Эпилог

Я облокотился на перила веранды и смотрел на молодежь. Они сидели напротив дома на перенесенной из кустов сирени качели. Теперь качель Полины стояла среди кустов роз. Так захотела Марина. Я даже помню тот вечер, который перетряхнул мой уклад жизни до основания.

— Раз эта вертихвостка предпочла жить с ним, здесь больше нет её качелей. Так что поставь их перед верандой, чтобы я не бегала за чаем и конфетами через полсада.

Это было только началом «изгнания» дочери из дома. Тогда я по привычке решил не конфликтовать и просто переставил долбанные качели. Но крах семьи моя уступка не остановила. И я понимал, понимал нахрен, что это не вина Полинки, и что Саня совершенно ни при чем.

Но тяжесть с сердца уходить не хотела. Сейчас Марина собирала наверху чемодан. Либо чтобы отправиться со мной в отпуск на океан, либо чтобы уехать к матери.

Когда вскрылись подробности романа Сани и Полины, Марина взвилась. Посыпались неожиданные откровения, обвинения, обиды. Я предложил развод.

Две недели она просто молчала, игнорировала меня. Но я то по её лицу видел, что ревёт, что ей так же хреново, как и мне. Вот только проговоренные слова уже не воротишь.

Я снова начал курить. Это раньше были планы Польку пристроить, чтоб не волноваться за нее, Маринку на море свозить, самому наконец-то дотянуть, когда можно просто сесть в кресле и никуда не спешить, расслабиться, попивать чаек с коньяком.

А теперь всё. Дочь пристроена, Маринку интересуют вовсе не моря и не огороды, а всё нажитое хозяйство неожиданно стало тяготить. Ведь я здесь останусь совершенно один. Никому не нужный…

Как бы не поменяться с Саней ролями. То он ко мне двадцать лет ездил, то я к ним теперь буду. От субботы до субботы.

Закурил ещё одну, окончательно забив на здоровье. Кому оно, мое здоровье, нужно? И смотрел, как Полька укладывается на качели, кладет голову Сане на колени и тот гладит её. О чем-то шепчутся, он посмеивается, одной рукой волосы приглаживает, другой по животу водит.

Меня это напрягло. Ну как же нахрен так? За ними ж постоянно смотреть надо! Где-где так Саня прошаренный, а в важном деле косячит, как подросток.

— Поль, иди наверх, мать проверь.

Она скривила губы, но с Сани поднялась.

— Пап, она злится на меня, не разговаривает… Только хуже будет, если пойду.

— Тогда иди чайник нам разогрей. Мы с Саней чай попьём.

Дочка у меня сообразительная, но всё равно дождалась кивка Сани, только потом ушла на веранду, я сел рядом с другом, протянул ему пачку, предлагая закурить.

— Я бросил, Кость.

— Вот об этом. Я думал, мы договорились, что сначала Польке доучиться надо, потом детей.

Саня выгнул бровь:

— Ничего не изменилось. Сначала получит диплом.

— Да? — подозрительно протянул я, припечатывая его аргументами: — А курить чего бросил? А живот ей чего наглаживал?

Саня откинулся на спинку качели и гортанно рассмеялся, как умеет только он, чем всегда сводил моих баб с ума.

— Костян, завязывай уже с расследованиями! У нее критические дни. Болезненные. Говорит, что когда глажу — боль проходит.

— Таблетку дай — тоже пройдет, — нахмурился я, понимая, что прокололся.

— Пройдет, конечно, но от таблетки внимания как от мужа не получишь, вот и льнёт, чтоб погладили и пожалели. А курить бросил… Черт, у меня же так мало остается времени, чтобы прожить жизнь с ней…

Между нами повисло молчание и мы оба, не сговариваясь, посмотрели на веранду, где устроилась Полина с телефоном в руке.

— Сколько у меня времени? Лет двадцать? Мне шестьдесят, ей сорок?

— Тридцать восемь, — поправил я, потому что тоже думал об этом.

— У нее будет второй шанс. Должен быть. Я оставлю ей всё, обеспечу материально, буду любить каждый день, делать запоминающимся каждый год, но я не смогу прожить с ней всю её жизнь. Хотя безумно благодарен, что она проживет со мной мою…

Я вздохнул, сердцем чувствуя его тоску.

— Но впереди еще полжизни, так чего тратить её на прощание? Сделай эти двадцать лет особенными и для нее и для себя.

— Да, Кость, да.

