16

— Куда мы едем?

Я смотрела на профиль Ярослава и думала о том, какой же он красивый. За эти годы Логинов изменился совсем немного, разве что в облике добавилось мужественности. Та же харизма, то же чувство юмора на грани, из-за которого иногда так и хочется огреть его чем-нибудь.

Вот и сейчас он лишь улыбнулся уголком губ и, даже не повернувшись, ответил:

— Увидишь.

И пока я не продолжила расспросы, включил радио и поймал волну с энергичной песней, сделав звук погромче.

Ну ладно, запомним.

Я, конечно, не злопамятная, но память у меня хорошая.

Сделала вид, что мне совсем не интересно, что он там задумал, и уставилась в окно. Я просто любуюсь природой.

Тем более за окном на самом деле было красиво.

По правую сторону от дороги выстроились крупнолистные акации, которые так меня удивили ещё в школе. С левой стороны стояли платаны, похожие на клёны, но с такой тонкой корой, что иногда казалось, и вовсе её лишены.

А дальше по обе стороны стелились поля, поля, поля. И ещё немножко виноградники на склонах.

Вдруг подумалось, что десять лет назад я никуда здесь не ездила и так и не увидела Краснодарский край. И сейчас Логинов везёт меня куда-то в неведомые дали. Ведь я даже не знаю, куда ведёт эта дорога.

Ехали мы часа полтора и всё это время почти не разговаривали. Не считая тех редких моментов, когда Ярослав просил достать с заднего сиденья термос и налить кофе.

Я не помнила, чтобы раньше он был заядлым кофеманом. И сейчас пометила это как одно из изменений. Наверняка их множество набралось за эти годы, просто не сразу бросаются в глаза.

Мне хотелось узнать, что ещё в нём изменилось. Что он любит сейчас, а что навсегда осталось в прошлом…

И тут же одёрнула себя — это не имеет значения, ведь я скоро уеду, и мы с Ярославом снова расстанемся. На этот раз навсегда…

Наконец машина сбросила скорость. И как раз вовремя, заставляя меня отвлечься от грустных мыслей.

Мы подъехали к полосатому шлагбауму и остановились. К машине подошёл седой высокий мужчина в чёрной форме охранника, записал время прибытия и выдал талон на парковку.

Помня ответ Логинова, я не задавала вопросов. Но, судя по его спокойствию, всё шло, как надо, и мы приехали, куда планировали. Точнее он планировал.

На парковке было полно машин. Всюду сновали люди, многие были с детьми.

Я огляделась по сторонам и заметила прибитые к столбу большие деревянные указатели с написанными разными цветами названиями: «Контактный зоопарк», «Ресторан», «Канатная дорога».

Канатная дорога? Что он задумал?

Ярослав взял меня за руку и повёл на широкую площадку, заполненную людьми.

Сразу за парковкой располагались ряды сувенирных лавок. Здесь было шумно. И я невольно увлеклась разглядыванием всяких магнитиков, украшенных ракушками поделок, бисерных кошелёчков и прочей туристской атрибутики.

— Ой, смотри, ковбойские шляпы!

Они висели на стене — белая и светло-коричневая, прошитые тёмными толстыми нитями, похожими на кожаные шнурки.

Я полюбовалась на экзотику и уже хотела отойти, но Логинов меня удержал за талию:

— Мы берём обе, сколько?

— Ты что, — шепнула я тихонько, разглядывая людей вокруг. На некоторых были кепки, на ком-то панамы, в крайнем случае, косынки. И ни одной ковбойской шляпы. — Не надо. Будем выглядеть глупо…

— Но тебе же понравилось, — удивился Логинов.

— Понравилось, но… — вот как ему объяснить, что представлять себе что-то и решиться на это — совершенно разные вещи.

— Значит, берём, — Ярослав расплатился и протянул шляпы мне: — Ты какую хочешь?

— Белую, — я чувствовала себя ребёнком, которому вдруг преподнесли большую порцию сахарной ваты.

Логинов тут же напялил коричневую, помог мне затянуть шнурок под подбородком, и мы двинулись дальше как заправские ковбои, явившиеся прямиком с Дикого Запада.

— Как насчёт сахарной ваты? — чуть впереди располагалась тележка с яркой вывеской.

Он что, читает мои мысли?

Я ведь не говорила о вате вслух. С ней связана трагедия моего детства. Из-за диатеза мама ни разу не покупала вату, и мне оставалось лишь с завистью наблюдать, как другие дети отрывают воздушные кусочки и едят их с выражением непередаваемого удовольствия на лице.

Нет, Логинов точно читает мои мысли, потому что, даже не дожидаясь ответа, он повёл меня туда, где уже выстроилась небольшая очередь из детей с родителями.

И мы, двое чудиков в ковбойских шляпах, пристроились сзади. Дети шептались, оглядывались на нас, показывали пальцами и громко обсуждали. Я бы уже давно смутилась и убежала, но незыблемое спокойствие Логинова удерживало меня на месте.

Постепенно это спокойствие передалось и мне. И я подумала, что могу ненадолго перестать анализировать каждый свой поступок, оглядываться на мнение других. Почему мне нельзя просто расслабиться и получать удовольствие?

И это оказалось совсем несложно. К тому очень здорово.

Когда Ярослав вручил мне огромную шапку розовой ваты, я запрыгала на месте и захлопала в ладоши. Как это сделала пятилетняя девочка, что стояла в очереди перед нами.

Несмотря на большой размер, вата была совсем лёгкой. Я долго несла её, разглядывая со всех сторон и не решаясь нарушить её совершенную целостность.

Логинов оказался менее щепетильным. Он резко вытянул руку и оторвал большой кусок, который тут же в несколько приёмов запихал себе в рот, не забывая прикрывать глаза от удовольствия.

— Эй! Это моя вата! — возмутилась я, отворачиваясь и пряча её от его загребущих ручонок.

— Ты всё равно не ешь, — ничуть не смутился он, облизываясь.

Я отщипнула свой кусочек. Попробовала. Вата оказалась сладкой. Волокна таяли во рту, оставляя после себя немного приторное послевкусие.

Пока я пыталась распробовать и понять, нравится ли мне этот вкус, Ярослав отщипнул ещё кусочек.

— На, тогда и неси, — сунула палочку ему в руку и начала отщипывать у него кусочки.

Кстати, так оказалось вкуснее.

Логинов опешил от такой наглости. У него было столь забавное выражение лица, что я не удержалась — достала телефон и сделала несколько кадров.

Блин, почему не взяла с собой камеру?

Фотографироваться с ватой Ярославу понравилось, особенно с розовыми усами, которые я ему сделала, а он прижимал их верхней губой к носу, чтобы не слетели.

Мы ещё сделали несколько селфи. Приподняв шляпы в приветствии, прижимая их к груди как просители, помахивая ими на прощание.

Оказалось, что ковбойские шляпы и сладкая вата — это очень весело. Хотя вата — вкуснее в детстве.

Так, смеясь и доедая последние волокна, мы подошли к кассе.

— Два билета на канатную дорогу, — сказал Ярослав.