Глава 9

КОГДА ЛЮБОВЬ НЕЧАЯННО НАГРЯНЕТ

О наших отношениях с Ивеллиосом все узнали уже за обедом, когда мы сели рядом и вели себя как настоящие влюблённые. Скажи мне кто неделю назад, что мой первый раз будет с Леголасом ни за что бы не поверила.

Драгир принял весть болезненно и это меня сильно печалило. Вот Витя воспринял это куда лучше и даже меня поздравил. Встреч с ректором, который упорно продолжал носить шотландскую национальную одежду, я всячески избегала.

С Ивеллиосом мы решили встречаться на практикуме под предлогом развития моего магического дара, у Звестрадамуса и после Звестрадамуса. В общем во все свободные минутки.

— Заходи, — открыл Ивеллиос дверь своей комнаты.

Комната находилась на первом этаже. Я ожидала, что она будет напоминать оранжерею, но нет. Всего одно растение и то — на территории отсутствующего соседа. Чисто. Минимальное количество мебели, даже штор на окнах нет. На столе стояла тарелка с нашинкованной капустой и морковкой, а на стенах были развешены томагавки, много томагавков. В углу стоял домик для птиц, из которого выглядывала любопытная птичья головка с белым хохолком.

— У меня вопросы, — произнесла я, окинув взглядом интерьер. — Во-первых, ты вроде говорил, что не ешь морковь и капусту. Во-вторых, зачем тебе столько топориков? В-третьих, что это за прекрасная белая птичка? В-четвёртых, где твой сосед по комнате?

Ивеллиос притянул меня к себе и чмокнул в макушку.

— Во-первых, я говорил что не люблю, а не что не ем капусту с морковью. Во-вторых, мне нравятся томагавки и я их коллекционирую. Вот этот, кстати, мой фаворит, — он указал на увесистый топор с подвеской в виде кожаной полосы, расшитой разноцветными нитками, на деревянной рукояти. — В-третьих, эта белая птичка — мой фамильяр и предугадывая «в-пятых» скажу, что её сверхспособность заключается в умении увеличиваться в размере. В-четвёртых, мой сосед по комнате уже второй год как живёт в комнате своей девушки и благодаря этому я могу привести сюда свою.

— Исчерпывающе, — похвалила я, отвечая на поцелуй эльфа.

— Так как насчёт перебраться ко мне? С комендантой я договорюсь.

Я задумалась.

— Не хочу оставлять Лорелею, мы сдружились.

— Лорелея? Эта та «спящая дева» из четыреста тринадцатого? — уточнил Ивеллиос.

— Почему «спящая дева»?

— Если это та, о ком я думаю, то она проспала под действием заклятия около семисот лет. А когда пробудилась даже утратила навыки использовать свою магию, а её познания оказались настолько устаревшими, что её направили обучаться в академию.

— Что за заклятие? — напряглась я.

— Заклятие вечного сна. Очень сложное и очень тёмное. Действие обычных заклятий сто-триста лет. А это продержалось аж семьсот. Кому-то твоя соседка сильно стала поперёк горла. Ладно, не будем тратить драгоценное время. Давай-ка, полетай, Пёрышко.

Ивеллиос распахнул окно, и белая птичка с хохолком послушно вылетела на улицу. Эльф подхватил меня на руки, уложил на кровать и начал избавлять от одежды. И тут в окно скользнула змея, вернее змеиный хвост, который я узнаю из тысячи. Шарфика на кончике не было.

Только я собиралась сказать об этом Ивеллиосу как эльф закрыл мне рот поцелуем и вошёл в меня. Хвост Ссешагеша проник к нам под одеяло. Одной рукой обнимая Ивеллиоса, второй рукой я схватила хвост нага и отбросила. Но змей так просто не сдался и проник под одеяло с другой стороны. И вот он уже тыкался мне в зад. Ссешагеш, ах ты сво-о-о-о…

Ивелиос и Ссешагеш двигались во мне не синхронно, подталкивая друг к другу. Эльф, заметив мою возросшую активность нарастил темп. От волны возбуждения я закусила губу. Первым кончил Ссешагеш и мягко выскользнул обратно в окно, оставляя за собой влажный след. С Ивеллиосом мы кончили одновременно. Сзади болезненно ныло, но попросить эльфа применить свою ледяную магию там было бы странно. Ах ты, змей!