— И по поводу внуков. Понимаю, что тебе смысла нет тянуть, но ей-то…

— Понимаю. Но больше одного не будет. Одного я успею на ноги поставить, образование дать, в бизнес ввести, но не больше… Оставлять её потом с двумя детьми, пусть даже не нуждающуюся, я не рискну.

— Это верно. Не каждый мужик на бабу с чужим прицепом позарится. Но я всегда думал, что у нас по дому и по саду ватага ребятни бегать будет. Только прав ты. Надо оставить ей шанс прожить еще одну жизнь. Сорок лет — не возраст. Это я по Маринке вижу.

Затронув больную тему, замолк. Обычно мне легко было вываливать на Саню свои проблемы, но как только тот стал моим зятем, появилась невидимая граница. Это как яйца курицу не учат, так и от зятя советы тестю получать как-то совестно.

А больше поговорить было не с кем. И Саня это чувствовал:

— Что с Маринкой вообще происходит? Ты мне так ничего и не сказал.

И из меня полилось:

— А чего говорить? Я тебя тогда услышал, но не придал, наверное, значение. Мне казалось, всё у нас зашибись: свой дом, своя земля, дочь в академии, бизнес. Ну чего еще надо? А потом принес ей новости про вас, и Маринка взорвалась. Будто и не жил я с ней эти восемнадцать лет. Столько о себе нового узнал…

Я вздохнул и затянулся. Саня не подгонял, ждал, смотрел на Полинку.

— Так что, из всего ей сказанного я понял одно: не так мы живем, не устраивает её жизнь со мной, я не такой, другой ей нужен… Или другие, хер поймешь. Но жопа ищет приключений. Я и отпустил.

— В смысле?

— В прямом. Предложил ей взвесить ситуацию и решить: вместе мы дальше или по отдельности.

Вот теперь Саня полностью переключился на меня. А я думал от созерцания Полины его только падение боинга в огород отвлечь может.

— И как дальше?

— Пусть решает. Я не могу удерживать насильно. И не могу понять её желание «разнообразия». Это что получается, она от меня хотела разрешение на блядство получить? Охренела?

— В женщинах мало логики, я тебя предупреждал.

— Я тебе не поверил. Что ты можешь знать о женщинах, почти сорок лет избегая их? Но оказалось, это я нихрена о них не знаю. Думал, что обеспечиваю семью, езжу без отмазок к её маме, привечаю её подружек, значит, идеальный муж. А вот хрен. А когда спросил, чего ей надо, посыпалось это…

— Что?

— Бред! И живу не так, и ношу не то, и трахаю недостаточно. А то, что я тупо не успеваю расслабиться с домом, хозяйством, работой и её мамой — это не считается.

— Ну трахнул бы, я же говорил.

— Говорил. Трахнул. Дня три помалкивала, а потом опять начала. Только теперь из-за Польки.

— А чего с Полиной?

— Не доглядел, понимаешь? Нельзя было тебя к ней подпускать. И если я не тряпка, должен вмешаться и убрать тебя. Причем, пока сама Полина не проявляла к тебе интереса, ты Маринке не мешал, она тебя тоже считала отличной партией, подружек всё пристроить пыталась. Но как дочь заметила, какой ты классный, как отрезало. И подруги пропали и сама притихла. Думал, смирилась. Но с Полькиным выбором Маринку снова как подкинуло. Или, говорит, я, или твой друг. А я ей: ты в своем уме? Заставляешь меня выбирать между тобой и дочерью! Саня, говорю, её мужчина.

Я замолчал, чувствуя, что сердце начинает заходиться, а сам перехожу на крик. Заметил непонятный жест Сани, потом понял, когда с веранды спустилась Полина и подала мне стакан с водой.

— Спасибо, доча.

Я выпил, убрал стакан и посидел, изредка поглядывая, как Полька снова прильнула к Сане, что-то прошептала ему на ухо, но он покачал головой и развернул дочь в сторону дома.

— Иди, моя, мы с твоим отцом договорим, потом поедем.

Он дождался, когда Полина вернулась на веранду и снова погрузилась в телефон.

— Я так понимаю, после ультиматума ни ты ни она уже договориться не пробовали?

— Нет. Там глухая стена «ты меня не любишь». И это после всего, что я о себе узнал.

— И ты серьезно её отпустишь?

Я обреченно кивнул. Мне не нравилось мое будущее без нее. Как ни крути, но я всю жизнь прожил ради её мечты. Но и оставаться при таких условиях вместе не хотел.

— Сейчас чемоданы наверху собирает. Я чего вас и позвал. Если все же одумается, и мы поедем в тур, то за домом посмотреть придется. Полька всё знает, как тут что. А вот если Марина съедет к матери, то может вы с Полькой вместо нас в тур? К океану?

