63

На улице было хорошо. Тепло и солнечно.

Мы шли не спеша, подстраиваясь под темп Герды, обнюхивавшей одной ей видимые метки.

Поскольку своей одежды у меня не было, Милена выдала льняной сарафан, удивительно скромный для её образа девчонки-хулиганки. И я подумала, что весь этот эпатажный образ — наносное. Бунт. Для кого? Неужели только для её матери?

Я вспомнила признание Кристины.

И мне стало больно.

Татьяна Викторовна… она помогла Яворской. Зачем? Это же её сын. Неужели неприязнь ко мне была столь сильна, что она не пожалела и Ярослава? Или же была уверена, что действует во благо?

Я вздохнула.

— Ты как? — Милена смотрела на меня участливо, выискивая малейшие намёки на нездоровье.

— Нормально, — я улыбнулась. Хватит. Вчера уже достаточно их напугала.

Мы дошли до пляжа и повернули назад. По дороге купили свежих булочек и кукурузы, которую Милена обожала с детства.

У Логинова был гость. И судя по тому, что Герда не прибежала встречать нас к двери, а осталась на пороге гостиной, одновременно глядя в обе стороны, этот гость был ей не знаком и не вызывал доверия. По крайней мере, оставить хозяина с ним наедине она не решилась.

— Привет, тёзка, — произнёс Барчук, когда мы с Миленой, всё же не сдержав любопытства, зашли поинтересоваться насчёт обеда.

— Привет, — бывший одноклассник улыбался, но глаза его оставались внимательными и настороженными. — Ты что тут делаешь?

Но ответил за него Ярослав, не сдерживая ехидства:

— Представляешь, кто-то испортил тормоза в моей машине. И наш дорогой одноклассник думает, что это мы с тобой решили избавиться от помехи в виде моей жены.

— Что? — я вскинулась на Барчука. Тот, не выдержав, опустил взгляд.

— Сашу никто не обвиняет… — пробормотал он.

— Почему? — удивилась я, начиная злиться на абсурдность этой ситуации и обвинений. Вот уж от Барчука никак не ожидала. — Может, я ему помогала.

— А ты ему помогала? — теперь он впился взглядом в моё лицо.

— Слушай, Барчук, это полная ерунда, — Ярослав тоже начинал злиться. — Сашка тут совершенно ни при чём. Да и мне не было смысла портить свою машину. Я ведь сам собирался на ней ехать. Да и девчонок не отпустил бы, если б знал, что она неисправна.

— Я и не говорю, что это ты, но должен проверить все версии, — Барчук пошёл на попятную. А может, это у них тактика такая: отступить, чтобы подозреваемые успокоились, а потом огорошить их, то есть нас, какой-нибудь уликой. Почти так оно и оказалось: — И получается всё довольно складно. Вот смотри. Свидетели говорят, что вы с женой ссорились. В библиотеке скандал утроили. Так?

— Так, — кивнул Логинов. Смысл отрицать, уже весь интернет видел.

— Это раз, — Барчук загнул большой палец. — Ты хотел развестись, а она не давала развод. Это два…

— Чушь, — перебил его Ярослав, — Кристина обещала после встречи с одноклассниками подписать документы.

— Это аргумент, — согласился Барчук. — Кто может подтвердить?

— Никто, — Логинов сник.

— Саш, — встряла я, — но это же, правда, полная ерунда. — Ярослав не убийца! Он не мог так поступить.

— Мы ещё ночью изъяли записи с камер на вашей улице, — Барчук меня проигнорировал. — Ребята до утра смотрели. И представь, с тех пор, как ты в последний раз выезжал на своей машине, никто посторонний через ворота не входил. Значит, и доступ был только у своих. Кристину вычёркиваем. Если б она хотела тебя укокошить, вряд ли села за руль сама. Дочку вашу, пожалуй, тоже исключим — малая ещё. У сестры, — он окинул взглядом Милену, и она опустила глаза, — нет мотива. Остаёшься только ты.

Повисло молчание. Тяжёлое. Муторное. В нём запахло страхом.

Нет, я не сомневалась в невиновности Ярослава, но уже не была уверена, что мы сумеем это доказать.

— И всё равно, — а вот Логинов отнёсся к этим выводам гораздо спокойнее, — это только косвенные улики. И вообще, твои домыслы.

— Может, и домыслы, — согласился Барчук и тут же добавил: — а может, и нет. Следствие разберётся. Но из города ты, Логин, пока не уезжай.

— Давайте обедать! — как только за Барчуком закрылась дверь, Милена прервала тягостную тишину. — Саша, накрывай на стол. А я разбужу Алинку.

Окрошка была очень вкусной. Вот только аппетита ни у кого из нас не оказалось. Я с трудом одолела половину своей порции.

— Я хочу поехать к маме, — заявила Алина, откладывая ложку.

— Поедем, — задумчиво отозвался Ярослав, — попозже.

— Сейчас. Надо ехать сейчас! — Алина резко поднялась из-за стола. Из-за её движения тарелка опрокинулась, и окрошка потекла по скатерти к краю, устилая путь разноцветными кусочками овощей и колбасы.

В глазах девочки дрожали слёзы, грозя вот-вот вылиться в очередную истерику. Она отвернулась и всё-таки разрыдалась. Худенькие плечики вздрагивали при каждом горестном всхлипе.

— Алина… — начал Ярослав, и девочка не выдержала, рванула вон из кухни.

— Поезжайте сейчас, — зачем-то влезла я, кладя ладонь на руку Логинова. — Да и мне пора домой. У меня там… кот некормленый.

— Хорошо, — Ярослав вздохнул и погладил мои пальцы, а затем поднёс к губам. Пробормотал задумчиво: — Это закончится когда-нибудь?

Я пожала плечами. Откуда мне знать.

Кто-то сказал, что вся наша жизнь состоит из выбора, который мы сделали или не сделали когда-то. Мы с Логиновым свой выбор сделали десять лет назад, а теперь только пожинаем плоды…

— Мы тебя отвезём домой, — сказал Ярослав, вызвав такси. — Не хочу, чтобы ты одна бродила по городу.

— Хорошо, — я пожала плечами. Главное, чтобы Алина не была против. Вряд ли очередная истерика пойдёт ей на пользу.

Но девочка меня удивила. В саду, когда я уже двинулась к воротам, за которыми поджидало такси, Алина догнала меня и взяла за руку.

— Ты поедешь с нами? — спросила, заглядывая мне в глаза.

— А ты хочешь?

Она кивнула.

— Я хочу, чтобы вы с мамой подружились. Она хорошая и ты… тоже.

Я улыбнулась и прижала девочку к себе.

— Если хочешь, значит, подружимся.

Но исполниться этому желанию было не суждено.

В больнице нас встретил доктор в светло-зелёном костюме, чтобы сообщить печальную новость: несколько минут назад Кристина умерла…