Глава 25

Мощный ураган способен разрушить город за считанные минуты. Поэтому совершенно неудивительно, что Тимуру требуется лишь несколько секунд, чтобы уничтожить мои зажимы и предать огню смущение.

Трение кожи об кожу. Торопливый слюнообмен на острие эмоций. Перемешанное дыхание. Мурашки, поднимающие дыбом самые крошечные волоски на теле.

Алаев накидывается на меня жадно, алчно. Не тая и не скрывая похоти, которая бурлит в крови. Его поцелуи неумолимы, а прикосновения безжалостны. В них нет ни нежности, ни трепета, ни даже какой-то трогательной сентиментальности, с которой в книжках обычно описывают страсть между двумя небезразличными друг другу людьми...

Это безапелляционное подчинение. Ненасытное стремление получить свое. Аннексия, если хотите.

Тимур нападает – я покоряюсь. Хотя в глубине души прекрасно понимаю, что ему нет никакой нужды меня завоевывать. Я капитулировала. Давно и бесповоротно.

В отличие от прошлого раза в его квартире, Алаев не церемонится и не старается произвести впечатление. Такое чувство, будто ему вообще плевать, что я подумаю и какое мнение составлю. Он как голодный зверь, который наконец дорвался до желанной добычи. Мучает, терзает, доводит до исступления… Не бережет ни меня, ни мою одежду. Обходится с ней грубо, почти варварски: я только и слышу жалобный треск шелка на собственном теле…

Обидно. Этот пижамный комплект от Ив Сен Лоран стоил немалых денег… Хотя нет. Кому я лгу? Ни черта не обидно. Я готова отдать на растерзание Алаеву всю свою одежду… Лишь бы он был со мной. Лишь бы продолжал жечь меня губами…

Ни оставив на мне ни единого клочка одежды, кроме кружевного треугольника трусов, Тимур сжимает мою грудь обеими руками и поочередно накрывает ртом возбужденные соски. Посасывает, покусывает, оттягивает… На грани трепетной боли и запретного наслаждения.

Когда его язык спускается ниже, я прогибаюсь в пояснице и издаю животный гортанный стон. Топкое вязкое удовольствие разливается по телу, подобно горячей карамели. Чувства обостряются. Сладостное томление скручивает низ живота.

– Трогай… Трогай меня везде... – в экстазе мечусь по подушкам.

Алаев цепляет зубами край моих трусов и без помощи рук спускает их вниз по бедру. Затем помогает освободить из тисков кружева одну ступню и властным движением разводит по сторонам дрожащие колени.

Странно, но я совсем не испытываю неловкости. Будто уже не раз и не два раздвигала перед Тимуром ноги. В ощущениях, которые он мне дарит, есть нечто греховное, порочное… Но в то же время необъяснимо правильное. Словно то, что происходит сейчас, должно было случиться. Словно это божий замысел. Задумка судьбы.

Алаев ласкает меня языком недолго, но пылко и неистово. Я срываю горло, растворяясь в кайфе, но при этом отчетливо осознаю, что и это тоже он делает ради своего удовлетворения. Ему нравится чувствовать власть над моим телом. Нравится вытаскивать из меня мольбы и стоны. Нравится рвать шаблоны на куски.

От оргазма меня отделяет одно чертово мгновенье, когда Алаев резко прерывает контакт, переворачивает меня на живот и, вздернув за бедра, ставит на колени. Я едва успеваю подставить ладони для опоры, потому что в следующую секунду он вонзается в меня сзади. Не входит, а именно вонзается – жестко, необузданно, даже немного зло…

Амплитудный толчок бедрами – и из меня со свистом вылетает воздух. Еще один – темнеет в глазах. Тимур вколачивается в меня с яростной мощью. Не щадит и не жалеет. Таранит так, что я едва не падаю с кровати…

Левой рукой Алаев удерживает мои бедра, а правой дерзко охаживает шлепками ягодицы. До боли. Наверняка до красноты.

– Ты этого хотела? – не сбавляя темп, хрипит он. – Этого?!

Сейчас Тимур меня имеет. Самоутверждается. Наказывает. Но, несмотря на это, мне ничуть не обидно. Наверное, потому что знаю – заслужила. У Алаева есть полное право на меня злиться. И пусть уж лучше его злость выходит вот так: через секс, через страсть, через вскрытие старых нарывов…

А не через ледяное пренебрежение и отстраненность.

– Да, – тяжело дыша, откликаюсь я. – Я хотела тебя, Тимур.

– С-сука, – шипит яростно. – Какая же ты сука, Грановская.

Он бесится, а мне хорошо. Потому что его гнев искренний. Потому что он правда, по-настоящему горит мной.

Так же, как и я им.

Полыхать в огне любви страшно, только если ты один. А если рядом тот, кто тоже готов облиться бензином и чиркнуть спичками, – это уже счастье.

Тимур наматывает мои волосы на кулак и притягивает к себе. Не переставая двигаться, обвивает меня рукой под грудью и кусает за шею.

На коже наверняка останется след. И я чертовски этому рада.

Меня мурашит от поцелуев на затылке. От того, как как он проводит носом по виску и зарывается где-то в волосах…

Не дав опомниться, Алаев снова толкает меня вперед и, зафиксировав бедра, наращивает скорость. Мне все труднее выдерживать его необузданный напор: колени немеют, запястья ноют, тело ходит ходуном… В попытке удержать равновесие протягиваю руку и цепляюсь за спинку кровати, перенося на нее часть своего веса.

Однако Тимур и не думает останавливаться. Снова стягивает мои волосы и что-то рычит на ухо, наваливаясь на меня всем своим разгоряченным телом.

Теряю баланс. Утыкаюсь лицом в матрас. Фрикции продолжаются, а удовольствие неминуемо стремится к пику.

Еще мгновение… Еще один толчок…

В шаге от вершины топлю в простыне пронзительный вопль и до боли в ладонях сжимаю кулаки.

Оргазм расщепляет на молекулы.

Затмевает собой все вокруг.

Сотрясает не только тело, но и душу.

Ощущение, будто я попала в рай. Умерла и возродилась заново. Даже новые смыслы перед глазами замаячили.

Через пару секунд Тимур тоже достигает грани. Отстраняется и с хриплым «Лера, мать твою, холера» кончает мне на поясницу. Потом целует в макушку и обессиленно падает сверху, размазывая по коже терпкую горячую влагу.

Он тяжелый. Но ощущать его вес на себе приятно. А еще приятней – слышать гулкий стук его сердца, которое бьется в унисон с моим…