Глава 18

Глава 18

Через несколько дней Тимур звонит и сообщает, что связался с Бессоновым. Юрий Александрович любезно согласился на встречу и ждет нас на выходных. По словам Алаева, ехать до деревни, в которой поселился миллиардер-отшельник, нужно минимум часа четыре. Поэтому мы принимаем решение выдвигаться рано утром. Чтобы уже к обеду быть на месте.

В ночь перед поездкой мне не спится. Я ворочаюсь с боку на бок и никак не могу завершить внутренний диалог. Одна часть меня паникует и умоляет дать заднюю, а другая – безрезультатно пытается ее усмирить. Я по сотому кругу мысленно проговариваю разумные доводы в пользу командировки, но желаемое успокоение так и не наступает. Мне по-прежнему страшно. И чем ближе момент встречи с Алаевым, тем страшнее.

Задремать мне удается только ближе к рассвету, поэтому звон будильника, раздавшийся непростительно скоро, кажется вселенской несправедливостью. Долго стою под прохладным душем в попытке привести себя в чувства. Потом сушу волосы, наношу легкий макияж и застываю перед раскрытым шкафом, снедаемая извечным женским вопросом: что же надеть?

С одной стороны, логично облачиться во что-то простое и удобное. В деревню как-никак едем. Но с другой, предстоящие дни – это не просто уик-энд на природе. Это самая настоящая деловая поездка, поэтому выглядеть, как мне кажется, нужно соответствующе.

Останавливаю выбор на светло-серой классической юбке и белой шифоновой блузке без рукавов. Пиджак предусмотрительно кладу в небольшой дорожный чемодан. На случай, если похолодает.

Тимур подъезжает к дому точно в назначенное время и оповещает о своем прибытии сигналом клаксона. Просовываю ноги в элегантные лодочки на невысоком каблуке, обнимаю на прощание маму и, подхватив свою поклажу, выхожу на улицу.

Алаев ждем меня, прислонившись к капоту своего сияющего на утреннем солнце внедорожника. На парне просторная черная футболка, голубые джинсы и яркие найки из лимитированной коллекции этого года. Непривычно видеть его в столь неформальном прикиде, хотя в студенческие годы он одевался именно так: броско, нарочито небрежно. Сейчас Тимур как никогда похож на дерзкого парня из прошлого. В нем снова чувствуется налет этакого мажорского шика.

– Не слишком ли официальный наряд для сельской местности? – Алаев приспускает солнцезащитные очки-авиаторы и окатывает меня насмешливым взглядом. С головы до ног.

– Какое мне дело до местности, – отмахиваюсь я, приближаясь к автомобилю. – У нас же с Бессоновым бизнес-встреча, так? Вот я и решила одеться подобающе.

– Ну, как знаешь, – хмыкает он, забирая у меня чемодан. – А тут что? Еще один костюмчик а-ля развратная училка?

Застываю с рукой, протянутой к двери, и, повернувшись к Тимуру, пораженно приподнимаю брови.

– Что ты такое говоришь? Я не похожа на училку, – выдаю возмущенно. – Тем более, на развратную.

Алаев воздерживается от комментария. Хмыкает что-то себе под нос и ехидно улыбается.

– А в чемодане у меня документы, лекарства и теплые вещи, – продолжаю назидательно. – Кто знает, какие у Бессонова там условия.

По рассказам Тимура у меня сложилось впечатление, что Юрий Александрович – в высшей степени эксцентричный человек. А от таких можно ожидать чего угодно.

– Ладно, поехали, – загрузив мои вещи в багажник, Алаев садится за руль. – Время – деньги.

Опускаюсь на мягкое кожаное сидение и пристегиваю ремень безопасности. На улице было довольно тепло, а вот в салоне, напротив, прохладно. Даже мурашки по плечам побежали.

– Убавь, пожалуйста, кондиционер, – прошу я, обнимая себя руками. – Мерзну.

Тимур без лишних слов выполняет мою просьбу и фокусируется на дороге. Едет уверенно и плавно. Без опасных маневров и резкой смены педалей с газа на тормоз. Даже не верится, что шесть лет назад он лихачил, как Шумахер.

– Давно ты сменил спорткар на внедорожник? – интересуюсь я.

– Почти сразу, как вернул Лабмо отцу. Пока искал подходящую тачку, пару раз спустился в метро и что-то прям не проникся.

– Почему же? – мне отчего-то делается смешно.

Я бы хотела посмотреть на него в антураже московской подземки. Сама я против метро ничего не имею, но вот Алаев и общественный транспорт – это и впрямь несовместимые вещи.

– Людно. Тесно. И постоянно кто-то в спину дышит.

– Да-а-а, – с улыбкой тяну я. – Это точно про московский метрополитен. Я даже соскучилась по этим ощущениям. Надо бы как-нибудь туда спуститься.

– Брезгливость – это не про тебя, верно? – усмехается Тимур, бросая на меня косой взгляд.

– Ты просто не видел автобусы, которые ходят в моем родном городе. После них вагоны метро – это транспорт бизнес-класса, – шучу я.

Тимур смеется. Коротко, негромко, но все же вполне искренне.

Странное чувство – ощущать внезапную духовную близость с человеком, которого раньше ненавидел. Это как всю жизнь не любить цветную капусту, а потом в один момент осознать, что она в общем-то ничего, довольно вкусная. А с правильным соусом – так вообще пальчики оближешь.

Постепенно Тимур открывается для меня с новых, доселе неизведанных сторон. Возможно, он где-то сноб, где-то наглец, где-то излишне скрытен, но в целом я все чаще ловлю себя на мысли, что он нравится мне. Не просто как мужчина – как личность. Алаев умен, дисциплинирован и, несомненно, знает, чего хочет. Он не боится рисковать и живет с гордо поднятой головой. Как в прямом, так и в переносном смысле. А еще у него феноменальное самообладание и несгибаемый внутренний стержень.

Это не просто впечатляет, но и чертовски заводит.

Вот Лиам, например, другой. Чуткий, уютный, эмпатичный. Он из тех парней, кто пишет ласковые сообщения на ночь и первым желает доброго утра. Он не таит, что у него на душе, и не манипулирует. Не обижается по пустякам и всегда стремится решать конфликты путем разговоров. Лиам положительный, конструктивный и мудрый.

Он очень хороший мужчина. Но он не Алаев. И это его главный минус.

Чем дольше я нахожусь в России, тем чаще меня посещает мысль, что ночь с Тимуром не была ошибкой. Может, ошибкой были отношения с Лиамом?

Разумеется, я гоню эти крамольные думы прочь, но они, подобно неуловимой жидкости, все равно просачиваются в зону сознательного. Однако пока я не берусь трактовать их как непреложную истину. Еще слишком рано, чтобы делать финальные выводы. Кто знает, возможно, подобные мысли возникают в моей голове как раз потому, что Лиам за тысячи километров от меня, а Алаев здесь, рядом?