21

Утром следующего дня мама с папой перебрались в санаторий. А я отправилась к Ярославу, уже изнывавшему без меня.

Несмотря на данное ему обещание, родителям я так ничего и не сказала и ночь провела в отчем доме.

Мы с Логиновым долго разговаривали по телефону. Кажется, я так и уснула с трубкой в руке.

Зато сейчас у меня были две недели относительной свободы. Время, когда нужно набраться смелости и рассказать Ярославу о Тёме. И уже вместе решить, как жить дальше.

Я насыпала Мурику полную миску корма, налила побольше воды и отправилась к любимому.

День был просто удивительный — жаркий, солнечный, наполненный яркими красками вступившего в свои права лета. Подумалось, что стоит сегодня пойти на море, взять с собой Герду, что-нибудь перекусить и провести день в сонной неге на берегу.

По дороге я купила копчёного мяса, жёлтого сыра и свежего душистого хлеба, ещё сохранившего тепло печи. Представила, как буду готовить завтрак любимому, и настроение поднялось до самых голубых небес.

Код на воротах Ярослав сказал мне ещё вчера, надеясь, что я всё же передумаю и приеду ночью. На этот же случай он не запер входную дверь. Поэтому я просто толкнула её и оказалась в просторном холле.

На меня цепным псом тут же набросились воспоминания, заставляя нутро сжиматься от глухой тоски. Последний раз я выбежала отсюда десять лет назад с разбитым вдребезги сердцем.

Уж и не думала, что когда-нибудь вернусь…

Выбежавшая мне навстречу Герда, узнав, радостно завиляла хвостом. Ткнулась в ладони мокрым носом. Вздохнула.

— Привет, старушка, — я почесала её между ушей, потом не выдержала, присела на корточки, обняла за массивную шею. С этой девочкой тоже связано множество воспоминаний. — А хозяин твой где? Спит, наверное?

Он молчала, прикрывала глаза от удовольствия, принимая мою искреннюю ласку.

— Ладно, веди к нему, — я поднялась на ноги.

И Герда, словно, и правда, понимая мои слова, посеменила впереди, цокая когтями по паркету.

Она забежала в одну из гостевых спален на первом этаже, и я вошла за ней следом.

Ярослав спал.

Он лежал на животе на большой, явно двуспальной кровати, обхватив и подмяв под себя подушку, уткнувшись в неё лицом.

Рядом лежал ноутбук с открытой крышкой и тёмным экраном. Похоже, наш знаменитый писатель ночью работал.

Я подошла ближе, опустила пакет с продуктами на пол и села на краешек кровати.

Герда завозилась на своей лежанке с другой стороны, потом, тяжело вздохнув, легла.

Я протянула руку и осторожно коснулась щеки Ярослава, погладила самыми кончиками пальцев, ощущая наждачную колкость щетины. Сердце затопила нежность.

Переставила ноутбук на тумбочку. Скинула босоножки и легла рядом с Логиновым, подперев одной рукой голову, а другой выводя узоры на его загорелой коже, обрисовывая рельеф мышц, острый угол локтя, аппетитную округлость ягодиц.

— Ты пришла? — сонно моргая, он смотрел на меня секунду-другую, а потом сгрёб в охапку, прижимая к себе, опаляя горячим дыханием затрепетавшую на шее жилку. — Как много на тебе одежды… — пожаловался со стоном.

Я уже отвечала на быстрые жадные поцелуи, неловко помогала стянуть с себя футболку, затем шорты…

Он не тратил время на прелюдии. Лишь избавившись от преграды, сразу заполнил меня собой. Всё закончилось в несколько рывков. Мелькнувшую было обиженную мысль, что вот я ничего не успела, сменила радость, что мой мужчина так сильно по мне соскучился. А ведь прошли всего лишь сутки.

Быстро чмокнула его в плечо и попыталась высвободиться из объятий, но он не отпустил. Напротив, сжал руки ещё сильнее, прижался крепче, не позволяя нарушить слияние наших тел.

Уткнулся носом мне в шею, как будто не мог надышаться.

Во второй раз он был нежен до томительности. Перемежал каждое движение поцелуями. И шептал… шептал мне о любви, о силе своей страсти, о том, как катастрофически ему не хватало меня в той далёкой другой жизни…

Теперь всё было для меня. Я взлетала к небесам и падала в пучину мучительного отчаяния, умоляя не томить больше, дать мне то, в чём так отчаянно нуждалась сейчас…

А затем откинулась на подушках, измождённая до опустошения, счастливая. Любимая и любящая.

Руки коснулось что-то холодное и мокрое, я вздрогнула и вынырнула из полусна, в который погрузилась убаюканная нежными объятиями и тёплым дыханием вновь уснувшего Ярослава.

Открыла глаза. На краю постели лежала грустная седая морда и укоризненно глядела на меня.

— Ой, Герда, ты чего?

— Надо вывести её на улицу, — лениво проворчал Логинов, приподнялся надо мной, чмокнул в плечо и с тяжёлым вздохом выбрался из кровати. — Я скоро вернусь.

Улыбнулась ему, закуталась в простыню и, уткнувшись в подушку, всё ещё хранившую мужской аромат, начала проваливаться в сон.

Разбудил меня сквозняк. Наверное, Ярослав вернулся и открыл дверь. Попыталась снова вернуться в то приятное расслабленно-сонное состояние, но что-то мешало.

Что-то было не так.

Сердце быстро забилось, пригоняя кровь к мозгу, который тут же включился в работу, пытаясь понять — что именно не так.

Ярослав. Он не подошёл ко мне, продолжая стоять в проходе.

Я открыла глаза.

На меня смотрела Кристина Яворская.

Нет, Кристина Логинова — кольнуло ревностью сердце.

Повзрослевшая. Ухоженная. В дизайнерской одежде. Но с прежним выражением ненависти на лице.

— Значит, греешь постель моему мужу? — она по-прежнему не сходила с места. Красивые губы искривились в презрительной гримасе.

— Он подал на развод, — я села на кровати и прикрылась простынёй, чувствуя себя неуютно. Лежащая, да ещё и обнажённая, я была слишком беззащитной перед этим призраком из прошлого.

Чересчур материальным призраком.

Внутри заворочалось глухое отчаяние.

Хотя она ещё ничего не сказала, но моя интуиция кричала о близости беды. Как никогда хотелось заткнуть уши и не дать этой холёной красавице сообщить мне то, что она собиралась.

— Он не разведётся со мной, — Кристина усмехнулась, а я застыла — слишком уж уверенно она говорила. — Хочешь знать почему? Вижу, что хочешь. Я беременна. Почти три недели. Мой любимый муженёк перед отъездом в Анапу оставил мне подарочек. Нам. Он всегда хотел большую семью.

Нет! Он говорил, что уже несколько месяцев не прикасался к жене.

Врал?

Я почувствовала, как заледенели пальцы, затем стужа поднялась по рукам выше, захватывая грудь, сдавливая горло. Кажется, я разучилась дышать.