25

Ненавижу, когда он меня так называет!

Понимание этого пришло внезапно, затапливая меня волнами раздражения.

Вспомнила, как всё начиналось, и его якобы невинный вопрос, сопровождаемый мягким голосом: «Вы не возражаете, если я буду вас так называть, Шурочка?»

И моё вежливое: «Не буду».

Но ведь мне никогда не нравилось. Заставила себя привыкнуть. Почему я не возражала? Даже не знаю…

Но ведь сейчас могу возразить?

— Меня зовут Саша, и мне не нравится обращение «Шура», — произнесла твёрдо, глядя Севе в глаза.

Он даже моргнул от неожиданности, удивлённый тоном, и не сразу осознал, что я имею в виду.

— Я хочу, чтобы ты называл меня Сашей, — повторила, так как смотрел на меня слишком неверяще. Всё-таки я никогда ему не возражала.

— Хорошо… Саша, — прозвучало скорее вопросительно, но я улыбнулась, поздравив себя с маленькой победой.

— Мы идём на море? — сын не понимал, что между нами происходит, и пытался перевести беседу в нужное русло.

— Пойдём, — вдруг решила я, — но сначала навестим бабушку с дедушкой.

Почему-то казалось, что родители подскажут мне выход из непростой ситуации.

— А где они? — удивился Тёма, только сейчас понимая, что бабушка с дедушкой не встретили его дома как обычно.

— В санатории, поправляют здоровье, — я решила, что ни к чему рассказывать ему о папином инфаркте.

— Я тоже хочу в санаторий, — заявил мой любознательный мальчик, который обожал новые места и понятия. А в санатории он точно ещё не бывал.

Родители ждали нас через час. Я сказала, что приехали Тёма с Севой, и даже по телефону чувствовала удивление матери.

Да уж, сюрприз на сюрпризе.

Мы встретились на улице во внутреннем дворике санатория. Здесь стояли скамейки с резными спинками, цвели розы, распространяя нежный аромат, радовала глаз яркая зелень травы и резные листья платанов.

Тёмке понравилось, это было видно по вспыхнувшим глазам, которыми он обвёл большое пятиэтажное здание с массивными колоннами, обрамлявшими вход.

Родители сидели на одной из скамеек. Увидев нас, мама поднялась и шагнула навстречу, протягивая руки. Сын, не раздумывая, рванул к ней с воплем:

— Бабуля!

Ворвался в ласковые объятия. Позволил прижать себя, погладить по волосам, затем вывернулся и побежал было к дедушке. Но застыл, не сделав и пары шагов.

Почуял.

Папа выглядел лучше, чем в первые дни после операции, но до здорового человека ему было ещё очень далеко. А учитывая, что Тёмка не знал о болезни, для него нездоровый вид дедушки оказался той ещё неожиданностью.

Он растерянно обернулся ко мне. Во взгляде сквозило недоумение. И я снова почувствовала себя виноватой, в который раз за сегодняшнее утро.

Пора завязывать с тайнами и недомолвками, а то так и до нервного срыва недалеко.

Вспомнила, что и кому ещё придётся рассказать, и окончательно скисла.

Нет, разговор с Логиновым состоится явно не сегодня. Мне нужно время, чтобы собраться с силами.

Родители поздоровались с Севой, обменялись дежурными фразами о погоде и сложности дороги в Анапу.

Этот вежливый диалог прервал Тёма.

— Дедуля, тебе плохо? Ты умираешь? — голосок у сына подрагивал, выдавая готовые пролиться слёзы.

Всё-таки бабушку с дедушкой Тёма очень любил. У него и так был недокомплект, и терять его половину было бы очень страшно.

— Нет, конечно, ты чего, Тёмка, — папа протянул руки, и малыш опустился рядом с ним на скамейку, осторожно прижался, боясь навредить. — Я ещё на твоей свадьбе погуляю.

Сын хихикнул, тут же забыв о том, что собирался плакать.

И тут же начал выдавать информацию.

— Дедушка, а мама не женится на дяде Севе.

— Почему? — растерялся папа, удивлённо взглянув на моего бывшего жениха.

— Мама его бросила, теперь они не жених и невеста, и в Париж дядя Сева с нами не поедет.

Ох уж эта детская непосредственность.

Я бросила извиняющийся взгляд на Севу, но он хранил непроницаемое выражение лица.

— А мы хотим пойти на море, может, и вас отпустят? — поспешила я перевести тему.

Родители с радостью ухватились за выход из неловкой ситуации, отказываясь от похода на море и наперебой рассказывая о замечательных процедурах, бассейне и массажном кабинете, где они имеют счастье отдыхать от забот обычной жизни.

— Ты выглядишь намного лучше, пап, — поддержала разговор я, впрочем, нисколько не покривив душой. Отец перестал выглядеть вампиром, разбуженным среди бела дня, и стал похож на человека. Пусть и не совсем здорового.

— Здесь очень хорошие врачи, одни из лучших в крае, они быстро поставят Серёжу на ноги, — мама с нежностью посмотрела на отца, вокруг глаз проявилась сеточка морщинок.

— Бабушка, а можно после моря я приду к вам опять? Я тоже хочу в санаторий и в бассейн, — сын смотрел просительно, скорчив умильную мордочку. Знал, что бабушка и дедушка не смогут ему отказать.

Родители переглянулись между собой, потом посмотрели на меня.

Меня всегда поражало это их умение понимать друг друга без слов, как будто мыслями обменивались. И каждый раз становилось немного грустно, потому что у меня не было такого человека.

Или был?

При мысли о Ярославе внутри не стало тепло, как было все эти две недели, напротив, со дна поднялась какая-то тяжёлая муть. Я понимала, что нужно пережить это трудное время, пока мы оба не разберёмся со своим прошлым, но всё равно так хотелось простого ничем не замутнённого счастья.

Как у моих родителей.

Но потом я вспомнила, что они тоже многое пережили, прежде чем обрести своё долго и счастливо, и стало чуть легче.

У нас тоже всё будет хорошо.

Надеюсь только, для этого не понадобится ещё десять лет.