22

— Выйди, — прохрипела я, чувствуя, как поднимается в душе ненависть к этой женщине, уже однажды разрушившей мою жизнь и теперь стремящейся сделать это снова.

Кристина усмехнулась, но покинула комнату и даже закрыла за собой дверь.

Только оставшись одна, я сумела вдохнуть полной грудью. Чувствуя, как глаза наполняют слёзы, спрятала лицо в ладонях.

Нет, я не буду сейчас плакать. Прямо сейчас мне нужно побыть сильной.

А уж после, когда вернусь домой, смогу обнять Мурика и выплакать всё, что накопилось.

Я оделась и вышла из комнаты, где ещё совсем недавно была так счастлива.

На кухне разговаривали на повышенных тонах. Я слышала раздражённый голос Логинова и оправдывающийся Кристины.

Набрала полную грудь воздуха, нацепила маску спокойствия на лицо и направилась туда.

Я должна была услышать его.

Я чувствовала, что Ярослав любит меня, что он нуждается во мне так же сильно, как и я в нём. И если всё это было ложью, я должна услышать это от него.

Они оба обернулись на звук моих шагов.

Но я смотрела только на Логинова, пытаясь в его лице разглядеть ответ — было ли правдой то, что он шептал мне недавно.

Он смотрел хмуро, раздражённо и чуть смущённо. Но вины, которую должен был испытывать человек, которого застукали на вранье, я не увидела.

Может, он говорил правду?

В душе расцвела надежда.

— А вот и любовница моего мужа, — Кристина первой нарушила тишину. Она села на стул, достала из сумочки тонкую пачку сигарет и зажигалку. Закурила, выпустив в сторону Ярослава струйку сизоватого дыма.

Логинов подошёл к ней, резко выдернул сигарету из пальцев и погасил её под краном. Затем выбросил в мусорное ведро, громко хлопнув дверцей.

— Ты знаешь, что я ненавижу, когда ты куришь! — он распахнул дверь на террасу, прогоняя наполнивший кухню запах.

— Ну хоть какие-то эмоции ко мне испытываешь, — она усмехнулась, в глазах полыхнула горечь, но губы кривились насмешливо, — всё остальное досталось этой…

Я поняла, что с меня хватит.

Развернулась и вышла из кухни. Всё, что касается нас с Ярославом, мы обсудим наедине. Позже.

— Саша! — он бросился за мной. — Постой.

Я остановилась и обернулась к нему.

— Саш, — он схватил мою руку, прижал ладонь к своему лицу. Я почувствовала долгий выдох. Тёплое дыхание защекотало кожу. — Я не звал её. Она не нужна мне. Ты веришь?

Я кивнула. Конечно, верю.

Только где-то в самом уголке моего склеенного из осколков сердца тлел маленький уголёк сомнения. И я никак не могла его затушить. Всё-таки слишком сильно обожглась тогда.

— Я сейчас выпровожу её и приеду к тебе. Договорились?

Я снова кивнула.

Дышать становилось всё легче.

— Даже не представляю, зачем она приехала… Адвокат должен был ей всё объяснить. Может, денег мало…

— Она беременна. Около трёх недель. Она уверена, что ты не разведёшься с ней… из-за ребёнка… — со вздохом вытолкнула из себя слова и напряжённо замерла.

Подтвердит или опровергнет?

— Чушь какая! — возмутился Логинов. — Я к ней не притрагивался фиг знает сколько времени. Если она и беременна, то точно не от меня.

А вот теперь мне захотелось по-настоящему разреветься.

От счастья.

И облегчения.

Он не врал мне.

Я обняла его крепко-крепко, прижалась всем телом, утыкаясь в грудь носом, вдыхая любимый запах.

— Я люблю тебя, — прошептала, чувствуя себя очень сильной. И очень счастливой.

— Я тоже тебя…

Логинов вдруг замолчал.

И я подняла голову.

Он смотрел на что-то поверх моего плеча. Выражение его лица менялось. Оно стало смущённым, виноватым и испуганным одновременно.

Я обернулась, поразившись тому, как легко Ярослав выпустил меня из объятий. Словно больше не мог удерживать.

На пороге стояла девочка. С тёплыми карими глазами и тёмно-русыми волосами, заплетёнными в две косички ниже плеч.

У неё было растерянное выражение лица. Даже ротик открылся, выражая крайнюю степень удивления.

Рядом с ней стояла Герда, виляя хвостом.

— Папа? — растерянно произнесла девочка, окидывая меня недоумённым взглядом.

Не выставит…

Никого он не выставит. Это я поняла отчётливо, стоило лишь увидеть эту девочку. Алину. Дочь Ярослава и его жены.

Она была ровесницей моего сына. И от этого почему-то стало больно.

— Я пойду, — произнесла тихо. Скорее, для себя. Но Логинов услышал.

— Алина, подожди на кухне… с мамой. Я сейчас приду.

Он проводил меня до калитки.

Мы оба молчали. Да и что тут скажешь?

— Саш… — произнёс Ярослав, когда я уже открывала дверь.

Я подняла на него глаза.

— Ярослав, я всё понимаю. Мы оба взрослые люди, и у каждого эти десять лет была своя жизнь.

— Я хочу быть с тобой, — выдохнул он.

— Я тоже хочу, — призналась со вздохом. — Но сначала тебе нужно разобраться со своим прошлым.

И мне тоже.

Он поцеловал мою ладонь, глядя мне в глаза. Столько тоски и боли был в его взгляде.

Я знала, что Логинов любит свою дочь. Если он выберет меня, то сделает ей больно.

Когда всё успело стать таким сложным?

Калитка захлопнулась за мной с металлическим щелчком, и я поёжилась.

В этот миг вдруг очень остро ощутила своё одиночество. Что я делаю? Я ведь разрушаю семью…

Стоп!

Если Кристина беременна не от Логинова, значит, у неё есть любовник. И это она, а не я, разрушает собственную семью.

Я возвращалась домой с тяжёлым сердцем. Внутри царила неразбериха. Мысли метались, выхватывая из памяти обрывки чувств и воспоминаний, заставляя меня ещё острее переживать боль, снова и снова испытывать сомнения.

Может, и правда, бросить всё и уехать в Париж?

— Мама!

Возглас вырвал меня из тяжких раздумий. Я подняла голову. У калитки прямо на траве сидели… Сева и Тёма.

А рядом с ними стояли чемоданы.

Сын при виде меня сорвался с места и бросился навстречу.

— Ну где ты так долго ходишь? Мы тут уже давно ждём.