Глава 5

За время жизни в Швейцарии контакты почти со всеми прежними знакомыми оборвались. Исключением была лишь Вася Солнцева, моя давняя школьная подруга, с который мы вместе пережили и первые влюбленности, и первые разочарования. Да что уж там… Мы даже первые лифчики вместе покупали! Сами понимаете, столь крепкие связи ни времени, ни расстоянию не подвластны.

А вот с институтскими друзьями все сложилось не так гладко. Первые месяцы после отъезда в Европу я периодически переписывалась с Дилярой, моей бывшей одногруппницей. Однако постепенно наше общение сошло на нет. Диляра мне нравилась, и у нас наверняка были все шансы стать по-настоящему близкими подругами, но тот факт, что мы проучились вместе всего лишь несколько месяцев, безусловно сыграл свою роль. Мы потерялись. Упустили друг друга из виду.

После серьезного разговора с Анваром Эльдаровичем ставновится ясно, что задержаться в России придется несколько дольше, чем я изначально планировала. Первым делом, сообщаю об этом своей начальнице, фрау Хубер. Естественно, восторга она не испытывает, но все же милостливо соглашается продлить мой отпуск.

Разговор с Лиамом оказывается чуть сложнее. Парень очень расстраивается, когда узнает, что, вопреки моим первоначальным обещаниям, мы не увидимся на следующих выходных. Я стараюсь быть с ним максимально мягкой и во всех допустимых подробностях рассказываю, почему не смогу вернуться в Цюрих вовремя. В итоге Лиам меня понимает. Ну или, по крайней мере, делает вид, что понял.

– Какие планы на день? – интересуется мама, когда я, проснувшись, спускаюсь на первый этаж.

Стол накрыт на двоих. Анвар Эльдарович не в состоянии завтракать с нами в столовой. Еду ему носят наверх, в спальню, но питается он непростительно мало. Его почти все время тошнит. Даже несмотря на прием противорвотных препаратов.

– С утра договорилась встретиться с Дилярой Зинатуллиной, – сажусь за стол и беру в руки вилку.

– С девочкой из твоего института?

– Да, я вчера ей написала, и она предложила увидеться.

По правде сказать, я очень рада, что она откликнулась. За пять с лишним лет столько воды утекло, но Диляра ответила сразу и общалась как ни в чем не бывало. Сказала, что у нее куча новостей и ей не терпится со мной поболтать.

– Отличная идея, – одобряет мама.

– А потом поеду в фонд Анвара Эльдаровича, – продолжаю я. – Знаешь, мам, я так удивлена, что у него есть собственный благотворительный фонд! Почему ты раньше ничего мне об этом не рассказывала?

– Анвар не стремится афишировать свои добрые дела, – на ее губах проступает улыбка. – Говорит, что для него благотворительность – это продолжение веры. А вера – вещь сугубо личная.

– Ого… Интересно.

– Помнится, пару лет назад был случай. Анвар пожертвовал крупную сумму денег одной картинной галерее. А потом на каком-то вечере директриса этой галереи поделилась со мной, что Анвар – единственный спонсор, который ничего не попросил взамен. Ни баннеров с его фамилией на здании, ни упоминания в торжественных речах, – мама говорит о своем муже с безграничной нежностью.

– Впечатляет.

Невольно пропитываюсь еще большим уважением к Анвару Эльдаровичу. Как это благородно – помогать не из жажды громких слов благодарности, а из искреннего стремления сделать мир чуточку лучше.

– Да, Анвар умеет удивлять. Глубина его личности безгранична, – мама вздыхает и направляет тоскливый взгляд в окно.

Видно, что мысль о скорой утрате любимого человека отравляет ее душу.

– Ты почти ничего не ешь, – подмечаю я, кивая на тарелку с едой, к которой она едва притронулась. – Уже который день подряд.

– Не могу, – качает головой. – Кусок в горло не лезет.