Саня прищурился и покачал головой.

— Ты знаешь мое отношение к Маринке. И помнишь, что я был против вашей свадьбы. Сейчас то понимаю, что это судьба. Без вашей встречи, любви, семьи, я бы не получил своё счастье…

— Ой, Сань… Вот не надо. Ты можешь делать с Полькой чего хочешь, но мне знать и представлять это не хочется. Избавь! У меня кишки переворачиваются, стоит только представить, как ты её…

Друг ухмыльнулся, облокотился на колени и снова посмотрел на Полину, только теперь другим взглядом, не отеческим, а плотоядным. Черт, привыкну ли я к этому?

— Я понял, Кость. Но сказать хотел, что Маринка никогда не была дурой. Иначе не выбрала бы тебя. Просто перестань жить ради ее мечты, подумай, что хочешь сам. Вдруг твоя мечта ей придется по вкусу?

— Да?

Саня пожал плечами и улыбнулся.

Хрен знает, как наша с Маринкой жизнь дальше сложится, но за Польку я был спокоен. Саня даст ей всё! И что она хочет, и что захочет он. Из шкуры вылезет, но даст.

* * *

Оставив Костю решать его проблемы, я повел козявку к машине.

— Чем хочешь заняться сегодня вечером?

— Ммм, — задумчиво протянул я, — с учетом твоих месячных, у меня не самый широкий выбор.

— Да, — чуть капризно подтвердила Лина, — хочу свернуться клубочком и полежать.

— Клубочком, говоришь? — я прищурился от озарившей меня мысли. — Тогда поиграем.

— Ой, нет! Я имела в виду обычный клубочек, а не тот, в который ты меня можешь завязать.

— Прекрати, это будет весело.

— Кому, дядя Саш?

Может, она и не хотела, но в игру включилась. «Дядя Саш» уже давно стало сигналом к началу игры.

— Нам обоим, — коварно ухмыльнулся я, заводя ей руки за спину и цепляя наручниками.

— Этого маловато будет, — хмыкнула дерзкая коза, и я медленно достал из бардачка намордник. — Что это? Ты поэтому отвез нас от дома? Чтобы папа не увидел, как ты обращаешься с его дочкой?

— И это тоже. Но еще переживал, что ты будешь сопротивляться и кричать.

— Я буду.

— Ага, значит, не зря я захватил кляп и это…

— А это что?!

— Бандаж для ног. Я еще помню твой выпад в мою мужественность.

Полина последний раз фыркнула и я, как и обещал, свернул её в клубочек и аккуратно положил в багажник.

— Ты не представляешь, что я для тебя приготовил, — пообещал я, закрывая крышку.

Но я ни разу не предполагал, что сержант Иванов тоже захочет присоединиться к игре!

Твою же мать!

— Документы.

Я протянул, стараясь ничем не выдать свое обеспокоенное состояние.

— Сегодня один? Без сопровождения? — подозрительно прищурился сержант.

— Как видите, — лениво протянул я, выразительно поглядывая на документы в его руках.

Отдай уже и отпусти!

— Багажник откройте, — сержант отошел от машины, внимательно следя за моими движениями.

— Ну это уже смешно! Сержант Иванов, неужели вы думаете, я настолько дурной, что буду перевозить свою девушку в багажнике, зная, что вы бдите?

— Открывайте.

Я поднял глаза к небу, нажимая на кнопку открытия багажника и одновременно произнося молитву.

— Вы не дурной. Вы богатый извращенец! — выкрикнул сержант, заученным движением доставая табельное оружие. — Быстро из машины и руки на капот.

— Девушка не против, сержант. У нас всё по взаимному согласию, — устало проговорил я, сразу доставая бумажник и поднимая руки, чтобы идейный полицейский не прострелил мне яйца, избавляя общество от извращенца.

— А это мы не скоро узнаем, рот то у нее занят.

Ага, игра пошла немного не по тому руслу.

— Мне нужно позвонить. Я имею право на один звонок.

Через час Паша с меня ржал, отпаивая дешевым крепким чаем из пакетика Полину. Та дулась, что пришлось до приезда Паши сидеть на посту в наморднике. А я мысленно клялся, что уберу из машины всю атрибутику и перенесу игры с Линой только в игровую квартиру.

— Ты оригинал! Хотя доказать это было трудно. Тут есть один идейный сержантик, — смеялся Паша, давая мне расклад по затратам.

Я взял стопку выписанных для плана штрафов, в том числе за перевозку ребенка без ремня безопасности.

