20

Разговор с Севой оставил тягостное впечатление. Я почувствовала себя ещё более виноватой. Он хороший человек и совсем не заслужил такого отношения. Но как можно было бы исправить эту ситуацию, я совершенно не представляла,

Ведь теперь мне виделось совершенно ясно, что Севу я никогда не любила и не смогла бы полюбить. Мы были бы несчастливы в браке. А значит, это хорошо, что мы расстаёмся.

Дома пахло чем-то вкусным, но я совершенно не чувствовала голода. Хотела прошмыгнуть незамеченной к себе. Но из кухни вышла мама:

— Саш, есть разговор.

Когда мама говорила таким непререкаемым тоном, спорить с ней было бесполезно. Потому я пошла в кухню и села за накрытый стол.

В тарелке, стоящей передо мной, был налит суп с фрикадельками — папин любимый. Но сам папа не спешил начинать еду, он пристально смотрел на меня.

И под этим взглядом мне стало неуютно. Казалось, он знает все мои секреты.

Я поёжилась.

— Рассказывай, — велел папа.

— О чём? — я сделала удивлённые глаза и тут же опустила взгляд. Взялась за ложку, осторожно перемешивая содержимое тарелки. Это давало возможность хоть ненадолго отвлечься от пристального внимания.

— О том, где ты была весь день, — мама тоже подсела за стол.

Я раскрошила ложкой одну фрикадельку и принялась за вторую. Что говорить родителям? Правду? Но папе же нельзя волноваться.

— Ты опять встречаешься с Логиновым? — отец вдруг проявил излишнюю осведомлённость в моей личной жизни.

Я как раз поднесла ложку с супом ко рту и закашлялась, втянув его не в то горло.

— Серёж, мы же договорились — не давить на неё, — мама мягко коснулась его руки.

А я вскинула удивлённый взгляд. Не думала, что родители обсуждали здесь меня и мои отношения.

— А я и не давлю, — папа как ни в чём не бывало ел суп, — просто хочу знать, собирается Ярослав признавать своего ребёнка?

Я положила ложку обратно в тарелку и отставила её подальше, ещё после прошлой попытки першило в горле.

— Так что, Саш, он признает Тёму? — присоединилась мама к неудобному вопросу.

Вот не люблю, когда они оба начинают наседать. И смотрят так… выжидающе. Никак не избежать ответа.

— Он… — я откашлялась. — Он ещё не знает…

— Что? — мамино удивление было столь явным и искренним, что в другой момент я бы засмеялась. Выглядело это действительно забавно. Но вот прямо сейчас мне было совсем не до смеха.

— Я ему ещё не сказала…

Мне всё больше и больше хотелось уронить что-нибудь под стол и самой сползти туда, чтобы не видеть удивлённых и осуждающих взглядов. Вот почему я не Мурик? Тёрлась бы себе сейчас о ноги, а то и разлеглась бы посреди комнаты — и никаких тебе неловких вопросов.

И я не выдержала.

— А как такое скажешь?

А и правда, как?

— Не представилось подходящего момента? — папин голос так и сочился сарказмом.

— Не представилось, — буркнула я и хотела уже уйти в свою комнату, чтобы забраться под одеяло и накрыть голову подушкой.

Но мама меня остановила:

— Саш, погоди, мы хотели с тобой поговорить.

— Вы разве ещё не всё сказали? — теперь уже я делано удивилась. И папа хмыкнул, так похоже на него у меня вышло.

— Я о другом, — мама сохраняла серьёзность и не замечала нашей пикировки, или делала вид, что не замечает. — Папе дали путёвку в санаторий, в «Ди Луч». Я хочу пожить там с ним. Не уверена, что сам он будет ходить на все процедуры…

— Маша, не начинай, — папа закатил глаза, но мама не обратила на это внимания.

— Мы хотели попросить тебя задержаться ещё на пару недель, присмотреть за домом и Муриком.

Внутри дрогнуло.

Ведь я не хотела уезжать.

Хотя моё пребывание здесь и так затянулось. Нужно было оформлять свидетельства для переезда во Францию. Собрать справки. Перевести документы.

Но… я совершенно не хотела уезжать…

— Хорошо, я ещё задержусь, — улыбнулась.

— И расскажи Ярославу, он имеет право знать, — папин взгляд было тяжело выдержать, поэтому я опустила глаза и кивнула.

Расскажу.

Потому что, и правда, имеет.

Как только представится подходящий случай…

Так и не доев суп, поднялась в свою комнату. Упала на кровать и начала репетировать, подбирая правильные слова.

«Ярослав, ты знаешь, я ведь родила ребёнка от тебя…»

Ужас.

«Ярослав, когда мы расстались в прошлый раз, я была беременна. Твоего сына зовут Тёма…»

Не намного лучше.

«Ярослав…»

Но телефон зазвонил сам.

— Я почувствовал, что ты думаешь обо мне, — даже на расстоянии я ощущала, что он улыбается.

— Да… — это вышло слишком интимно, с придыханием, но рядом с Логиновым я вся превращалась в сплошную эрогенную зону.

— И что же ты думала? — в его голосе появлялись мурлыкающие, завораживающие нотки.

Я должна ему сказать…

А сейчас подходящий случай?

Вполне.

И я решилась.

— Ярослав… — начала неуверенно, эротический настрой тут же слетел с меня, — я должна кое-что тебе сказать…

— Говори… — он продолжал соблазнять меня голосом, словно не чувствуя, как изменилась моя интонация, стала серьёзной, нервной, напряжённой.

— Ты знаешь… я… я соскучилась.

Не смогла.

Даже не представляю, как я сейчас признаюсь!

— Я заеду за тобой через десять минут, — он тут же собрался, готовый мчаться за мной сию же секунду.

— Не надо через десять, — испугалась, ведь я не готова прямо сейчас с ним увидеться. — Я сама приеду. Чуть позже. Надо предупредить родителей.

— Ты скажешь им? — Ярослав удивился, зная, что папа его не слишком жалует.

— Они сами уже догадались, — хмыкнула. Что-что, а чутьё у них обоих всегда было отменное.

— Мне ждать секунданта с вызовом на дуэль?

Ярослав шутил, но я слышала, как он напрягся.

— Не надо, папа дал своё благословение…

— Надо же, и что его заставило?

Я промолчала.

Всё-таки сейчас был не слишком подходящий момент.

Лишь про себя прошептала:

— Ты очень удивишься, когда узнаешь…