— Что ты там торчишь? — Заметил Ивеллиос стоящего под окном Ссешагеша.

— Хоччу Люду попроссить дать переписсать консспект, — прошипел наг.

— Потом, — крикнула я, заливаясь краской.

— Хорошшо, меня и задним чисслом усстроит, — самодовольно ухмыльнулся наг, завертел хвостом и улетел.

— Тупица, — хмыкнул эльф.

Сегодня должен был посетить академию император и все преподаватели «стояли на ушах», приводя свои дела в надлежащий порядок. Студентам выдали парадные формы — белые мантии вместо тёмно-синих и велели на время пребывания его императорского величества стать образцовыми студентами — не выражаться, быть учтивыми и вежливыми, вовремя появляться на занятиях и ни в коем случае не высказывать недовольство политикой императора. Даже хозяйственный корпус преобразили. Правда только внешне и, разумеется, магией.

Я отнеслась к приезду властителя Дракмагнагии ровно. Ну приедет и приедет. А вот Лорелея отчего-то сильно нервничала и даже порывалась уехать подальше. Может это связано с её заклятием сна? Может это император её так, бедняжку? Говорить почему она так странно реагирует Лорелея наотрез отказывалась и понимала её, похоже, одна Бернардина.

Лекцию по «магическим сплетениям» на день приезда императора отменили. Вместо этого у нас состоялась утренняя линейка. Впереди в два ряда поставили студентов, позади выстроился профессорско-педагогический состав. Я стояла рядом с Ивеллиосом и мы незаметно держались за руки.

Император прибыл помпезно. По воздуху прилетела изумрудная карета, запряжённая восьмёркой черногривых крылатых лошадей. По обе стороны от него летели два дракона землисто-серого цвета, которые приземлились за стеной, а карета влетела на территорию академии и опустилась на свободный пятачок перед «линейкой».

Кучер спрыгнул с облучка и открыл дверцу его императорскому величеству. Откуда ни возьмись перед каретой выскочила девочка лет десяти, в руках у неё был чан с алыми лепестками роз, она схватила в кулак охапку лепестков и раскинула перед дверцей кареты, откуда вышел высокий сероглазый брюнет в расшитом золотом камзоле и богато украшенной мантии, на его голове сверкала драгоценными камнями корона, а на шее… на шее красовался оранжевого цвета витиеватый узор из пяти завитков с лилиями.

У меня перехватило дыхание, Ивеллиос крепче сжал мою руку: он тоже понял.

— Его императорское величество, Дракхал, третий своего имени! — Прогремел как гром чей-то раскатистый голос.

Император встал, широко расставив ноги и заговорил низким бархатистым басом:

— Приветствую преподавателей и студентов Центральной академии. В её стенах обучалось не одно поколение драконов, но, как я вижу, здания всё ещё величественны, а стены крепки.

Я нервно сглотнула. Сам император! Моей истинной парой оказался сам император! Вот только теперь всё изменилось — у меня есть Ивеллиос, который в данный момент тревожился не меньше моего. Если бы могла уйти прямо сейчас, ушла бы. Но это сразу привлекло бы внимание, которого мне теперь всеми силами следует избегать.

Тем временем император продолжал говорить и держался он с большим апломбом, как и, наверно, подобает императору.

— В стенах академии начал обучения мой любимый племянник. Драгир, подойди, — из толпы вышел молодой дракон и встал с венценосным дядей, я видела как он бросил беглый взгляд на метку императора — тоже догадался. — Для тебя с завтрашнего дня открывается отбор невест и не спорь с дядей, племянник, тебе почти сто, метки нет и покладистая жена для тебя сейчас — то, что надо.

Да что он пристал со своим отбором! Драгир — парень с тонкой душевной организацией, не для него это жену подбирать как петуха на рынке. Да и вид у молодого дракона понурый какой-то.

— Спасибо, дядя, я принимаю твою заботу, — огорошил меня Драгир.

