Эпилог (год спустя)

(год спустя)

Немножко волнуюсь. Мы с Тимуром входим в тот самый дом, в стенах которого семь лет назад началось наше юношеское противостояние. Любовь-ненависть. Ненависть-любовь. Сколько слез тут было пролито? Сколько чувств разбито? Сейчас это лишь туманное воспоминание, но когда-то эмоции были острее стекла…

Однако время прошло, и на этот раз мы перешагиваем порог, держась за руки. Тотально вместе. Абсолютно за одно.

Мама по обыкновению встречает нас с широкой улыбкой на лице. Обнимает сначала меня, а потом Тимура. Она искренне рада нас видеть. Это видно по глазам, в которых сияет любовь. Искренняя, безусловная.

Помнится, в прошлом году новость о наших романтических отношениях застала ее врасплох. Родительница, кажется, действительно не подозревала, что между мной и Тимуром что-то есть. Жила, так сказать, в блаженном неведении.

Когда мы сообщили ей, что встречаемся, она долго переводила растерянный взгляд с меня на Алаева и обратно. Все никак не могла подобрать слов. Сидела, будто в рот воды набрав, и часто хлопала ресницами.

Потом мама, кончено, справилась с обуявшим ее смятением, взяла себя в руки и даже расщедрилась на пару-тройку банальных фраз в стиле «я очень рада за вас», но весь остаток дня была крайне тихой и задумчивой. Анализировала услышанное. Переваривала информацию.

К счастью, спустя время тема нашей с Тимуром «запретной» любви перестала быть сенсационной. К этому привыкли все: и мама, и друзья, и сотрудники холдинга, и даже журналисты. Теперь поцелуями в общественных местах и совместными отпусками никого не удивишь.

– Мойте руки и проходите, – суетится мама. – Стол уже накрыт.

Семейные ужины по воскресеньям стали нашей доброй традицией. Мы с Тимуром приезжаем к маме, наедаемся до отвала, а потом остаемся с ночевкой. Формально (по крайней мере, именно так думает родительница) мы спим в разных комнатах, но по факту, конечно, в одной. То в его, то в моей. Вспоминаем бурную молодость и радуемся, что подростковая дурь наконец выветрилась из наших голов.

Мы больше ничего не доказываем друг другу. Просто наслаждаемся. Просто любим.

– Итак, – начинает мама, когда мы принимаемся за еду. – Как прошла ваша поездка на Мальдивы? Выглядите отдохнувшими.

– Все супер! Нам очень понравился отель, – отзываюсь я, накладывая Тимуру салат. – Ну а пляж там какой! Просто загляденье! На третий день мы…

– Лера, а что это у тебя? – перебивает родительница, застыв изумленным взглядом на моей руке. – Вот тут, на пальце?..

Сама заметила. Что ж, это даже хорошо. А то я все голову ломала, как преподнести нашу пикантную новость.

Ставлю салатницу обратно на стол и прочищаю горло, пытаясь усмирить волнение.

– Это кольцо, мам. Помолвочное. Тимур сделал мне предложение.

На последней фразе ожидаемо расплываюсь в довольной улыбке. Это происходит всякий раз, когда я говорю, думаю или просто смотрю на здоровенный бриллиант, знаменующий новый этап развития личной жизни.

Протягиваю руку маме, и та дрожащими пальцами обхватывает мою ладонь. Смотрит во все глаза и, кажется, не верит. Нижняя губа подрагивает. Подбородок напряжен. Того и гляди расплачется.

– Мам, ну ты чего? – беспомощно оглядываюсь на Тимура, но он лишь коротко пожимает плечами. Дескать, сам не знаю, как реагировать. – Мамуль? – снова смотрю на родительницу. – Что с тобой такое?

– Ничего, Лерочка, все хорошо, – он шмыгает носом и качает головой. – Просто… Просто я так за вас счастлива! Вы прекрасная пара!

Облегченно выдыхаю и встаю из-за стола. Сейчас самое время для уютных обнимашек. Нутром чувствую, что маме это нужно.

