Часть 8

***

— Ульяна Дмитриевна, вам звонит Вайсман, — и тише, — кажется, он не в духе.

— Спасибо, Альбина, где мои латы? Выхожу на тропу войны.

Помощница сочувствующе улыбается и скрывается за дверью кабинета.

Иосиф Натанович Вайсман — жуткий крохобор и проныра, ищущий миллион обходных путей, как бы вложиться в наш новый проект и урвать при этом кусок пожирнее. Вообще, умасливать инвесторов не совсем моя работа, но зная любовь стареющего казанова к красивым женщинам (а без ложной скромности, я одна из них) Артур Вяземский — предводитель холдинга «ЭмЖиЭм» в котором я тружусь уже несколько лет, сбросил этот несгибаемый балласт в виде утконосого ловеласа на мои титановые плечи.

«Улыбку пошире, юбку покороче — ты же всё сама прекрасно знаешь, Ульяна. Только пожалуйста, не перепутай улыбку с ногами. Хотя… если не будет иного выхода…».

Артур неисправим. Та ещё скотина, но скотина цепкая — именно благодаря его бульдожьей хватке наша компания растёт и процветает, собственно, как и моё жалование. И ничего, что приходится торчать в офисе двенадцать часов в сутки — в бесконечной суете время пролетает незаметно. Но только не сегодня. Сегодня почему-то оно тянется нестерпимо медленно.

Подхожу к панорамному окну с шикарным видом на территорию Москва-сити и выуживаю из кармана строгого пиджака телефон. Ничего, пусто. Диана мне так и не перезвонила, хотя сообщение о том, что абонент снова в сети я получила ещё в пять утра.

Неужели она не включала телефон до пяти? Чем же можно было заниматься таким особенным столько часов к ряду? В голове назойливо крутится одна мыслишка — чем, но я категорически не хочу об этом думать.

И почему я сразу представляю плохое? Может, она читала псалмы, или готовилась к бар-мицве, или делала ещё что-нибудь совсем не напоминающее родео на немецком фашисте.

Взволновано кусаю губу и набираю номер снова. Аллилуйя — длинные гудки!

Один, три, пять, семь…

— Ульяна Дмитриевна — Вайсман, — снова появляется в дверях Альбина, красноречиво кивая на нетронутый стационарный телефон.

Ах ты ж, чёрт, инвестор!

Сбрасываю вызов и хватаю трубку, пытаясь сходу задобрить разъярённого еврея. Путём мелких препирательств, едва уловимого флирта и пары умасливающих фраз, договариваюсь о встрече на следующей неделе, чтобы подробнее обсудить детали будущей сделки. Уф, кажется, пронесло, Артур бы с меня три шкуры спустил, допусти я оплошность и потеряй столь лакомого клиента.

Едва кладу раскалённую трубку на аппарат, как в кармане оживает мобильный. Ну наконец-то! Проснулась, вертихвостка. Но это оказалась не Ди…

— Ульяночка, здравствуй, дорогая, — щебечет мама. На заднем фоне слышится шум воды и шкварчание чего-то однозначно аппетитного на плите. — Еле удержалась, чтобы не позвонить с самого утра. Ну что, пророчество Светланы сбылось?

— Ты о предложении? Нет, Олег в жёны меня пока вербовать не собирается.

— О, как жаль, — искренне расстраивается мама и шум воды затихает, а шкварчание становится громче — кажется, она переворачивает котлеты. — Я так надеялась, что он, наконец, решится… Впрочем, расстраиваться ещё рано, он же может предложить тебе руку и сердце в вашу годовщину. Кстати, когда она?

— Через четыре месяца.

— О-о, — ещё более разочарованно тянет мама и раздаётся звон фарфоровых тарелок. — Тогда, может, на Новый Год…

— Мама, я понимаю, что ты мечтаешь поскорее сплавить меня уже хоть кому-нибудь, но я совершенно не горю желанием выходить замуж.

— В каком смысле «хоть кому-нибудь»? Только Олегу! Он всем ужасно понравился, — хихикает родительница, щёлкая кнопкой кофеварки. — Когда вы ушли, мы только о нём и говорили.

— Даже папа? — недоверчиво кривлюсь.

— Ну… папа воздержался от комментариев, ну ты же его знаешь, он привыкнет. Признаться, когда ты рассказывала об Олеге раньше, я думала, что он такой серьёзный и важный, так волновалась перед встречей, но на деле он оказался таким очаровательным молодым мужчиной, — мама протяжно вздыхает, явно сожалея, что годы её молодости давно позади. — В общем, я счастлива, что ты сделала верный выбор — Олег будет прекрасным спутником жизни, интуиция меня ещё никогда не подводила.

— Ой-ли? А кто вложил все сбережения в едва открывшийся новый банк "Монеточка"? Тогда ты тоже что-то говорила про хвалёную интуицию, — поддела я, и задетая мама ворчит:

— Это совсем другое, в делах амурных я асс.

— А ещё, помнится, ты как-то сватала мне Кирюшу Иванова — милого мальчика-соседа. Сколько ему там сидеть за сбыт запрещённых препаратов осталось?

— Ты несносна, Ульяна. И в кого ты только такая!

— Ладно, не обижайся, Олег, он… он и правда милый, — соглашаюсь, думая почему-то совсем не о своём законном парне…

Ссылаясь на занятость прощаюсь с мамой и тяжело опускаюсь в кресло. Вид из окна прекрасен, но почему-то сегодня он совсем не радует глаз. Стойте-ка, а когда построили вон ту высотку? Ну вон ту, правее кучки небоскрёбов? Зуб даю, каких-то два года назад её точно не было.