– Мам, тебе нужны силы. Не истязай себя. Этим ты ему не поможешь.

– Я понимаю, Лер…

– Поешь, пожалуйста. Хоть немного.

Мама снова вздыхает и покорно оправляет в рот небольшой кусок яичницы. Я улыбаюсь. Она отвечает мне тем же. Хоть и с вполне очевидным усилием.

Позавтракав, я привожу себя в порядок и вызываю такси. Мы с Дилярой договорились пересечься в кафе недалеко от центра, и я, признаться честно, немного нервничаю перед встречей. Соприкасаться с прошлым всегда чуть-чуть волнительно. Особенно, когда еще пару дней назад ты не планировал превращать это самое прошлое в настоящее.

– Лерон, приветик!

Диляра подбегает ко мне сзади. Я, приехав первой, уже успела занять столик у окна.

– Привет!

Оборачиваюсь и тут же попадаю в ее крепкие объятия. Диляра ничуть не изменилась. По крайней мере, на первый взгляд. Все такая же симпатичная, яркая и доброжелательная.

– Ты классно выглядишь, – отстранившись, она проходится по мне оценивающим взглядом.

– Ты тоже! – отвечаю совершенно искренне. – Постриглась, да?

– Уже год с каре хожу, – озорно лохматит густые черные волосы. – А ты такая фигуристая стала! Прям загляденья!

– Поправилась на три килограмма, – говорю не без гордости.

– И, походу, они все пошли в грудь, – посмеивается она.

Обмениваясь шутливыми комплиментами, мы делаем заказ и переходим к более глобальным темам.

– Ну, как жизнь? Как Швейцария? Правда, что там говорят аж на четырех языках? – Диляра смотрит на меня с неподдельным интересом.

– Да. И все четыре являются государственными.

– Ужас! Как тут не запутаться?

– Я хорошо владею только немецким, – пожимаю плечами. – Этого вполне хватает.

– Нашла себе какого-нибудь местного красавца?

– Да, его зовут Лиам. Двадцать девять лет. Банкир. Очень положительный парень, – благодарно киваю официанту, который принес нам кофе.

– У-у-у… Звучит лакомо, – Диляра мне подмигивает. – У вас все серьезно, да?

– Ну как тебе сказать… В целом, да. Но о свадьбе и совместном проживании пока не думали, – осторожно отпиваю горячий раф. – А у тебя как на личном фронте? Встречаешься с кем-нибудь?

– Не просто встречаюсь, а помолвлена, – она кокетливо выставляет вперед руку со здоровенным бриллиантом на безымянном пальце.

– О боже! Я сейчас ослепну! – выдаю со смехом. – Какая красота, Диляр! Поздравляю!

– Спасибо, – улыбается.

– И кто же счастливчик?

– Один парень, – отвечает уклончиво. – Ты его сегодня увидишь. Он заберет меня из кафе.

– Я заинтригована.

– Хочешь сумасшедшую новость? – Диляра играет бровями.

– Давай, – заинтригованно облокачиваюсь на стол.

– Я работаю на твоего сводного брата.

Пару секунд безмолвно таращимся друг на друга. Диляра, улыбаясь, ждет моей реакции, а я часто-часто моргаю, пытаясь отыскать утерянный дар речи.

– Что? То есть как… Ты? Ты работаешь на Тимура? – с горем пополам мне удается облечь свои сумбурные мысли в слова.

– Ага.

– Но как?.. Как так вышло?

– Ты разве не знаешь? У него довольно успешный бизнес.

– Да… Я слышала.

– Три года назад он предложил мне место в команде разработчиков. График был удобный да и оклад заманчивый… В общем, я согласилась. Ну с тех пор так и плывем в одной лодке.

– И что вы разрабатываете? – любопытствую.