Ну вот, приехали. А я-то думала, что в людях хорошо разбираюсь.

Император благосклонно похлопал племянника по плечу. И вдруг на его лице отразилось изумление.

— Что такое, дядя? — участливо поинтересовался Драгир.

— Метка, она горит. Где-то здесь моя истинная пара, — пробасил император.

По спине пробежал столбик ледяных мурашек. Неужто он меня так сразу вычислил… Как глупо было надеяться скрыться от почти тысячелетнего дракона, ещё и императора! Мы с Ивеллиосом обменялись встревоженными взглядами.

Непроницаемого до это лицо Дракхала исказила гамма самых разнообразных чувств и он внимательно двинулся вдоль шеренги студентов, останавливая взгляды на девушках. Также не обходил он вниманием и преподавательниц. Всех, включая седовласую Уну. И тут его взгляд застопорился, и он двинулся прямиком ко мне. Я затаила дыхание. Однако к моему величайшему удивлению император грубо отодвинул меня в сторону и прошёл дальше к стоявшему позади ректору.

Воцарилась тишина, не прерываемая даже щебетанием птиц. Император Дракхал третий схватил за краешек шотландской юбки ректора и медленно потянул вверх. Лицо ректора выражало вселенский ужас, но помешать императору он не смел.

Семьсот лет Дракхал ждал свою истинную пару. И вот. Нашёл. Татуировка на ляшке ректора была точь-в-точь как моя, точь-в-точь как у императора. Оба — и ректор, и император не решаясь посмотреть друг на друга, отвели глаза: один принялся рассматривать статую, второй воззрился на фонтан. Ни среди преподавателей, ни среди студентов пискнуть никто не смел. Все ждали что будет, затаив дыхание.

— Пойдём? — наконец решился дракон.

Не отворачивая головы от фонтана Драгхал протянул ректору руку. Тот, продолжая сверлить невидящим взглядом статую, взялся за предложенную конечность. Они пошли вперёд. Медленно, смотря в разные стороны. Издали эти двое походили на недолюбливающих друг друга дошкольников, которых заставили идти парой, взявшись за руки. Если же к ним присмотреться, то картина делалась ещё комичнее. Выражение лица одного из них было будто его затолкнули в прививочную и медсестра готовила огромный пугающий шприц, а у второго — будто того заставляли есть ненавистную кашу и стояли рядом, держа наготове половник с добавкой.

Я выдохнула.

Когда все разошлись, и я возвращалась в четыреста тринадцатый, меня неожиданно схватили за руку. Я ойкнула от неожиданно и повернулась: в углу за комнатным фикусом пряталась Лорелея. Фикус закрывал не больше трети девушки, так что прикрытие было так себе, удивляюсь как я её раньше не заметила.

— О-он уле-ле-тел? — заикаясь прошептала Лорелея.

— Император? Нет, он обрёл свою истинную пару, — также шёпотом ответила я.

— Ты раскрыла себя? — с ужасом спросила пророчица.

— Нет, он заметил татуировку на бедре ректора. Ну и теперь они… счастливы навек, наверно.

— С ректором? — округлила свои и без того большие глаза Лорелея. — И теперь он заберёт ректора в замок или, о ужас, останется в академии?

Я не знала ответа. Надеялась, что они улетят подальше на этой своей зачарованной колеснице и Дракхал никогда обо мне не узнает. Ну а Лорелея-то что так боится? Спрашивать её бесполезно.

— Нужно бежать из академии, — пролепетала девушка.

Какая-то панически-разумная часть меня была с ней солидарна. Слишком многие знают о моей метки: и Уна, и Алика, и Риккардо, и Ссешагеш, и Драгир, и, разумеется, ректор. Что если один из них проговорится? Скажем ректор. Решит-таки признаться. Или нет, испугается? А Драгир? Пожалеет дядю и выдаст меня. Нет, Драгир этого не сделает. Засада. Слишком много слабых звеньев. Лорелея права, надо бежать.

— Какая радость! — Встретил меня земным поклоном Петя. — Поприветствуем императрицу Дракмагнагии!

— Замолчи! — шикнула я на миньона. — И не смей никому проболтаться обо мне!

