Глава 17

Через минут десять Тимур доходит до последней страницы и захлопывает папку. Затем откидывается на спинку стула и с сосредоточенным видом фокусируется на потолке.

– Ну, что скажешь? – нетерпеливо интересуюсь я.

– Надо брать, – твердо отвечает он.

В душе ванильным сиропом разливается ликование. Ну наконец-то! Мои старания оценены! И не кем-то, а самим Алаевым! Уж он-то кое-что понимает в бизнесе.

– То есть ты считаешь, это хорошая идея? – робко уточняю я.

– Очень, – Тимур отрывает взор от потолка и снова смотрит на меня. – Но они не дадут тебе карт-бланш. Даже если я вмешаюсь.

Последнее уточнение мне льстит. Неужели он и впрямь готов замолвить за меня слово?

– А как же быть? – вздыхаю я. – У меня нет столько денег…

– У меня есть часть, – внезапно огорошивает он. – Я дам их тебе.

– Что?! – взволнованно вскидываю глаза.

– Под проценты, – конкретизирует Алаев. – Как инвестор.

Удивительно: еще недавно я была готова рискнуть деньгами компании, но, когда речь зашла о средствах Тимура, мне вдруг резко сделалось страшно. А что, если сделка не выгорит? Что, если я где-то просчиталась?

– Ты уверен, что хочешь этого? – спрашиваю настороженно.

– Да, – Алаев, судя по всему, не колеблется. Выглядит уверенным и спокойным. – Проект интересный, прибыль вполне реальна. Почему бы не дерзнуть?

– И… Сколько денег у тебя есть?

Потупив взор, хватаю ручку и принимаюсь чертить на клочке бумаги незатейливые узоры. Просто для того, чтобы хоть немного успокоить взбудораженные нервы.

– Я дам тебе треть, – деловым тоном заявляет он. – На остальную сумму нужно будет привлечь инвесторов или кредитнуться у банков.

– По-твоему, мне дадут кредит? – перестаю рисовать и смотрю на него с надеждой.

– Честно? – Тимур со скепсисом наклоняет голову набок и слегка щурится. – Думаю, не дадут. Банки сейчас осторожничают. Мопус в кризисе, а сумма требуется большая.

– И какие у меня тогда варианты? – ощущаю, как недавно зародившееся ликование, медленно сходит на нет.

Что толку от гениальной идеи, если все равно нет средств на ее воплощение?

– Ищи сторонние частные деньги. Вокруг полно богатых людей, – Тимур поднимается с места, демонстрируя, что разговор идет к концу. – Но идею с банками тоже отработай. Кто знает, вдруг повезет?

– Но я… Я не умею привлекать инвестиции, – развожу руками. – Я никогда этого не делала…

– Но мои инвестиции ты же привлекла, – его губы изгибаются в лукавой усмешке.

– Это другое, – изо рта вырывается истеричный смешок. – Ты мой сводный брат… И к тому же мы с тобой…

Запнувшись, замолкаю. Потому что не знаю, как озвучить то, что вертится на языке.

Неожиданно Тимур подается вперед и опирается ладонями в стол. Нависнув надо мной, он понижает голос и вкрадчиво произносит:

– Лер, я даю тебе деньги не потому, что хочу помочь. И даже не потому, что мы трахались. Я делаю это исключительно из экономических соображений. Проект правда хорош.

Вспыхиваю мгновенно. Щеки, словно раскаленные угли. Пульс снова разгоняется до двухсот.

Алаев так легко говорит о нашем сексе, будто это всего лишь незначительный эпизод. Мимолетный и осевший в памяти бледной тенью. Может, конечно, для него так оно и есть… Но лично меня до сих пор потряхивает от одной только мысли о нашей близости.

Переплетенные тела, бурные стоны, лишающие рассудка эмоции – как такое можно забыть?

– Знаешь, Тимур, тебе легко рассуждать, – прокашлявшись, я собираю мысли в кучу. – Ты с детства вращаешься в кругу обеспеченных людей. У тебя есть опыт, бизнес, связи, возможности… У меня же нет ничего, – отваживаюсь и поднимаю на него глаза. – Я вернулась в эту страну несколько месяцев назад. У меня ни друзей, ни партнеров, ни даже адекватных коллег. Я пытаюсь заслужить уважение всех этих людей, чтобы не потопить бизнес твоего отца. Чтобы его усилия не прошли даром. И единственный способ это сделать – доказать им, что я не просто пустоголовая блондинка, что я чего-то да стою, понимаешь?

Алаев молча кивает, и я продолжаю:

– Мне не к кому обратиться за деньгами. Ты это знаешь. Помоги мне, Тимур. Дай наводку. А еще лучше – давай договариваться об инвестировании вместе. И я прошу тебя об этом не потому, что мы трахались, – мне стоит больших усилий произнести это вслух, но я справляюсь, – а потому что, как ты сам сказал, проект хорош. И только с твоим участием он получит право на жизнь.

Тимур отводит взгляд в сторону и несколько секунд молчит, очевидно, размышляя над услышанным. В ожидании его ответа мое сердце колотится часто-часто и громко-громко. Вот-вот грудную клетку прошибет.

– Ладно, уговорила, – наконец отзывается он и, к моему облегчению, вновь опускается на стул. – Есть у меня на примете один человек, которому, возможно, будет интересно то, что мы предложим.

