Глава 26

Глава 26

Какое-то время мы просто лежим. Не разговариваем и почти не шевелимся. Приходим в себя. Только наше шумное дыхание нарушает первозданную тишину ночи.

Несколько минут спустя Тимур сползает с меня и откидывается на подушки. Он так и не удосужился снять боксеры – они просто приспущены. Впрочем, и мои собственные трусы по-прежнему болтаются у меня на голени.

Нащупываю рукой помпу, которую успела отсоединить перед тем, как вихрь страсти поглотил мое тело, и, перевернувшись набок, фиксирую катетер.

– Лера-холера? – припоминаю фразу, брошенную Алаевым в момент оргазма. – Ты до сих пор меня так называешься?

– Если только мысленно, – он запускает руку в волосы, убирая их со лба.

– Ну и ну, – усмехнувшись, качаю головой. – А я думала, мы выросли из детских прозвищ.

– Прости. Это гештальт.

– Какой еще гештальт? – хмурюсь.

– Трахнуть заразу-сводную. Ту самую, что треплет мне нервы и литрами сосет кровь.

– Вот, значит, как ты ко мне относишься?! – возмущенно.

– Нет. Уже нет, – Тимур примирительно касается моей щеки, ласково ее поглаживая. – Но раньше относился именно так. Мне хотелось отыметь тебя, чтобы поставит невидимую галочку «done» и выкинуть эту хрень из головы.

– Хрень? – приподнимаю бровь.

– Ну, в смысле влечение к тебе.

– Мы переспали уже дважды, – бросаю иронично. – Помогло?

– Конечно, нет, – его ладонь соскальзывает на мою грудь и нежно ее сжимает. – Ты ведь как зыбучие пески, Лер. Чем больше рыпаешься, тем сильнее затягивает.

Сравнение, конечно, неоднозначное. Но общий посыл мне нравится.

– Ты знал, что я к тебе приду, да? – спрашиваю, помолчав.

– Я не был уверен, что ты придешь сегодня. Или завтра. Или через месяц. Но в том, что наша история просто так не закончится, я не сомневался никогда.

– Даже когда я уехала в Европу? – удивляюсь.

– Даже когда ты заявила, что встречаешься с иностранцем, – улыбается ехидно.

– Ты крайне самоуверен…

– Иначе бы ты здесь не лежала.

Его ответ вроде бы прост, но в то же время несет огромный смысл. Тимур прав, если бы не его характер, если бы не несгибаемая мужская воля, незримо подчиняющая все вокруг, меня бы здесь не было.

Я не из тех девушек, кто ведется на смазливое лицо и теряет голову от стальных бицепсов. На моем пути встречалось немало привлекательных мужчин: бизнесменов, моделей, даже олимпийских чемпионов! Но ни к одному из них не тянуло с такой непреодолимой силой. Даже к Лиаму. Хотя между нами, безусловно, была страсть…

Да, Алаев красив, но его главное преимущество не во внешности. И даже не в одуряющей сексуальности, которую он источает. Его главная сила заключена внутри. Она в твердом характере. В живом уме. В железном самообладании. В стратегическом мышлении и в умении сохранять холодный рассудок даже в самых экстремальных ситуациях.

Тимур – настоящий мужчина. В лучшем понимании этого слова. Он не кипишует по пустякам, не боится осуждения и не вешает ярлыки. Не пытается отомстить и не тягается силами. В отличие от меня, им не управляют эмоции. Он сам властвует над ними.

Если задуматься и посмотреть на наше прошлое как бы со стороны, то становится ясно, что довольно часто я вела себя как стерва. Не только в минувшие месяцы, но и в студенческие годы. Но Тимур, как ни странно, не озлобился и не ожесточился. Он по-прежнему повернут ко мне. Каждый раз, когда я шагаю в его сторону, он открывает мне объятия. И никогда не удерживает силой, если я вдруг пугаюсь и шарахаюсь назад.

Алаев позволяет мне быть собой: сумасбродной, непоследовательной, временами глупой. Но при этом не разочаровывается и не ставит на мне крест. Он словно что-то про меня понял… Очень-очень давно. И с тех пор просто ждет, когда я тоже наконец прозрею.

Я отталкивала Тимура много раз. Но при этом он ни разу не оттолкнул меня.

Что уж говорить… В моих поступках, если взглянуть на них трезво, пугающе мало логики. Я то кричу о ненависти к Алаеву, то мечтаю оказаться с ним в одной постели. То обвиняю его во всех смертных грехах, то каюсь в содеянном со слезами на глазах. То прошу помощи, то демонстративно ворочу нос. То предпочитаю ему других парней, то ревную, как бешеная кошка.

Господи, как он вообще меня терпит?! Я ведь натуральная психопатка…

Сотни раз пыталась выкинуть его из головы и только в сто первый наконец поняла, что это невозможно…

Мы с Тимуром как прямые в сферической геометрии – вроде должны быть параллельными, но по факту пересекаемся. Снова и снова. Сразу в двух точках – тогда и сейчас.

– Прости меня, ладно? – я придвигаюсь ближе и кладу голову ему на грудь.

Чувствовать его тело каждым сантиметром кожи – упоительно. Слышать его мерное сердцебиение – упоительно в квадрате.

– За что? – ладонь Алаева мягко опускается мне на затылок.

– За Никиту, за Лиама… За то, что, не разобравшись, обвинила тебя в том, чего ты не совершал, – говорю тихо. – Когда меня заперли в той комнате, я решила, что это сделал ты. Думала, ты меня ненавидишь и желаешь смерти…

– Глупая, – смеется. – Я ведь уже тогда по тебе с ума сходил.

– Правда? – в изумлении приподнимаю лицо и ловлю его взгляд. – А зачем тогда с Ланской спал?

– Я с ней не… Стоп, – Тимур сводит брови к переносице. – Откуда ты это знаешь?

Попался. Не один он умеет анализировать – я так-то тоже факты сопоставлять умею.

– Это было очевидно, – фыркаю. – Особенно, когда она выходила из твоей комнаты с гнездом на голове и с улыбкой от уха до уха.

Алаев кривится. Видимо, эти воспоминания не вызывают у него приятных эмоций.

– Ладно. Понял. Предлагаю прошлое оставить в прошлом, – ухмыляется. – Как выяснилось, мы там оба не блистали.

Я снова опускаю щеку ему на грудь и, перебирая пальцами темные жесткие волоски, робко произношу:

– С прошлым все ясно. А как быть с будущим?

– Мы же обо всем договорились, забыла? – отвечает насмешливо. – Прямо перед тем, как раздеться.

– То есть ты… Ты правда хочешь, чтобы я осталась с тобой на ночь? – уточняю, затаив дыхание.

Я прекрасно помню его слова. Просто хочется убедиться, что они были брошены не в пылу отупляющей страсти.

– Ты невнимательно слушала, Лера, – голос Тимура делает строгим. – Я сказал, не на ночь, а навсегда.