Или была?..

С ужасом осознаю, я действительно работаю слишком много и пора взять небольшой отпуск. Может, стоит провести его с Олегом, где-нибудь на островах, вдвоём? Ничто так не способствует сближению, как совместный отдых. Шум волн, закат, текила… Мечты эти заманчиво прекрасны, только вот Олега в этом антураже блаженного безделья я представляю крайне смутно. Разве что если компанию нам составит забитый судебными делами ноутбук. Олег совсем не умеет выходя из зала суда оставлять работу там же, впрочем, как и я… Две лабораторные механические мыши, закованные в кандалы безжалостно суровой реальности.

Всё, решено, сегодня же потолкую с Олегом о недельном отпуске где-нибудь на Бали! К чертям работу, поговаривают, от неё даже кони дохнут.

Резво разворачиваюсь на кресле к столу и, свернув в ноутбуке вкладку с финансовыми расчётами нового проекта, вбиваю в строку поисковика адрес самого лучшего туроператора столицы. Хочу самый комфортный и самый дорогой отдых, если Олег опрокинул меня вчера ради пары лишних нолей, то пусть на меня их и потратит.

В кармане снова дребезжит мобильный и я, с горящими глазами изучая красочную заставку «СанниАйлз», не глядя принимаю вызов.

— Привет, чего звонишь ни свет ни заря, — зевает в трубку Диана, и я тут же теряю интерес к сайту.

— Ни свет ни заря? — бросаю взгляд на запястье. — Через полтора часа полдник!

— Серьёзно? — слышу, как шуршат простыни и следом протяжный выдох подруги: — Ай, дьявол, точно, работу проспала!

— Какую ещё работу? Ты хозяйка собственного салона красоты, ты можешь неделями там не появляться.

— Спасибо, что лишний раз напомнила, что моя независимость это не сон, — хохочет Диана и я нутром чувствую, что это её приподнятое настроение неспроста. Ой, неспроста.

Перекладываю телефон в другую руку и на автомате поднимаюсь с кресла.

— Я… звонила тебе вчера вечером, ээ… поболтать, но твой телефон был отключен. Я даже заволновалась — не случилось ли чего…

— Угадала, ещё как случилось! — восторженно хихикает Ди. — Я попала в плен дико обаятельного мучачос и сегодняшнюю ночь мы провели вме-есте-е… — нараспев тянет подруга, а я вдруг ощущаю, как дамоклов меч вонзается мне в грудную клетку.

— Мучачос… Как интересно… Я его знаю? — и даже дышать перестаю ожидая ответа, но вместо него в трубке раздаётся шум сливного бочка.

— Что? Прости, я не расслышала. Чёртово пиво, литра два с половиной вчера высосала… Ух, а башка-то как кружится, святые поросята.

— Я спросила — я его знаю? — терпеливо повторяю вопрос.

— О, да, ты его знаешь и ещё как…

Незаданный следующий вопрос застревает где-то в горле, но, взяв себя в руки, всё-таки решаюсь уточнить имя. Просто… просто потому что не люблю недосказанности, и не потому что надеюсь услышать, что это какой-нибудь Вася или Николай, а не заблудший Гулливер из Мюнхена…

Едва только открываю рот, как после короткого стука распахивается дверь и Альбина оповещает, что Артур созывает всех на экстренное совещание.

— Извини, мне пора бежать, — сухо бросаю в трубку и уже собираюсь было скинуть вызов, как слышу, что Диана зовёт меня вечером в бар «Бобо́» пропустить по стаканчику — читай: «я просто изнемогаю вывалить на тебя подробности ночного родео в самых мельчайших деталях».

Первая мысль — отказать, я и так не большой любитель слушать о физиологических особенностях телес того или иного её кавалера — сосиски, сардельки и прочую колбасу не сильно-то и люблю, а уж информацию о том, сколько штрафных за ночь забивает Курт и вовсе считаю малоинтересной и лишней.

«Ах ты, маленькая лгунишка!» — уличает внутренний голос, и я побеждённо крякаю, что вечером буду.

В конце концов, мы дружим с Дианой кучу лет, как-то глупо обижаться на неё за то, что она — свободная и раскрепощённая, позволила себе то, что я — прагматичная и серьёзная, никогда себе даже в безбашенные студенческие годы не позволяла. А именно — приятное времяпрепровождение в парнем, который тебе понравился, и то, что ты знаешь его всего час от силы — совсем не помеха для пары палок чая. А уж то, что он "типа как бы парень твоей лучшей подруги" — хоть и лже-парень — и вовсе гнилая отмазка для юниоров.

Вот, блин, Диана отбила у меня моего временного Олега!

Хоть убей — неприятно. Глупо, эгоистично, иррационально — но неприятно и всё! Такие вот мы, женщины, собственницы.

Пока бреду к кабинету босса, почему-то вспоминаю, как лет пятнадцать назад, отдыхая с родителями в Италии, мы забрели в интернациональное кафе, где в меню, среди испанской тортильи, английского йоркширского пудинга, бразильского ватапи был и истинно немецкий шницель. Сочный, аппетитный… Я долго на него облизывалась, но в итоге решила не рисковать и выбрала знакомый русский борщ.

Видимо, судьба уже тогда мне тонко намекала.

А ведь был шанс.