Скунс отскочил и с непониманием на меня воззрился.

— Только не говори, что готова променять аж целого императора, к которому прилагается ни много ни мало империя на остроухого капустожуя!

— Именно это я и говорю.

Петя с трудом подавил негодование. Но ненадолго.

— Когда я сегодня увидел императора с его эффектным нашейным рисунком, то подумал: «Да, жизнь вознаградила меня за труды, я не ошибся с хозяйкой, лучшую и сыскать было нельзя!» А вот сейчас-то я в том сомневаюсь, ой как сомневаюсь! Вразумись, Люда! Власть, деньги, обожание! Ну тянет тебя на остроухих, заведи хоть отряд эльфов-любовников, царственные особы этим, как я слышал, не гнушаются.

— Прекрати, Петя! Мы уходим, — оборвала я жаркую речь миньона.

— Куда? — упавшим голосом поинтересовался скунс.

— Ещё не знаю, надо поговорить с Ивеллиосом.

— Ясно куда. В эльфийскую деревню. Будем полоть морковь и поливать капусту. Блеск. Всегда об этом мечтал, — проворчал скунс и уселся на кровать, повернувшись ко мне задом.

— Мы уедим в моё селение. Там очень красиво, у нас целая плантация овощей, растут ягоды и фрукты! — воодушевлённо описывал прелести новой жизни Ивеллиос.

— А если император узнает о метке? — высказала я своё опасение.

— Если к тому времени будет завершён обряд соединения пар у священного древа, то даже Дракхал будет бессилен.

— Что за обряд?

— Соединения пар, — повторил Ивеллиос, притянул меня к себе и посадил на колени.

— Это как брак? — уточнила я и на последнем слове голос мой слегка дрогнул.

Честно сказать, я ещё об этом не думала. Как-то неожиданно. Хотя нет, ожиданно, то есть ожидаемо, какой ещё может быть итог наших отношений?

— Нет, брак можно разорвать, а соединение пар у священного древа, проведённое старшим друидом, связывает двоих на веки вечные, — успокоил меня эльф. — Ты же не сомневаешься в нашей любви? — Нахмурился он, увидев в моих глазах сомнение.

Сомневаюсь, ох как сомневаюсь.

— Не сомневаюсь, — покачала я головой, вкладывая в свой голос побольше решимости.

Ивеллиос улыбнулся, и, открывая окно обратился к своей птичке-фамильяру:

— Давай-ка, полетай, Пёрышко.

Птичка не заставила себя долго ждать и сразу вылетела.

— У нас есть полчаса до начала занятий, проведём их с пользой, — обратился он теперь ко мне и повалил на кровать.

Я лежала на эльфе сверху когда почувствовала тыкающийся в зад кончик Ссешагеша. Нарываешься, наг. Ох, нарываешься. Отбросила его хвост подальше, но так, чтобы Ивеллиос ничего не заметил. Эльф и не заметил так он увлёкся понятно чем. А хвост начал тыкаться снова, и я снова его отбросила. Ивеллиос подмял меня и перевернул на спину, продолжая скользить руками вдоль моего тела. И вдруг он замер, странно выгнулся, глаза его округлились в несусветном ужасе. В чём дело я поняла уже через секунду. Из заднего отверстия эльфа выходил змеиный хвост. Ссешагеш перепутал задницы!

Ивеллиос резко вскочил, выдернул кончик нага, снял со стены томагавк, тот самый, с подвеской в виде кожаной полосы на деревянной рукояти и рубанул. Из хвоста брызнула красная кровь, а с улицы донеслось оглушительное шипение, насколько шипение вообще может быть оглушительным. Обрубленный хвост поспешно исчез в окне, а его кончик остался валяться на полу. Ивеллиос протёр топорик и водрузил его на место.

Покинуть академию было решено этой ночью. Лорелея лихорадочно собирала вещи. Со сбором своих пожитков я справилась очень быстро, поскольку их было совсем немного и теперь пыталась привести мысли в порядок, местами прислушиваясь к разговору Пети и Бернардины, вернее — только Пети, поскольку урчание медведицы я не разбирала.