— Может, рассказать тебе, как у нас дела идут с твоей похитительницей?

— Расскажи. Хотя я думал, меня вызовут на дачу показаний и в суд.

— Суда не будет. И дело закрывают. У нее психическое расстройство. Провели все экспертизы и выявили отклонения. Адвокат сразу стал давить на принудительное лечение. Так что…

— Нину отправят в лечебницу?

— В психушку. Но ты поглядывай за ней. Года три будут лечить, а потом, кто знает, что ей в голову придет?

Я поблагодарил Пашу, взял внезапно замкнувшуюся Полину за руку и посадил в машину, под неприятельские взгляды сержанта.

— Он нас теперь назло будет тормозить каждый раз с полным досмотром, — проворчала Лина.

— Не так часто мы будем ездить мимо.

— Часто, Саш. Мама с папой в отпуск улетают. Знал?

Я неопределенно мотнул головой. Вдруг Полина не в курсе про разлад в семье?

— Я думал, Марина к матери собирается.

— Неа, а перед отъездом зашла попрощаться, а она мне свой новый купальник показала. Спросила, понравится папе или нет. Ну, такой купальник. Фривольный очень. Мне кажется, приличные женщины такие носить не должны, — манерно поджала губы коза.

— Что ты знаешь о приличных женщинах? — хмыкнул я, вдруг меняя направление к центру.

— А мы куда? — сразу оживилась Полина.

— В кино.

— Ой, правда? Дядя Саш, я никогда не сидела в кино на последних рядах, — закинула удочку коза.

И я принял. Ведь ей всего восемнадцать! Она столько в жизни еще не видела, не пробовала, не делала. Я дам ей эту возможность.

Уже в кинотеатре на занятых местах она наклонилась над моей ширинкой.

— Что ты делаешь? — зашипел я.

— Целуюсь. Это же места для поцелуев, — возмутилась она, выкручиваясь из моей хватки и ловко просовывая руку в ширинку.

— Мне не нравится, когда нижняя перехватывает инициативу, — твердо остановил я её запястье, но практически сдаваясь, чувствуя нежные пальчики обхватившие встрепенувшийся член.

Она тоже это почувствовала. От чего её голос стал покорным и льстивым:

— А если я на колени встану, Мастер?

— Прекрати, — по инерции запретил я и тут же сдался.

Что предпочтет мужчина? Полтора часа пялиться в экран на скучный фильм рядом с дующейся девчонкой, или полтора часа чувствовать сладкие губы этой девочки на своем члене? По моему, выбор очевиден.

— Я сам поставлю тебя на колени, — выдохнул, спуская Лину вниз и шире раздвигая ноги.

Черт, какое блаженство!

Козявка причмокивала снизу, не стесняясь вздыхать и приговаривать. Я по инерции перебирал пальцами её волосы, глаза закатывались от испытываемой неги и поначалу я даже не вслушивался, что она там бормочет моему члену.

— Мой цветочек… мном-ом… сладкий бутончик…

Я приоткрыл глаз. Цветочек? Серьезно?

— Сладенький мой…

Черт! Кто узнает, что мой член промышляет под прозвищем «Цветочек» засмеют нахрен!

— А ты кто? Опылительница цветка?

Я не мог игнорировать такой подход к минету, заранее планируя подмять крылья этой бабочке.

— А я — пчёлка, — самодовольно и неожиданно предложила она свой вариант. — И весь мёд мой.

Облизалась коза и снова насадилась горячим ртом на член.

Пчёлка. Надо же, а ведь я сам сравнивал себя со шмелем, когда кружил возле Полины, грезя её нектаром.

— Лина, сессия, — прохрипел я, подтягивая её вверх и усаживая сверху, лицом к себе. Места для поцелуев, значит? Сейчас так зацелую пчелу, что блеять как коза начнет.

Она и начала, сразу после несдержанного крика, когда я насадил её на жало.

— Ау-у! Ай-я!

Она вцепилась мне в плечи, пытаясь остановить, но я в темпе вбивался в нее, перехватывая бедра и резче ударяясь в плавящееся тело.

— Чепуха!

— Рр-р-р…

— Чепуха же.

— Как скажешь, — прорычал я, не понимая, почему она упирается.

— Это стоп-слово, — вдруг обижено пробормотала Полина и закусила губу от внутреннего спазма, который я почувствовал своим членом.

Она близка к оргазму и боится, что шумно кончит в кинотеатре с кучей зрителей?

Я только усмехнулся, откидывая её на спинку кресла впереди и зубами впиваясь в задорно торчащий сосок.

