64

Сначала Алина кричала от отчаяния, затем просто плакала, горько, навзрыд. А потом замкнулась в себе.

Снова заявился Барчук, задавал вопросы. На раздражение и даже неприкрытую грубость Ярослава он никак не отреагировал. Напротив, сделался серьёзен и сказал, что со смертью Кристины ситуация ещё более обострилась. Теперь Логинов должен рассказать всё, что знает, свои домыслы, подозрения.

Может, у него есть свои версии?

Может, кто-то угрожал Кристине или самому Ярославу?

Беседа длилась больше часа. И Логинов понимал, что бывший одноклассник идёт на уступки. Ведь в гостиной собственного дома было гораздо спокойнее разговаривать, чем в отделении полиции.

И всё равно злился.

На Барчука, на Кристину, которая даже своей смертью сумела доставить ему новых проблем. А главное — на себя, потому что всё случившееся было по его вине. Это он не сумел оградить свою семью от неприятностей. Он не развёлся с женой ещё тогда, два года назад. Пустил всё на самотёк, надеясь, что оно как-то само рассосётся.

Не рассосалось.

И теперь жена погибла, а дочь уже второй день принимает седативные препараты и всё равно плачет.

Ярослав думал, что хуже уже не может быть, но к вечеру появились журналисты.

Сначала один парень в джинсовых шортах до середины бедра и футболке с какой-то рок-звездой. Ярослав в этом не слишком разбирался.

Неизвестный появился, когда Алина с Миленой и Гердой гуляли в саду. Он обхватил прутья решётки и, прижавшись вплотную, разглядывал дом, сад и девочек, качавшихся на качелях. Затем просунул сквозь ограду телефон и начал снимать.

— Эй! — закричал неизвестный, привлекая внимание. — Алина Логинова! Что ты чувствуешь, зная, что твой отец убил твою мать, чтобы жить с любовницей?

Алина вздрогнула и застыла.

— Пойдём в дом, — Милена помогла ей слезть с качелей и взяла за руку.

— А ты не боишься, что он и от тебя избавится, чтобы не мешала воссоединиться с новой семьёй?! — закричал неизвестный им вслед.

Когда за ними захлопнулась дверь дома, Алина разрыдалась.

— Что произошло? — Ярослав сбежал вниз по лестнице, схватил в охапку, прижал к себе.

— Папа, — всхлипывала девочка, — почему он говорит, что ты убил маму?

Когда Ярослав вышел к воротам, там уже ожидало трое. Один наставил на него чёрное жерло видеокамеры, а двое совали в лицо диктофоны.

— Кристина Логинова не давала вам развод? Вы поэтому её убили? Вы напишите об этом в своей новой книге?

Ярослав попытался объяснить, что он никого не убивал. Что всё это чудовищная ошибка. И они с Кристиной хотели разойтись миром ещё до того, как случилось несчастье.

Но его никто не слушал.

Логинов смотрел в жадные глаза, охочие до сенсаций и скандалов, и понимал, что это только начало.

И он был прав.

Следующие два дня слились в единый кошмар.

Желающие сенсаций и эксклюзива добрались до Логиновского телефона и электронной почты. Просили интервью, предлагали немалые деньги. Ярослав ругался, грозил судом, но был бессилен им противостоять.

Несколько человек пробрались на территорию и звонили в дверь, просили впустить. Потом требовали. Кричали, поддавшись овладевшему этим местом безумию.

Логинов вызвал полицию, и самых ретивых арестовали. А на территории появился дежурный полицейский. Пока этого хватало, чтобы сдержать напор.

Но надолго ли?

Утром позвонила Барановская, жалуясь, что добрались уже до неё. Тёмку в санатории у родителей пока не нашли, но это тоже вопрос времени.

— Тебе нужно уехать, — решил Ярослав. — Ты говорила, что тебя ждут в Париже.

— Да, но… — Сашка растерялась. — Я не успеваю с документами.

— Я помогу. Вы должны уехать. Всё это становится слишком серьёзным. И Саш… — Логинов на секунду запнулся, словно подбирал слова или не мог решиться, — забери с собой Алину.

— Алину? — в голосе Барановской звучало удивление. — Но я не знаю…

— Пожалуйста… Мама уже отказалась. Милена несовершеннолетняя. Мне больше некого просить… Здесь её загнобят. Она не выдержит…

— Хорошо. Если ты сумеешь получить разрешение, — Сашка даже не раздумывала долго.

Как же он любил свою девочку и как был виноват перед ней. И теперь Ярослав был полон решимости всё исправить. Главное, отправить её подальше, туда, где будет безопасно, где до неё не доберутся жадные и злобные… не люди, шакалы.

А он здесь разберётся. Выяснит, кто стоит за смертью Кристины. У него уже появилась одна мысль, вот только обдумать её не было возможности, слишком беспокоился за Сашку и детей.

— Сумею, — в этом Ярослав не сомневался. У него хорошие юристы.

— И если сама Алина согласится.

— Я поговорю с ней. И, Саш…

— Да?

— Прости меня. Я постараюсь всё исправить.

***

Следующей ночью Логинов провожал нас на самолёт.

Уже в аэропорту Алина рассказывала Тёме, как они с папой и Миленой вылезли из кухонного окна, чтобы их не заметили. А потом перелезали через ограду позади дома и по тёмной улочке шли к такси, которое ждало в условленном месте.

Тёмка немного завидовал, потому что у нас всё было гораздо проще. Я тоже перебралась к родителям в санаторий, оставив Мурику корма и воды на несколько дней. Мама, конечно, высказывала мне своё мнение, но так, чтобы внук не слышал. Поэтому для Тёмы почти ничего интересного не произошло.

Мы долго прощались. А может, совсем и недолго. Но для меня те секунды, которые мы с Ярославом стояли, обнявшись, растянулись в долгие часы воспоминаний, нежности, тепла родных рук, которые не хочется покидать.

Он шептал о любви, обещал всё исправить, а главное — прилететь к нам, когда всё это безумие закончится.

А закончиться оно должно рано или поздно.

И лучше бы рано.

Потому что я совершенно не представляла, что мне делать со всем тем, что вдруг неожиданно навалилось на мои плечи.

Мы с Тёмой и Алиной поселились в уютной студии близ Садового кольца, которую Ярослав приобрёл совсем недавно, и информация о ней ещё не просочилась в прессу.

Здесь, в Москве, шум был гораздо сильнее. Столичные каналы, возбуждённые скандалом, с упоением вели трансляции из Анапы, строили догадки, а в газетах печатали статьи о Логинове, обо мне и Тёмке, сопровождая их крупными, иногда в половину страницы фотографиями.

И это было очень страшно. Казалось, всю мою жизнь с её тайнами и маленькими секретами выставили на всеобщее обозрение. Сейчас я была благодарна Логинову, который так быстро сообразил, что нам нужно уехать. Боюсь, в Анапе я бы не сумела долго прятаться от назойливого внимания журналистов.

Но и здесь мы почти не выходили из дома. С Ярославом я общалась по телефону. Несколько раз приезжал адвокат Логинова с бумагами, которые требовалось подписать, а его помощники привозили продукты.

Через две недели документы были готовы.

Теперь я отвечала за Алину. Не знаю, как к этому относилась сама девочка. В последние дни она была тиха, послушна и почти не разговаривала.

Я надеялась, что она как-то сумеет всё это пережить.

Что мы все сумеем это пережить.