Глава 24

Глава 24

Заснуть никак не получается. Возможно, потому что подремала днем и немного сбила режим. Ну, или потому что в ночи отведенная мне комната выглядит, мягко говоря, пугающе.

Гигантские оленьи рога, закрепленные на стене, чем-то напоминают корчащихся в муках жителей ада, а скачущие по стене мрачные тени – черных всадников из фильма «Властелин колец». Одним словом – жутковато. И даже одеяло, которое я натянула чуть ли не до носа, не прибавляет ощущения безопасности. Хотя в детстве этот метод работал безотказно.

На улице по-волчьи завывает ветер, в ветки деревьев жалобно скребутся в окна. В темноте, скупо пронизанной лунным светом, их дрожащие листья похожи на скрюченные пальцы, и это лишь усиливает киношный эффект хоррора.

Последней каплей в чаше моего иррационального страха становится резкий и довольно громкий то ли хлопок, то ли удар. Я вздрагиваю и рывком принимаю сидячее положение. Сердце колотится где-то на уровне гланд, а дыхание делается поверхностным. Я вся обращаюсь в слух.

Медленно свешиваю ноги с кровати и крадусь к балконной двери. Мне показалось, что непонятный звук раздался именно оттуда. Припадаю лицом к стеклу и шарю взглядом по площадке.

Вот черт. Это птица. Птица, ударившаяся об окно и не подающая ни малейших признаков жизни.

На первый взгляд, она напоминает ворону. Хотя в принципе может быть кем угодно – я совсем не разбираюсь в пернатых. Голубя от воробья могу отличить, но на этом все.

Осторожно открываю балконную дверь и, зябко ежась на вечерней прохладе, присматриваюсь. Птица не шевелится и, кажется, не дышит. Неужели и впрямь ударилась на смерть? Боже, как кошмарно…

В голову тотчас лезут дурацкие суеверия, услышанные в детстве. Мол, если птица врезалась в окно, быть беде. Вообще-то я человек здравомыслящий и в приметы не верю, но бессознательная часть меня буквально вопит от нахлынувшего ужаса.

А что, если и правда произойдет что-то плохое? Вдруг мама умрет? Или Тимур женится на своей телеведущей?

Внезапно во внутреннем диалоге повисает звенящая пауза. Я хмурюсь, дивясь собственным глупым мыслям. Нет, ну что за бред? Неужели женитьба Тимура так же страшна, как потеря родительницы? О чем я вообще думаю?!

Закрываю балконную дверь и возвращаюсь в постель. Теперь к паническому страху примешалась еще и бессильная злость. На собственную нестабильную психику.

Опускаюсь на подушку и нервно грызу ноготь.

Блин, как же я устала от этих противоречий! Сколько можно себя терзать?

Скидываю одеяло и, спрыгнув на прохладный паркет, спешно семеню к двери. Надо торопиться, пока не передумала. И пока не сдулась злая решимость, подгоняющая меня изнутри.

На секунду замираю перед дверью в комнату Алаева. А затем заношу кулак и твердо стучу. Ситуация знакома до боли. Судьба у меня, что ли, такая – ломиться к Тимуру средь ночи?

Ожидаемо реакции ноль. Алаев либо спит, либо все еще тусуется внизу с веселыми девочками-студентками. Хотя, конечно, уж лучше бы первое.

Особо ни на что не рассчитывая, давлю на ручку, и дверь неожиданно открывается. Комната Тимура почти такая же, как у меня: те же оленьи рога на стене, тот же сундук в углу комнаты, в который я предпочла не заглядывать. Только балкон с другой стороны расположен.

Напрягаю зрение и с трудом сдерживаю вздох облегчения: в постели кто-то лежит. Значит, Алаев не стал веселиться до победного.

Осторожно крадусь ближе и застываю в полуметре от кровати. Никогда не понимала, в чем прикол смотреть на спящих, а теперь, до меня наконец доходит.

Во сне Тимур безмятежен как ангел.

И красив как бог. Но это, впрочем, не новость.

Белое пуховое одеяло покрывает только ноги и пах. Обнаженная грудь с темной порослью волос мерно вздымается вверх и спокойно опускается вниз. Дыхание глубокое и ровное. Живот Алаева даже в расслабленном состоянии поражает развитым мышечным рельефом. Лунный свет плотоядно лижет его гладкую кожу, придавая ей поистине магический эффект сияния.

Невероятно эстетично.

Аж ребра от восторга ломит.

Облизываю пересохшие губы и робко опускаюсь на край матраса. Тимур лежит посередине, поэтому, если не раскидывать руки и ноги, рядом с ним вполне можно уместиться.

Стараясь не думать и не анализировать, принимаю горизонтальное положение.

Пульс неумолимо шарашит по венам. Горячие волны стыда расползаются от затылка к кончикам пальцев. В груди недвижно стоит удушливый ком.

Но, несмотря на это, я чувствую себя потрясающе умиротворенно. Впервые за сегодняшний вечер.

Осторожно поворачиваю голову и, не удержавшись, глубоко тяну носом аромат кожи Тимура. Он наполняет легкие и всасывается в кровь. Мгновенно меняет гормональный фон, активизируя самые низменные и самые сильные инстинкты.

А еще напрочь вырубает мозги. Будто стакан крепчайшего пойла.

Повернувшись набок, тяну руку и дотрагиваюсь его плеча. Всего лишь одно невинное касание – а во мне уже целый вихрь чувств. Возбуждение, голод, желание принадлежать…

– Заметь, ты сама ко мне пришла, – низкий голос Тимура разрядом прокатывается по оголенным нервам.

Его глаза по-прежнему закрыты. Но губы изогнуты в загадочной полуулыбке.

– Там была птица, – виновато лепечу я. – Она ударилась об окно, и я испугалась…

– А ложиться в постель мужчины, который тебя хочет, ты не боишься? – он распахивает веки и пытает меня взглядом, в котором, подобно шторму, сгущается чернильная мгла.

– Нет, – отвечаю тихо. – Не боюсь.

Тимур усмехается. Немного надменно. Будто он знал, что все сложится именно так. Что я плюну на собственные убеждения и приползу к нему.

Снова.

Он проводит рукой по моим волосам. Перебирает пальцами длинные пряди. Нежно, почти любовно. А затем вдруг резко притягивает меня к себе и накрывает ладонью горло. Не душит, но сжимает. Крепко. Так, что не вырваться.

Наверное, я чуть-чуть мазохистка, но мне нравится, когда он груб. Это заводит. А главное – затыкает вездесущий голос разума.

– Если утром захочешь уйти, то лучше уходи сейчас, – Тимур нависает надо мной и, наклонившись, обжигает шепотом ушную раковину. – Если останешься, то останешься навсегда. Ты меня поняла?

Я молчу, пытаясь ухватить глобальный смысл услышанного.

– Ну же! – Алаев чуть сильнее сдавливает пальцами мое горло. – Поняла или нет?

– Угу, – хриплю задушено.

Хватка мгновенно ослабевает. Тимур откатывается на противоположный край кровати, очевидно, давая мне возможность уйти. Ту самую, о которой он только что говорил.

Но я лишь поджимаю губы и упрямо мотаю головой, дескать, нет, без тебя не могу. И вновь ныряю в его объятия.