Это его «мы» вновь разжигает в душе потухшую надежду.

– Что за человек? – демонстрирую готовность слушать и вникать.

– Юрий Александрович Бессонов. Самый старый и надежный папин партнер.

Бессонов, Бессонов… Что-то знакомое.

– Почему у меня такое чувство, что я уже слышала эту фамилию? – тру виски, тщетно напрягая память.

– Не знаю, – Тимур пожимает плечами. – Может, отец его упоминал? Или это как-то связано с тем, что Бессонов фигурировал в завещании?

– В завещании? – вскидываюсь. – Анвар Эльдарович ему что-то оставил?

– Ну да. Яхту.

Точно! Вспомнила! Теперь все встало на свои места.

– Так, значит, Анвар Эльдарович и этот Бессонов были друзьями? – во мне зажигается живое любопытство.

– Друзьями – это сильно сказано. Скорее так: они были единомышленниками. Первый бизнес мутили вместе, вместе набивали первые шишки. Бессонов – умный мужик, но странный, зараза, до чертиков. В детстве я его даже побаивался, – Алаев ухмыляется. – В начале нулевых он выглядел как настоящий фрик: борода, бусы какие-то непонятные, одежда хипстерская.

– Бусы? – пораженно тяну я.

Как-то не так я себе представляла бизнес-партнеров Анвара Эльдаровича.

– Я же говорю, со странностями мужик. У них с батей даже спор был: кто первый на тот свет отправится, тот дарит другому свою яхту, – Тимур поджимает губы, словно от резкого приступа боли, а потом продолжает. – Отец слово сдержал. Теперь, стало быть, у Саныча две яхты.

Очумело хлопаю глазами, пытаясь осмыслить услышанное. Ну и причуды у богатых!

– Очень циничный спор.

– Ну это как посмотреть – на лице Алаева вновь появляется выражение задумчивости. – Жизнь и смерть всегда идут бок о бок.

– Значит, нам нужно договориться о встрече с Бессоновым? Чтобы презентовать ему наш проект? – возвращаюсь к основной мысли.

– Да, вот только…

Тимур заминается, и я снова напрягаюсь.

– Только что? – подхватываю с нетерпением.

– Если я не ошибаюсь, Бессонов уже лет десять как в Москве не живет.

– А где же тогда? – уточняю настороженно.

– В какой-то богом забытой глуши.

– И глушь эта находится?..

– Где-то в области. Отец раньше упоминал название деревни, в которой поселился Саныч, но я никак не могу его вспомнить, – хмурится Тимур.

– Ну а телефон? У тебя есть его номер?

– Нет, но, думаю, можно найти, – Алаев проводит ладонью по волосам, вероятно, что-то прикидывая в уме, а затем добавляет. – Я позвоню ему на днях и договорюсь о встрече.

– Отлично, – радуюсь я, сгорая от предвкушения. – Как думаешь, когда он сможет приехать?

Взгляд Тимура делается насмешливым. Он приподнимает бровь и иронично изрекает:

– Лера, Бессонов не потащится в Москву. Это нам нужны его деньги, поэтому и ехать к черту на куличики придется тоже нам.

– А… Ну да, – признаю разумность его доводов. – Ты прав, конечно.

И следом в голове поднимается целый ворох тревожных мыслей: «Ехать к Бессонову? С Тимуром?! В одной машине?! Ма-а-амочки!»

– Я дам знать, когда он будет готов нас принять, – Алаев встает на ноги и застегивает пуговицу пиджака.

– Мы с тобой вместе поедем? – зачем-то спрашиваю я.

Хотя ответ в общем-то и так очевиден.

– Да. Ты же сама просила меня о содействии.

– Помню-помню, – часто киваю, как китайский болванчик. – Тогда буду ждать твоего звонка…

Тело напряжено. В голове – суета. Руки судорожно мнут многострадальный клочок бумаги.

Чертово самообладание снова мне изменяет.

– Лер, успокойся, – Тимур замечает мое волнение. – Я тебя не съем.

– Я вовсе не об этом переживаю, – натягиваю улыбку. Вымученную, но все же.

– И того, о чем ты переживаешь, тоже не будет.

Его взгляд пригвождает. Осаживает. Очерчивает невидимые границы.

Ну конечно, чего я опять нафантазировала? Наверняка он тоже жалеет о нашем сексе. Это было глупо, импульсивно и необдуманно… В конце концов, мы взрослые люди и должны держать порывы тела в узде. Легкомыслие в нашей ситуации абсолютно недопустимо. Впереди у нас много дел, и для их свершения нужна трезвая голова.

Хорошо, что мы оба это понимаем.

– Спасибо, Тимур. Я рада, что мы прояснили.

Алаев окатывает меня снисходительным взором и ухмыляется чему-то своему. Затем устремляется к выходу, но вдруг притормаживает и берет в руки лежащую на краю стола книжку.

– «Стальное литье», – зачитывает название вслух. – Я вижу, ты серьезно подошла к вопросу.

– Хотелось быть готовой по всем фронтам, – отзываюсь я.

Тимур понимающе кивает, кладет книгу обратно и перед тем, как уйти, бросает:

– Ты действительно сильнее, чем кажешься, Лер.