– Всякие мобильные приложения. Очень актуальная тема, между прочим! Недавно, например, мы запустили планировщик бюджета, который синхронизируется со всеми банковскими счетами пользователя. Это приложение очень удобно для планирования семейного бюджета, и уже в первые месяцы использования помогает сэкономить до тридцати процентов денег, а также сформировать подушку безопасности. Скажи, классно?

В глазах Диляры горит энтузиазм, а я с усилием сглатываю скопившуюся слюну.

– Да. Очень. Так, выходит, Тимур ваш… Как бы это сказать? Директор?

– Ну да, биг босс, – непринужденно отзывается Диляра, принимаясь за салат. – Он и Веник.

– Какой еще Веник?

– Ну Вениамин Шиманский, помнишь такого? Худой, немного нелепый. В институтские годы повсюду таскался за Алаевым.

– Смутно припоминаю.

– Он хоть и странноватый, наш Веник, но котелок у него варит отменно, – заверяет Диляра. – Короче, они с Алаевым скооперировались и организовали «Эпсилон». Это что-то вроде холдинга, там несколько разных направлений. Они, кстати, много наших к себе схантили. Полинка Дмитриева у них работает, Дима Обуховский.

– Надо же, – я медленно выхожу из оцепенения. – Вот уж действительно ошеломительные новости…

– А ты вообще про Тимура ничего не знала? Совсем не общались, да?

– После того, что он сделал? – ухмыляюсь. – Какое уж тут общение.

– Ты по-прежнему уверена, что это он запер тебя в той комнате?

– Ну а кто еще, Диль? Ты же помнишь, какие напряженные у нас были отношения.

– Да, но в тот вечер он так убедительно разыгрывал неведение… – тянет со вздохом. – Слушай, Лер, ты меня только не бей за то, что я скажу, ладно? Но сейчас Алаев вовсе не такой говнюк, каким был университете. Вполне адекватный мужик.

– Я знаю, – отвечаю с усмешкой. – В этот раз он мне тоже адекватным показался.

– Вы виделись? – ахает она.

– Да, он забирал меня из аэропорта.

– И как прошло?

– Да нормально, – пожимаю плечами. – Ровно и без эксцессов. Мы ведь уже не дети.

– Это верно, – отодвинув тарелку с салатом, Диляра переходит к роллам.

– А ты не знаешь, он по-прежнему с Вероникой Ланской встречается?

Стыдно признаться, но в последние дни этот вопрос навязчивой мухой кружится у меня в голове. Я не отважилась задать его маме или Анвару Эльдаровичу, но в разговоре с Дилярой он, вероятно, будет звучать не так неуместно.

– Боже! Нет, конечно! – она чуть не давится едой. – Там у них тако-о-ой скандалище был! Ты не слышала? Блин, ну, само собой, не слышала, ты тогда вообще из жизни выпала, – Диляра делает большой глоток слегка остывшего кофе и продолжает. – Я деталей не знаю, но ходили слухи, будто Алаев после того случая на вечеринке у Верещагина жестко Ланскую прессанул. Кто-то даже слышал, как они орали друг на друга. Она потом неделю по универу зареванная ходила, прикинь?

– Да ну?

Эта информация изрядно удивляет. Интересно, что же стало камнем преткновения сладкой парочки?

– Вот так, – подытоживает Диляра. – На этом они и расстались. И все последующие годы учебы делали вид, что незнакомы.

– Не могу сказать, что мне их жаль, – вставляю едко. – Ланская никогда мне не нравилась.

– Ну еще бы! Гадюка редкостная! – поддакивает она. – Его нынешняя подруга куда приятнее.

Ее последнее замечание оседает в душе горьковатым послевкусием. Нынешняя подруга. Почему мне неприятно это слышать? Ведь новость о том, что у Тимура есть девушка, вряд ли можно назвать неожиданностью. Скорее, даже наоборот. Ну не может молодой, привлекательный и успешный мужчина быть одинок. Это противоречит всем законам логики.

– А с кем он сейчас? – бросаю как можно безразличней.