— Послушай, Бернардина, мы слишком разные, — говорил мой фамильяр. — Ты — медведица, я — скунс. Мы не просто разные виды, мы стоим на разных звеньях пищевой цепочки!

— Уу-оо, уу-оо, — грустно отозвалась Бернардина.

— Это против природы, а к природе надо прислушиваться, — продолжал разглагольствовать Петя. — Подумай сама, здесь столько бурых медведей! Ну не совсем здесь, в лесу, так ведь лес близко!

И тут мой взгляд зацепился за панораму за окном. Я подошла ближе и сердце моё ёкнула. К нашему жилому корпусу подходили трое. Первой бежала девочка, разбрасывающая лепестки роз, по которым быстрым шагом шёл Дракхал третий, а рядом с императором полз Ссешагеш с перебинтованным кончиком. Внутри у меня всё упала. Змей подколодный!

— Лорелея, — подозвала я подругу и указала на них пальцем.

Она вскрикнула и бросилась вон из комнаты. А я поспешила за ней.

— Сюда, — Лорелея потянула меня за фикус.

— Нет-нет, — воспротивилась я, — так нас сразу найдут. Спрячемся в кладовой, а когда они пойдут наверх выбежим из здания.

Девушка секунду подумав, согласилась с моими доводами, и мы спрятались в кладовой. Не успели прикрыть за собой дверь как появился император в сопровождении Ссешагеша и цветочницы.

— Она здессь, вашше величчесство, — шипел наг. — ссюда, ссюда, вашше величчесство!

Они двинулись наверх, а мы опрометью юркнули на улицу и побежали в мужское жилое здание, к Ивеллиосу.

Эльф вышел к нам, на его плече сидела Пёрышко.

— За мной, — скомандовал он и потащил меня за руку в неприглядный уголок академической территории.

Лорелея не отставала.

Как только мы оказались подальше от любопытных глаз, птичка слетела на землю и начала увеличиваться в размерах.

— Мы полетим? — спросила я.

Лорелея затаила дыхание в надежде, что Ивеллиос возьмёт и её.

— Да, надеюсь Пёрышко троих выдержит, — ответил эльф, оценивающе скользнув взглядом по Лорелее.

Птичка в своём окончательном размере оказалась той ещё махиной, но значительно уступала по размерам драконьей ипостаси Драгира. Ивеллиос ловко взобрался на спину своего миньона и протянул руку. Когда мы обе — я и Лорелея — взгромоздились вслед за эльфом Пёрышко взмахнула крыльями и взмыла под облака. У меня перехватило дыхание как от американских горок, только раза в два сильнее. У Лорелее, по-видимому тоже, потому что вцепилась она в меня мёртвой хваткой.

Уже секунд через десять корпуса академии смотрелись игрушечными домиками, а под нами расстелился зелёный ковёр дремучего леса. Мы пролетели лес, обогнули горные вершины, миновали водопад, несколько озёр, пшеничное поле и подлетев к небольшому селению пошли на посадку.

Пёрышко приземлилось плавно. Ивеллиос спрыгнул и помог сойти нам. Птица тут же начала уменьшаться в размерах, пока не достигла своих изначальных габаритов. К нам из своих уютных домиков начали выходить эльфы.

— Ах, как тут красиво! — восхитилась Лорелея. — А что это за могучее цветущее дерево?

Я посмотрела на разросшееся, напоминающее дуб, дерево с желтоватыми цветочками. Внушительное. Наверняка это и есть то самое древо, перед которым пройдёт обряд.

— Это древо жизни, наше священное древо, — подтвердил мою догадку Ивеллиос. — Оно связывает пары нерушимыми связями.

— Полиниэль! — Окликнул он одну из эльфиейк. — Подготовь вот эту, — он ткнул в меня пальцем, — к обряду, а вторую размести в свободном доме.

Полиниэль, стройная эльфийка с пучком переплетённых косичек повела нас в один из домиков, окружённых зелёными насаждениями.

— Какие у тебя необычные волосы, — обратилась она ко мне. — Со спины больше похожа на скунса, чем на человека.

Скунс. Петя. Я вздохнула. Доберутся ли они с Бернардиной до нас?

