливо уточнила, окинув разномастную, совершенно не вписывающуюся в величественное убранство зала компанию вопросительным взглядом:

- Простите, уважаемые… - и нет, в голосе госпожи Рубинштейн не было и намёка на издёвку, когда она принципиально растягивала гласные в этом слове, невольно копируя манеру говорить этой пигалицы. – Но разве мы не собрались в этот торжественный день для заключения барка? Так сказать, связать законными узами любящие сердца и души?

- Вы ещё про тела брякните, - фыркнул блондин и…

Тоже надул пузырь из жвачки, показательно медленно и громко его хлопнув. Вид у него при этом был такой, что сделать замечание язык не повернулся. Пусть раньше за собой такой робости женщина не замечала, совершенно.

- Эм… Простите, уважаемая Марина Францевна, но это моя вина, - второй блондин, тот самый, что прятался за девушкой, тихо вздохнул и вышел вперёд. Галантно поклонившись, он запечатлел на руке женщины лёгкий поцелуй, представившись. – Вам звонил я, Виктор Богданов. И видите ли в чём дело…

- Короче, - тихо буркнул брюнет, поморщившись, когда пианист не к месту начал исполнять что-то очень быстрое.

И тревожное. Кажется, пора перестать отпускать его на эти чёртовы корпоративны. Это, конечно, выльется в очередную дыру в бюджете, но боже! Чёрт с ним с деньгами, что ж он так позорит лучший отдел ЗАГСа в этом городе?!

- Иди в… - господин Богданов медленно вдохнул. Медленно выдохнул. Но всё-таки не выдержал и, не глядя, показал своему визави средний палец.

Мадам Рубинштейн даже папкой обмахнулась, от такой вопиющей невоспитанности. А рыжая наоборот, подпрыгнула и издала радостный вопль индейца апачи на тропе войны, выдав:

- Во-о-от, вот это уже другое дело, блондинка! Давай, вещай дальше! Самойлова… Уйми своего бойфренда, будь лаской? Я таки хочу досмотреть этот спектакль с первого ряда и не в карете скоряка!

- Косяк!

Этот вопль прогремел под сводами зала в дружном, хоровом исполнении всей компании. Пианист от него вздрогнул, пролил жидкость из фляжки на клавиши и… Громко матюгнувшись, помянул Ростроповича, Баха и Бетховена одновременно, начав играть что-то в стиле кантри.

Если Марина Францевна и оскорбилось таким выбором музыкального направления, коверкающего её изысканный и тонкий вкус, то оставила своё мнение при себе. Как ни крути, а эта возмутительная ересь как никогда точно соответствовала зарождавшемуся в стенах славного, государственного учреждения водевилю!

Впрочем, долго размышлять на эту тему ей не позволили. И вскоре она стала обладательницей исчерпывающей, но совершенно не нужной информации. Выслушав которую, мадам Рубинштейн впервые задумалась над фразой «Не в деньгах счастье!». Хорошо так задумалась, всерьёз.

Минут на пять. Пока не вспомнила, какую именно сумму ей обещали за непыльную, в общем-то, работёнку. К сожалению, прагматичные еврейские корни, затерявшиеся в родословной славного семейства Рубинштейн энное количество поколений назад, искренне считали, что ТАКИЕ деньги компенсируют любые неприятности. Так что…

- Что ж, я поняла вас, господин Богданов, - наклонившись вперёд, Марина Францевна широко улыбнулась и подмигнула вздрогнувшему парнишке. - Десять процентов сверху и мы сделаем всё сию же секунду! Надо же как-то… Возместить наши затраты на украшение этого зала, не правда ли?

- А нафиг компенсировать? – влезла всё та же рыжая. И похлопав по карманам своих шорт, вытащила на свет божий телефон. – Нефиг башлять за простой, блондинка. Надо провести свадьбу? Ща всё организуем… Волче? Сидишь? Сядь. Сел? Встань. Да нафиг на ноги?! На колени встань! Ты всё ещё хочешь предложить мне свой суповой набор… В смысле, руку, печень и прочие органы? Тады жду тебя в центральном отделе городского ЗАГСа! Не появишься через…

Тут она прервалась и, прикрыв телефон ладошкой, громким шёпотом осведомилась:

- Уважаемая… Сколько надо чтобы развести этих идиотов по-быстренькому?

- Уважаемая, - сухо откликнулась Марина Францевна, стискивая пальцами несчастную красную папку. – По-быстренькому, это в морг, пожалуйста. Они находятся через два квартала и работают круглосуточно, а мы…

- Ещё пять процентов к озвученным десяти? – и девица невинно глазками так хлопнула, улыбаясь самой вежливой и обаятельной улыбкой из всех возможных.

Марина Францевна хотела отказаться. Очень хотела. Но зараза пианист, заиграл кавер на песню группы ABBA – Money (чёртов хиппи!) и…

Еврейские корни, чтоб их!

- Волчара, пятнадцать минут и ни секундой больше! – рыжая отключилась, убрала телефон обратно в карман и хлопнула в ладоши, заявив. – Продолжаем. Где тут разводят несознательных граждан, заключающих браки, прости оспади, по-пьяни?

- Звягинцева!

Мадам Рубинштейн вздохнула. Медленно и трагично. Прижала многострадальную папку к груди и…

Выбросила её себе за спину, махнув рукой удивлённо уставившимся на неё молодым людям и уверенно, царственной походкой, шагая в сторону своего кабинета. Еврей в её душе потирал руки в предвкушении денег, а вот русский человек, простой работящий русский человек был смущён, огорчён и встревожен.

Хотя, погодите-ка! Евреи, пусть даже и через десятки поколений, к обычным людям не имеют никакого отношения, так что…

- Маэстро! – обернувшись в дверях главного зала, Марина Францевна изобразила рукой небрежный жест в сторону загадочно икавшего пианиста. – Императрицу, пожалуйста! И позажигательней! Не каждый день у нас два развода и одни по… Ох, простите, свадьба!

- Айн момент…

Звуки известного хита Аллегровой в исполнении этого маэстро напоминали что-то среднее между Таней Булановой и металлистом.  Но, как ни странно, пугающе прекрасно описывали как настроение самой заведующей, так и всю сложившуюся ситуацию в целом. Да и потом…

Что-то подсказывало мудрой Марине Францевне, что у этой компании всю жизнь одна сплошная шальная императрица. Ах, молодость!...