24

— Тёмка!

Сын вцепился в меня, прижался, обхватил тоненькими ручками.

— Как ты вырос, малыш!

— Если вырос, значит, уже не малыш, — возмутился он, и я счастливо засмеялась, поцеловав отросшие за месяц вихры.

Глаза цвета каштанового мёда смотрели на меня недовольно.

— Конечно, не малыш, ты уже совсем взрослый парень, — снова прижала его к себе.

Как же ты похож на своего отца, малыш…

И хорошо, что приехал, теперь мне придётся о тебе рассказать. Просто потому, что у меня не будет иного выхода. Но я уже давно хочу, чтобы вы познакомились. Даже если твой папа рассердится на меня за столь долгое молчание…

Сева поднялся на ноги и подошёл к нам. При его приближении я замолчала, чувствуя себя неловко. Тёмка тоже ощутил, как я напряглась, и оглянулся.

— Мам, наш лагерь закрыли на карантин, а Сева меня забрал и привёз к тебе.

А вот и ответ, что я могу сказать бывшему жениху:

— Спасибо, Сев…

Он пожал плечами, как будто ничего особенного не сделал. Как будто это в порядке вещей помогать мне, преодолевать по две тысячи километров, что привезти моего сына…

Меня пронзило острое чувство вины.

Как обычно, когда нервничаю, я начала крутить кольцо. Точнее попыталась, потому что… его не оказалось на месте.

Боже мой!

Я начала судорожно вспоминать, где видела кольцо в последний раз. Точно! В ванной. Положила на раковину, а потом забыла забрать.

И Сева, как назло, именно в этот момент бросил взгляд на мой палец и помрачнел. Чувство вины усилилось, и я почувствовала себя ещё более неловко.

— Пойдёмте в дом, что мы тут стоим… — улыбка вышла слегка кривоватой.

Но Сева, надо отдать ему должное, делал вид, что всё в порядке. Он дождался, когда Тёмка отпустит меня, и подошёл сам. Аккуратно обнял и поцеловал в щёку.

— Рад тебя видеть, — шепнул на ухо.

И вообще, он делал вид, что того разговора по телефону и расставания просто не было, и мы всё ещё жених и невеста.

Когда же всё успело так запутаться?

Мы с Тёмкой пошли вперёд, а Сева подхватил чемоданы и направился вслед за нами.

— Куда их? — спросил он в доме.

— На второй этаж, — махнула я рукой и сама двинулась вперёд, чтобы показать ему комнаты.

У нас было три комнаты — родительская спальня, наша с Тёмкой «детская» и ещё одна гостевая, которая использовалась довольно редко.

— Это твоя комната, — открыла дверь и по вытянувшемуся лицу Севы поняла, что он рассчитывал на что-то другое.

Но я заставила очередной укол вины угаснуть — мы расстались, пусть и по телефону. Если он рассчитывает, что я передумаю, то напрасно. Ему придётся смириться с тем, что всё кончено. — Там — наша с Тёмкой комната. Давай чемодан. Дальше я сама.

Протянула руку и, не дождавшись чемодана, подняла глаза. Севино лицо изменилось лишь на мгновение, но я вздрогнула, столько злобы и ненависти там было. Я моргнула, и когда вновь открыла глаза, на его лице было прежнее добродушное выражение.

Это мне на нервной почве уже мерещится?

Надо разбираться со своей жизнью. А то так и до срыва недалеко. Уже всякие глупости себе придумываю.

— Спасибо, — тепло улыбнулся Сева, и мне стало стыдно, что я хоть на секунду, но подумала о нём плохо.

— Это тебе спасибо, — я окончательно смутилась, — ты не должен был делать такой огромный путь, чтобы привезти Тёмку.

— Мне было совсем нетрудно, и я хотел тебя увидеть, Шурка, — произнёс он чуть хрипловатым голосом, который когда-то мне нравился. А потом взял меня за руку, поднёс её к своему лицу и, глядя мне прямо в глаза, поцеловал.

Я вспыхнула и опустила взгляд.

К счастью, ситуацию спас Тёма. Сын уже успел сбегать в свою комнату, проверить игрушки и вернулся обратно.

— Мам, я голодный, — сообщил он с детской непосредственностью, совершенно не замечая, повисшую в коридоре неловкость.

— Сейчас, зайчик, что-нибудь придумаем, — я с облегчением забрала ладонь из Севиного захвата и покатила чемодан в нашу с сыном спальню, предоставляя бывшему жениху самостоятельно обустраиваться.

Конечно, я бы предпочла, чтобы он отказался ночевать в этом доме, но и выгнать после того, что сделал для нас, не могла.

— А ты не будешь жить в комнате с дядей Севой? — удивился сын, когда я начала раскладывать его вещи в шкаф, где несколько полок уже были заполнены моей одеждой.

— Нет, мы с дядей Севой расстались и больше не будем жить вместе, — старалась говорить так, как будто эта тема нечто, не стоящее внимания.

— Вы теперь не жених и невеста? И жениться не будете? А в Париж дядя Сева с нами поедет? — но сын засыпал меня вопросами, не давая возможности обойти неловкую тему.

— Знаешь, что, — повернулась к нему с улыбкой, — а давай-ка закажем пиццу на обед?

— Ура! Пицца! — Тёмка тут же забыл о Севе, схватил с тумбочки мой телефон и протянул мне: — Звони.

Я взлохматила его волосы, глядя с нежностью.

Боюсь, с твоим папой так же просто не будет.

Через полчаса привезли пиццу. Мы спустились вниз и собрались на кухне.

Сева за это время успел принять душ и переодеться. Когда курьер позвонил в дверь, он отстранил меня и сам отправился добывать наш обед. И платить за него. Настоящий джентльмен.

Чувство вины снова кольнуло. Ну почему всё так непросто?

И как спросить Севу, когда он собирается ехать обратно? Если он внёс коробки с пиццей в кухню, открыл и разложил по тарелкам, приговаривая:

— Так, с грибами маме, она у нас любит, а нам с тобой с пеперони.

— Дядь Сев, ты научишь меня плавать? — вдруг спросил сын, и я поняла, что с Севой придётся ещё раз поговорить.

Тем более после того, как он ответил:

— Конечно, научу. Сейчас поедим и пойдём на море. И маму с собой возьмём. Правда, Шура?