На меня надели свободный белый сарафан с вышивкой, а голову украсили венком из ромашек. Лорелею тоже приодели, но более цветасто. Теперь мы походили на нечто среднее между лесными нимфами и колхозницами.

Послышалась игра на флейте.

— Пора, — объявила Полиниэль.

Возле древа собралась группа эльфов. Ивеллиоса я узнала не сразу, на нём тоже была белая рубашка, напоминающая сарафан и венок из ромашек. А возле древа жизни стоял друид, не распознать друида было невозможно: зелёный балахон, на голове корона с рогами, в руках деревянный посох с искрящимся наконечником.

— Подойдите к святейшему древу, благодатные, сочетающиеся вечными узами.

Я приблизилась, поравнявшись с Ивеллиосом. Эльф стал на колени и подал мне знак сделать тоже самое.

Шустро всё закрутилось не успела попасть в новый мир как меня подвергли дефлорации и вот уже «на веки вечные».

— Древо жизни! Освяти благодатью путь этих двоих, — заговорил друид.

И тут моё внимание привлекла чёрная точка на небе, которая всё нарастала и нарастала, как и мой страх.

— Дракон! — Закричал кто-то из толпы.

Ивеллиос не шелохнулся. Друид ускорился. А дракон всё приближался и его уже можно было рассмотреть. Чёрный, огромный с рисунком золотой короны на голове. По спине пробежали холодные мурашки.

— Великое древо, свяжи… — договорить он не успел, дракон спикировал.

От взмаха его громадных крыльев, всех стоящих поблизости отбросило потоком воздуха, и я оказалась прямо перед пастью венценосного ящера. Замерла, боясь пошевелиться. Дракхал был в гневе, это чувствовалось.

— Ты где? — наконец спросила драконья морда.

О, он же не видит, что у него прямо перед глазами! Главное — ничем не выдать себя.

— Ты где? — повторил дракон густым басом.

Я молчала. Молчала и не двигалась.

И тут на дракона побежал друид с горящим зелёным огнём посохом и таким же горящим негодованием сердцем.

— Не смей нарушать святость обряда! — закричал он, поворачивая посох.

Но запустить в императора волну магии друид не успел, дракон повернул к нему голову и изрыгнул пламенем, в мгновение ока обратив старейшину в пепел. Я зажала рот руками, чтобы не закричать. Но это было ни к чему: дракон повернул голову, теперь он меня видел. Тем временем эльфы, создав магические щиты готовили магическую атаку. Дракхал взмахнул крыльями и ухватил меня поперёк пояса когтистой лапой. Теперь я уже закричала. Дракон резко взлетел и часть магических шаров пролетело мимо, однако один — ледяной — всё же задел императора. Дракхал развернулся и полыхнул пламенем на священное древо жизни, которое тут же сгорело дотла. Раздались отчаянные крики несчастных эльфов. Дракон же, сделав «петлю Нестерова», во время которой у меня чуть было не остановилось сердце, умчался вдаль и потом летел уже не столь стремительно. Приближаясь к гроту, дракон начал сбрасывать скорость. Наконец мы приземлились. Моё тело, как и сознание не сразу поверили, что я стою на ногах и меня не сжимает когтистая лапа. Руки мелко дрожали, внутри всё клокотало, но я начала приходить в себя.

Посмотрела в сторону Дракхала, он уже поменял своё драконье обличие на человеческое и приближался ко мне. Император был абсолютно голым. Его внушительных размеров мужское достоинство было наготове.

— Посмела утаить от меня метку истинности. Насмехалась, — заговорил он своим густым бархатистым басом.

Подойдя совсем близко, дракон схватил за ворот моего сарафана и рванул в стороны, нещадно разрывая материю.

— Я семьсот лет ждал свою истинную пару, а ты посмела скрыть метку от своего императора, — с этими словами он сильно сжал мою промежность, а потом повалил меня на землю.

— Мой император…

Он не спрашивал, просто вошёл в меня, заполнив собой до предела. Приток адреналина был просто чудовищным, почувствовала, что теряю сознание, но Дракхал не давал мне забыться, то внезапно останавливался, то начинал двигаться с удвоенной силой.