— Чепух-аха…

Вымучено простонала она и задергалась в моих руках, подбрасываемая внутренними взрывами. Я улыбался, наблюдая за ее попытками сдержать оргазм и крики. Изменил фрикции, теперь входя в нее резко и выходя с оттяжкой, чтобы всей длиной прочувствовать её спазмы.

Когда нижняя пришла в себя, я коварно улыбнулся и снял её с члена:

— Вот теперь, когда «цветочек» в нектаре, иди облизывай, пчёлка, — проговорил, опуская её вниз и придерживая затылок.

— Я пользуюсь стоп-словом, — с вызовом взбрыкнула Полина, косясь на поблескивающий её смазкой конец. — Че-пу-ха!

— Увы, облом. Вылизывай и вспоминай своё стоп-слово.

— Не чепуха? — удивилась она.

Я покачал головой, наклоняя её к напряженному члену.

— А могу я сейчас новое слово взять?

— Хватить болтать. Обхвати его губами.

— О! Точно!

Преодолевая брезгливость к собственным сокам, она обхватила мой член ртом и тут же сделала стоп-жест, сжав кулак и опустив большой палец вниз.

Но мне уже было всё равно… Я последний раз толкнулся в её рот и выстрелил, откидывая голову и погружаясь в мир жужжащих пчелок, с урчанием поглощающих нектар.

Может ли быть жизнь лучше? Вряд ли. Лишь бы не отняли у меня мой цветочек, моё сердце…

* * *

— Как такое могло произойти?

— Я просто забыла, понял? Забыла! Что я, не могу просто забыть?

— Ты? Которая планировала нашу свадьбу с десяти лет? Обрабатывала маму-папу-Сашу? Нет, я уверен, ты забыла про укол нарочно!

— А помнишь я забыла стоп-слово?! Было «чучело», а я на весь кинотеатр орала «чепуха»! Помнишь? Ага! Значит, я могу просто забыть.

Пришлось смириться. Надо было взять предохранение на себя, а не надеяться на маленькую девочку.

— Черт, Костя убьет меня…

— Не, папа будет рад! Он совершенно точно ждал внуков.

Я посмотрел на мою взъёрошенную от последних новостей козу и покачал головой. Какая же она всё же наивная!

Но спустя два месяца, когда после УЗИ нас поздравляли с двойней, понял, что наивный в нашей паре всё-таки я.

— Ой, Саш, а куда две кроватки то ставить? У нас даже места столько нет… А две коляски?! Как я буду их возить?!

И тут поднялся Костя, как-то выразительно поглядывая на Полину и похлопывая меня по плечу:

— Какой я все же предусмотрительный, что дом большой построил, и гараж у меня на две машины. А, Сань? Маринка поможет Польке с детьми. Той же на учебу надо ездить. И погулять в коляске можно по саду. Все удобства! Добро пожаловать в новый дом!

В этот момент я понял, что у меня началась сессия. Хотя… Я же всегда хотел семью. Всегда летел на их семейный огонёк, чтобы не чувствовать себя брошенным. И теперь, разве я чувствую себя несчастным, что к новому году мою жизнь снова перетряхнули не в соответствии с моими планами?

Нет.

Я вижу как счастлива моя коза, как широко улыбается друг, и поглаживая животик моей жены, где уже растут да моих малыша, я безумно счастлив.

Быть вместе, быть рядом, любить и быть любимым — это затягивает как в Тему и приносит не меньше острых эмоций.

— Буду рад, Кость.

— Вот и отлично! А на деньги с проданной квартиры мы утеплим веранду, вынесем туда кухню и сделаем пристрой для пары дополнительных комнат.

— А не рано? Когда еще двойняшки подрастут для отдельных комнат? — засомневался я.

— Э-э-э, хотел попозже сообщить, но… К нам по весне тёща переберется. Сломал таки ее участок. Теперь с Маринкой на пару над нашим колдовать будут.

— Твою мать, Кость!

— Мою и твою. Нашу, Сань, теперь уже нашу мать. Как же я рад выбору дочери. Вот умеет брать лучшее! Это у нее от меня.

Мы заржали и переглянулись с Полиной.

Что, оценила, коза, наличие второй игровой квартиры?

Лишь бы Костя про нее не вспомнил.

Конец.

В тексте упоминались герои следующих романов:

Вера и Игорь Кельмер — роман «Делить тебя»

Олег Мезуров — роман «Прогибаясь под тебя»

Андрей Швайгер, ректор академии, — роман «Прайс на мою студентку»