Приблизившись, одной рукой обвиваю ее плечи, а другой – глажу по волосам. Мама повторяет сбивчивые поздравления и целует меня в щеку. Распереживалась не на шутку. Аж дрожит немного.

– И что? – спустя пару минут она вытирает влажные щеки и, слегка отстранившись, смотрит мне в глаза. – Когда свадьба?

– Весной, – отвечаю я. – С датами пока определяемся.

– Хорошо. Это очень хорошо. Только жаль, что Анвар вас сейчас не видит…

На этих словах ее лицо вновь превращается в грустный смайлик. Вспоминая покойного мужа, она неизменно печалится.

– Уверен, он бы порадовался за нас так же, как и вы, – вставляет Алаев, наблюдая за нами со своего места.

– Я в этом ничуть не сомневаюсь! – мама усиленно кивает. – А как Тимур сделал предложение? Наверняка жутко романтично.

Ох, романтично – это не то слово. Ужин при свечах на берегу океана, безлюдный пляж, бескрайнее небо над головой – может ли предложение руки и сердца быть более совершенным? Мне кажется, вряд ли.

Когда Тимур достал ослепительной красоты кольцо и встал на одно колено, я так перевозбудилась от предвкушения, что забыла все адекватные сценарии поведения и, не дождавшись его вопроса, как ненормальная завизжала «да-а-а!». Уверена, мой счастливый писк слышала вся округа.

Алаев рассмеялся, а я выхватила у него из рук бархатную коробочку и сама водрузила себе на палец бриллиант весом не меньше десяти карат. Затем напрыгнула на своего новоиспеченного жениха и пылко отблагодарила его за небывалую щедрость прямо на песке. Под покрывалом из миллиарда сияющих звезд.

Только потом до меня дошло, что истинная леди отреагировала бы на предложение выйти замуж куда более сдержанно, но в тот момент мне, если честно, было плевать. Да и кого мне обманывать? Леди я только в кругу малознакомых людей, а с любимым – та еще оторва.

Тимур осуществил еще одну мою мечту, и я не видела смысла скрывать эмоций. Я была счастлива на разрыв аорты. Мне хотелось задушить в объятиях весь мир. Затопить целый остров своей звенящей радостью.

– Вот это да-а-а! – восторженно тянет мама, когда я завершаю свой красочный рассказ. Разумеется, лишенный интимных подробностей. – Тимур, ты такой молодец!

– Спасибо.

Его всегда немного смущает, когда я вот так эмоционально и с придыханием описываю сцену нашей помолвки. Сам он в этом смысле сухарь. Но меня это не останавливает: все-таки хвастаться кольцом и трубить о счастье – основная миссия невесты, не так ли? И я справляюсь с ней на все сто.

Мама отправляется подогревать остывший из-за долгих разговоров ужин. А я снова присаживаюсь рядом с Тимуром и, пропустив свои пальцы сквозь его, кладу голову ему на плечо.

– Думаешь, я буду хорошей женой?

– Естественно, – отвечает без тени сомнения.

– Ну а ты? – не унимаюсь я. – Ты будешь хорошим мужем?

– Разумеется, – украдкой ныряет мне под юбку и, сжав бедро, играет бровями. – Я буду тебя всячески ублажать.

– Вообще-то я не только про секс! – шиплю строго.

– Так и я не про секс, Лер, – усмехается Алаев. – Я ж тебя люблю.

– Люби, но не рань. Никогда, – прошу негромко. – Договорились?

Весь минувший год мы относились друг к другу очень бережно. И я очень хочу, чтобы так продолжалось всегда.

– Договорились, – наклонившись, он целует меня в краешек рта и шепотом добавляет. – Со мной ты будешь счастлива, детка. Обещаю.

Вжимаюсь губами в его шею и снова улыбаюсь.

Внутри полыхает необъяснимая, но при этом абсолютно нерушимая уверенность, что он сдержит свое обещание.