Глава 3

Тимур подъезжает к дому, но мотор не глушит. Его длинные смуглые пальцы по-прежнему лежат на руле, а взгляд устремлен вперед. Лицо непроницаемо. На нем будто восковая маска застыла.

– Эм… Ты не зайдешь? – кошусь вопросительно.

– Нет, у меня много дел, – коротко качает головой. – Разгар рабочего дня.

– Понятно, – тяну в замешательстве и, распахнув дверь, спохватываюсь. – А чемодан мой дашь? Он в багажнике.

Алаев будто выныривает из оцепенения. Кивает и покидает салон автомобиля.

– Ну… – переминаюсь с ноги на ногу. – Спасибо, что довез.

Тимур ставит мой багаж на землю и снова окатывает меня взором, от которого вдоль позвоночного столба бегут предательские мурашки. Мне все еще неловко ощущать на себе его внимание. Роковые моменты прошлого навязчиво будоражат память и нервы.

– Не за что, – бросает холодно и направляется обратно в машину.

А меня не покидает чувство неправильности происходящего. Так странно: Тимур довез меня чуть ли не до порога, но сам зайти и поздороваться с умирающим отцом не соизволил. Неужели они совсем не общаются?

Дернув выдвижную ручку, качу чемодан по подъездной дорожке и, вскинув взгляд, останавливаюсь у подножья лестницы. Я прожила в этом доме лишь пару месяцев, но при виде знакомого фасада и панорамных окон в груди что-то болезненно екает. То ли отголоски былых переживаний, то ли ностальгия.

– Всем привет! – кричу я, с порога извещая о своем прибытии.

– Иду-иду, – слышу мамин голос, доносящийся откуда-то с кухни. А затем – ее приближающиеся шаги.

Скидываю кеды и озираюсь. За пять лет тут почти ничего не изменилось. Все те же авангардные картины на стенах, ковровые дорожки на мраморном полу и раскидистые пальмы, расставленные по углам.

– Доченька! Наконец-то приехала! – мама с полотенцем, перекинутым через плечо, появляется на пороге.

Похудела. Волосы собраны в пучок на скорую руку. Во взгляде – усталость. Очевидно, болезнь Анвара Эльдаровича изматывает ее куда сильнее, чем я могла предположить.

– Здравствуй, мамуль!

Мы ловим друг друга в объятия и несколько мгновений не шевелимся. Растворяемся в нахлынувших эмоциях. Наслаждаемся долгожданной встречей.

Тяну носом родной мамин запах, а она ласково гладит меня по волосам. Прямо как в детстве.

– Как хорошо, что ты дома, Лер, – слышу ее тихий полушепот.

– Я рада быть здесь. Очень-очень.

Наобнимавшись, мы проходим в столовую. Здороваюсь с домработницей, которая при виде меня ретируется и оставляет нас с родительницей наедине.

– Тимур не смог зайти? – спрашивает мама, извлекая из духовки какое-то ароматное блюдо.

– Нет, сказал, у него много дел.

– Ясно, – в ее вздохе слышится печаль.

– Он редко тут бывает? – осторожно прощупываю почву.

– Гораздо реже, чем нам хотелось бы, – она достает нож и принимается разрезать свой кулинарный изыск. – Лер, иди мой руки. Я мясо по-французски приготовила.

Ненадолго скрываюсь в ванной, а, вернувшись, продолжаю расспрос.

– Мам, неужто с тех пор Анвар Эльдарович с Тимуром так и не наладили контакт?

– Все сложнее, чем ты думаешь, дочь, – мама ставит передо мной тарелку и, усевшись напротив, подпирает кулаком щеку. – Ты ешь-ешь, а то остынет.

– И в чем же сложность? – не унимаюсь я.

Вооружаюсь вилкой и кладу в рот небольшой кусок картошки. М-м-м, чертовски вкусно! Как же я отвыкла от маминой стряпни.

– Да ты в принципе и так все знаешь, – она опять тяжело вздыхает. – После твоего отъезда отношения Анвара и Тимура обострились. Мальчик отказался от содержания, от квартиры… Да вообще от всего. Несколько недель даже на связь не выходил. Анвар тогда был вне себя, нервничал ужасно…

– Но потом же они вновь начали общаться? Помнишь, ты говорила, они даже на какую-то конференцию вместе ездили…

– Да, начали, – кивает, но как-то удрученно. – Однако полноценным общением это не назовешь. Тимур отгораживается от нас, в личную жизнь не пускает, об успехах в бизнесе не рассказывает… Анвар о его делах только через общих знакомых и узнает.