Не хочу выказывать лишний интерес. Не дай бог Диляра решит, что я до сих пор неравнодушна к Алаеву. Во мне говорит банальное любопытство. Не более того.

– Со Стешей Сотниковой, – отвечает подруга. – Восходящая звезда телевидения. Учится на журфаке и ведет прогноз погоды.

– Вы общаетесь? – я без особого аппетита ковыряю свой десерт.

– Да не то чтобы. Просто болтаем время от времени. Она иногда забегает к нам в офис.

А Алаев – парень не промах. Сначала с дочкой замминистра шашни водит, потом с телеведущей.

– Понятно, – откладываю вилку и откидываюсь на спину кресла. – В Москве, как я вижу, жизнь на месте не стоит. Столько событий.

Диляра снова принимается за рассказы о своей работе. Нельзя не заметить, как искренне она горит тем, что делает. За каждый проект прямо душой болеет. Как Алаеву удалось так ее замотивировать?

Спустя примерно полчаса она косится на телефон и с улыбкой произносит:

– Лерчик, мне пора. С удовольствием бы пообщалась с тобой еще, но за мной молодой человек с минуты на минуту должен подъехать, – смотрит в окно и приосанивается. – О! Вот, кстати, и он.

Перехватываю направление ее взгляда и пораженно роняю челюсть. Потому что прямо по направлению ко входу в кафе решительно приближается никто иной, как Никита Матвеев.

Мой бывший парень.

Мы расстались непосредственно перед моим отъездом из России. До сих пор помню нашу последнюю встречу: он пришел ко мне в больницу и сказал, что любит, но я не смогла ответить ему взаимностью. На тот момент мне уже стало ясно, что мои чувства к Никите ни во что серьезное не выльются. Это была симпатия. Но не более того.

– А вот и финальный сюрприз, – заметив выражение моего лица, вставляет Диляра. – Все не знала, как тебе сказать… Надеюсь, ты не злишься?

Если честно, я и сама толком не разберу, что чувствую. В груди бурлит смесь смятения, шока, растерянности и замешательства… Мы с Никитой не виделись много лет. Я улетела в Швейцарию, он остался здесь. Но мне и в голову не могло прийти, что наша новая встреча произойдет при таких обстоятельствах.

– Нет, – лепечу обескураженно. – Чего мне злиться?

– Ну не знаю… Он ведь твой бывший. А бывшие подруг – это вроде как табу, – негромко говорит Диляра. – Лер, я правда не хотела тебя как-то задеть или обидеть, просто… Просто в один момент нас с Никитой очень потянуло друг к другу… Ты была в другой стране, и я подумала, что в этом нет ничего такого, понимаешь? Мы решили попробовать, и… У нас получилось.

Ответить я не успеваю – у нашего столика останавливается Матвеев. Нагнувшись, он целует в щеку свою девушку, а потом поворачивается ко мне:

– Здравствуй, Лер.

– Привет, – выдавливаю с усилием и зачем-то добавляю. – Рада за вас.

Он изменился. Возмужал, окреп. А еще сделался совершенно чужим.

– Спасибо, – Никита усмехается, и за его коротким смешком я улавливаю неловкость.

Ну слава богу. Выходит, не я одна чувствую себя не в своей тарелке.

– Так, ну я тоже, пожалуй, пойду, – суетливо хватаюсь за сумку и извлекаю из нее несколько купюр.

– Ты сейчас куда? – спрашивает Диляра. – Если хочешь, мы можем тебя подвезти.

– Не стоит, – наверное, чересчур рьяно отказываюсь я. И чуть спокойней продолжаю. – Я на такси. Мне так проще.

Обнимаю Диляру, адресую прощальный кивок Никите и торопливо шествую прочь.

Что сказать? Москва снова не щадит моих чувств. Как и в первую мою попытку ее покорить. Что ни день, то новое потрясение.

Кажется, пора осваиваться медитативные практики и запасаться волокордином.