15

Через две недели папу выписали из больницы.

Дом был абсолютно готов к приёму выздоравливающего. Из кухни полностью исчезли вредные продукты. Не стало даже колбасы, которой периодически баловали Мурика. Мама запретила мне бутерброды с маслом по утрам и тосты со сгущенкой.

Ведь папе нельзя нервничать. А вредная пища непременно вызовет у него эмоциональное потрясение.

Единственное, что удалось отстоять — это кофе. Я заявила, что без этого напитка просто не смогу функционировать. Но, чтобы у папы не возникало соблазна променять свой изысканный травяной чай на мой вредный для здоровья кофе, пить его разрешалось только в беседке.

Дабы не смущать отца ароматами…

— Мам, ты не перебарщиваешь? — спросила я её.

Она задумалась на пару секунд, а потом помотала головой:

— Главное — это здоровье твоего отца, — заявила с уверенностью и продолжила выкладывать из холодильника «запрещённые» продукты.

Мы с Муриком и чашкой кофе сбежали на улицу. Если мама была в чём-то уверена, никаких возражений она не слышала. Это я уже хорошо знала.

Она взяла отпуск, чтобы ухаживать за отцом, следить за его реабилитацией и поддерживать, пока «наш папа переживает сложный период».

В общем, я ему не завидовала.

Хотя, если подумать, мама была права. Она ведь хочет, чтобы её любимый мужчина был здоров. А жёсткие методы… Наверное, без них не обойтись.

Машину папе пока водить не разрешили. И мы забирали его на такси. Ярослав предлагал свои услуги, но я пока не была готова подпустить его так близко к своей семье. К тому же не знала, как его сейчас воспримет отец.

На протяжении этих двух недель Логинов устроил мне затяжную осаду. Он был повсюду. Мой день начинался с его эсэмэс и заканчивался ею же.

Несколько раз мы обедали вместе в кафе и один раз ужинали. Гуляли с Гердой по берегу вечерами, а однажды я почти решилась искупаться вместе с ним, но в последний момент передумала, испугавшись.

Когда мы с мамой собрались на рынок за свежими овощами для папы накануне его возвращения, Ярослав вызвался нас подвезти. Он мужественно нёс все пакеты от прилавка к прилавку, а потом от машины до дома.

Мама пригласила его пообедать с нами. Логинов вопросительно взглянул на меня, а я растерялась, неуверенная, что готова видеть его на нашей кухне рядом с моей мамой. Тогда он оставил покупки на столе и попрощался.

Проходя мимо меня, Ярослав на секунду остановился, склонился к моим волосам и шумно втянул воздух.

— Я буду ждать, пока ты сама не придёшь ко мне, — шепнул на ухо, обжигая дыханием, и вышел на улицу.

Я прислонилась к стене, готовая сползти на пол и растечься лужицей, но уловила ехидный мамин взгляд:

— И что ты мужику нервы мотаешь? Он тебя уже проглотить готов.

Я сделала вид, что очень увлечена разбором продуктов, и ничего не ответила. Может, потому что и сама не знала, почему не могу решиться. Я хотела Ярослава так же сильно, как и он меня. Но всё же что-то не давало мне сделать последний шаг.

Вечером следующего дня папа вернулся домой.

Он был рад.

Сначала зашёл в сад, проверил свои розы, которые, словно ожидая его возвращения, расцвели, наполняя воздух упоительным ароматом. Погладил выбежавшего навстречу Мурика, ласкавшегося о его ноги. И улыбнулся так радостно, что у мамы на глазах снова выступили слёзы. Отец приобнял её и поцеловал в щёку.

В этот миг я готова была и сама разреветься, понимая, как люблю своих родителей и как рада, что они у меня есть.

Утром папа спустился, когда я варила кофе.

— Налей и мне чашечку, — попросил он.

Я даже не успела ничего ответить.

— Никакого кофе! — раздался сверху дикий вопль.

Мы с отцом переглянулись. И я быстро пошла на улицу. Мама ещё на лестнице начала выговаривать ему за потакание старым слабостям, которым больше нет места в его жизни.

К счастью, захлопнувшаяся дверь лишила меня необходимости слушать продолжение разговора. Я очень сочувствовала папе, хотя и понимала, что всё это ради его же пользы. Но всё же очень захотелось ненадолго сбежать из дома.

И я позвонила Логинову.

— Что делаешь?

— Жду твоего звонка, — судя по голосу, Ярослав только что проснулся. Скорее всего, это я его разбудила.

Представила, как он лежит в постели, обнажённый до пояса, а ниже прикрытый простынёй, которую так легко стянуть…

— Я хотела прогуляться, может, вы с Гердой составите мне компанию?

— Буду через полчаса.

— На прежнем месте, хорошо? — успела сказать я, прежде чем он отключился.

Ровно через двадцать восемь минут я ждала его на повороте, за четыре дома до моего. Себя успокаивала тем, что не хочу волновать папу. Но на самом деле, понимала, пока мы просто общаемся и целуемся, всё это как бы не всерьёз. Я могу ничего не менять, не испытывать вины перед Севой, не думать о будущем.

Но как только я сдамся и подпущу Ярослава ближе, всё тут же изменится. Он не из тех мужчин, что довольствуются лёгким романом на пару-тройку недель. Я знала, что он захочет большего. И поэтому медлила и тянула время. Потому что никак не могла решиться.

Через минуту на дороге появился внедорожник Логинова. Он затормозил таким образом, что пассажирская дверь оказалась прямо напротив меня.

Позёр.

Я потянула за ручку и забралась внутрь.

— Привет, Герда, — первым делом поздоровалась с собакой и обернулась к заднему сиденью, где она обычно ездила. Но там было пусто. Растерянно посмотрела на Логинова: — А где Герда?

Ярослав повернулся ко мне. За тёмными стёклами солнцезащитных очков было не разобрать глаз.

Уголки его губ разъехались в стороны, обнажая зубы в улыбке:

— Ты же позвала меня на свидание, Герда решила нам не мешать и осталась дома.

От обещания в его голосе по коже побежали прохладные мурашки.

И главное, не к чему придраться. Действительно, это я ему позвонила и пригласила. Вот только сама не знаю куда…