– Но он же приезжает сюда? Разве нет?

– Приезжает примерно раз в месяц. Проводит здесь ровно полчаса и сбегает. Я думала, хоть сегодня подольше побудет…

– Ты поэтому его за мной в аэропорт отправила? – удивляюсь.

– В том числе... Но Борис и правда не успел бы тебя забрать. Планы внезапно поменялись.

– Мам, ну ты даешь, – я не обижаюсь, просто искренне не понимаю ее мотивов. – Ты что, забыла, как мы с Тимуром расстались? По-моему, мой приезд для него дополнительная причина не появляться в этом доме. Но никак не наоборот.

– Не знаю, – пожимает плечами. – Мне кажется, Тимур повзрослел и многое переосмыслил… По крайне мере, когда я попросила его встретить тебя в аэропорту, он сразу же согласился.

А вот это и впрямь неожиданно. Я думала, они Алаева чуть ли не с ножом у горла уговаривали, а он, оказывается, и не сопротивлялся вовсе...

– Что сказал главный онколог? – перевожу тему. – Тимур упоминал, что он должен был осмотреть Анвара Эльдаровича.

– Да, час назад ушел. Что сказал? – мамин голос становится тоньше и надламывается. – Да ничего нового, Лер, – она трет веки и всхлипывает. – Операция не поможет… Ничего уже не поможет…

Смотреть на ее боль собственными глазами – невыносимо. Не иметь ни малейшей возможности помочь – невыносимо в квадрате. Мне тоже хочется расплакаться и погрязнуть в отчаянии, но умом понимаю, что в данной ситуации из нас двоих быть сильной должна именно я. Я ведь как раз за этим сюда и приехала – подставить плечо и быть опорой.

Поэтому я просто протягиваю руку, ловлю трясущуюся мамину ладонь и легонечко ее сжимаю. Это безмолвное напоминание о том, что я рядом. Что я поддерживаю ее и люблю. Что на меня всегда можно рассчитывать.

– Мы справимся, мамуль, – приговариваю негромко. – Мы со всем справимся.

– Прости меня, Лер, – она утирает щеки, пытаясь успокоиться. – Я в последнее время сама не своя…

– Это стресс.

– Да, наверное, – мама делает глубокий вдох и смотрит на мою тарелку. – Ох, а ты совсем ничего не съела. Остыло, да? Давай подогрею.

– Не надо, все в порядке, – спешу заверить я и в доказательство отправляю в рот большой кусок запеканки. – Пальчики оближешь!

– Ну ладно… Чаю хочешь? Я себе, пожалуй, налью.

– Давай.

Мама поднимается из-за стола и принимается разливать заварку по чашкам. А потом внезапно замирает и, обернувшись, говорит:

– Лер, Анвар очень хотел тебя видеть. Зайдешь к нему после обеда?

– Да, конечно, – отзываюсь с готовностью. – Могу хоть сейчас подняться.

– Сейчас не надо, – родительница косится на часы. – Через двадцать минут у сиделки будет перерыв. Вот тогда вместе и пойдем.

– Хорошо, – соглашаюсь я и, помолчав, продолжаю мысль. – Мам, скажи… А у него сейчас какое состояние? Ну, то есть я понимаю, что неважное, но… Он разговаривает, да? И все понимает?

Возможно, мои вопросы звучат глупо, но я никогда прежде не сталкивалась с раком. Никогда не общалась с раковыми больными. Когда я в последний раз видела Анвара Эльдаровича, он был цветущим мужчиной. Поэтому сейчас я с трудом представляю, что меня ждет.

– С сознанием у него полный порядок, дочь, – мама ставит на стол две чашки на блюдцах и снова садится. – Общается он абсолютно нормально. Правда, быстро устает, и порой ему требуется время на восстановление сил.

– Понятно.

– Лер, я хочу тебя предупредить, – мама прокашливается так, будто пытается преодолеть неловкость. – Анвар будет говорить с тобой на довольно серьезные темы, и тебе следует реагировать правильно.

– В смысле? – напрягаюсь я.

– Не буду опережать события, Анвар сам все объяснит, – она сдувает со лба прядь волос и натянуто улыбается. – Просто пообещай, что выслушаешь постараешься понять. Это очень важно.

– Ладно, – отзываюсь растерянно. – Но ты меня пугаешь, мам.