Люби, но не рань — Глава 10 | читать онлайн

Глава 10

Алаев скрывается в одной из дальних комнат, а я тем временем прохожу в зал, который объединен с кухней, и осматриваюсь. Тут красиво: просторное помещение, минималистичный дизайн в стиле лофт. Кирпичная стена хорошо сочетается с серыми шторами, а темно-коричневый диван из замши придает комнате уюта.

– У тебя классно, – заявляю сразу, как только Тимур возвращается. – Очень стильный интерьер.

Теперь, помимо брюк, на нем еще белая футболка, которая, впрочем, почти не скрывает впечатляющего рельефа его тела.

– Спасибо, – отзывается он, складывая руки на груди. – Чем обязан столь внезапному визиту?

Пока придумываю вразумительный ответ, цепляюсь взглядом за полупустую бутылку виски, стоящую на барной стойке. Теперь понятно, что было у Алаева в стакане. Решил утопить боль в алкоголе? Что ж, не худший метод. Хоть и краткодейственный, конечно.

– Знаешь, я… Я хотела узнать, как ты, – решаю озвучить истинную причину. – Ты не пришел на поминки и не отвечал на телефонные звонки. Мы с мамой очень беспокоились.

– Как трогательно, – вопреки обыкновению, в голосе Тимура нет сарказма. – Но со мной все нормально. Я просто устал от общества чужих людей и захотел побыть один.

– Вот оно как. А я уже напридумывала себе всякого, – усмехаюсь, подавляя неловкость. – Ну тогда я пойду, да? Не хочется тебе мешать…

Моя миссия выполнена: информация о состоянии Тимура получена. Он цел и невредим. Вены себе не режет, белугой не воет. Выглядит, естественно, безрадостно, но в текущих обстоятельствах и не может быть иначе.

– Виски будешь? – проигнорировав мою реплику, он берет бутылку и наполняет ее содержимым второй бокал.

– Нет, – мотаю головой. – Я, пожалуй, воздержусь.

– Брось. Выпей со мной, – кинув в бокал пару кубиков льда, Алаев приближается и протягивает его мне. – Это старый добрый Джек. С него практически нет похмелья.

– Ты же хотел побыть один, – напоминаю я, принимая напиток из его рук.

– Твоя компания мне не в тягость, – он пристально наблюдает за тем, как я мелкими глотками цежу терпкую горечь. – Я рад, что ты пришла.

Его слова вгоняют в ступор. Все никак не привыкну, что повзрослевший Тимур не кусается, не атакует, не причиняет боль. Находясь рядом с ним, рефлекторно хочется обороняться. Вот только теперь в обороне нет никакой необходимости.

– Я думала, я тебя раздражаю.

Дабы замаскировать смущение, осторожно вращаю бокал и наблюдаю за бултыханием золотистой жидкости.

– Да. Раньше так и было, – Тимур садится на диван.

– А сейчас? – осмелившись, бросаю на него очередной косой взгляд.

– Сейчас уже нет.

Раз поймав, Алаев цепко держит мое внимание. Не позволяет отвести глаза в сторону или моргнуть. Я словно попала под гипноз. Вот вроде понимаю, что мое пребывание здесь неуместно и гляделки эти слишком провокационны… Но ничего поделать с собой не могу. Добровольно тону в омуте его пронизывающего до костей взора.

Он просто смотрит, а я уже трепещу. Как струна в умелых руках арфиста.

– Ну как ты вообще? Если по-честному, – поддавшись порыву, делаю несколько робких шагов и сажусь рядом. На самый краешек дивана.

На этот раз я не приму дежурного «нормально», и, кажется, Тимур это понимает. Потому что не спешит повторять свой прошлый ответ.

Он проводит ладонью по лицу и морщится, словно от зубной боли. Затем выпускает скопившийся в легких воздух через нос и хрипло произносит:

– Если по-честному, то хреново, Лер. Максимально хреново.

– Ну вот, – вздохнув, снова делаю глоток. – Это уже похоже на правду.

– В нашу последнюю встречу отец столько всего сказал… Черт, я полжизни ждал этих слов, а когда наконец услышал, знаешь, что почувствовал?

– Что?

– Что меня уже давно отпустило. Что и обиды-то как таковой нет, и поступки его стали в разы понятней, – задумавшись, Тимур проводит кончиком языка по нижней губе. – По малолетке ведь все черно-белым кажется, а потом вроде как прозреваешь, другие цвета начинаешь замечать… У тебя было такое?

– Да, было, – отвечаю я, как ни странно, вспоминая наше с ним прошлое.

– Когда мать умерла, отец виделся мне исчадием ада. Стремно признаваться, но я реально его ненавидел. Первые годы – особенно сильно, а потом это как-то незаметно вошло в привычку. Мол, батя у меня говнюк, а я весь из себя такой молодец, – он отхлебывает виски и продолжает. – Но проблема в том, что батя у меня в общем-то нормальный. Обычный мужик со своими загонами и слабостями. Такой же, как и я, в сущности. Да, он никогда не тянул на идеал… Но идеалы ведь для того и нужны, чтобы оставаться недостижимыми.

– Так и есть, – поддакиваю я, боясь спугнуть нечаянный поток его откровений.

– С матерью он обошелся паршиво, это факт, – глядя в потолок, Алаев ненадолго замолкает, – но кто я такой, чтобы судить, верно? У самого рыло не раз и не два в пуху.

– Никогда не осуждайте человека, пока не пройдете долгий путь в его ботинках, – вставляю я, вслед за Тимуром устремляя взор в потолок.

– Хорошо сказала.

– Это не я.

– А кто?

– Лао-цзы.

– Хм, – слышу усмешку. – Этого следовало ожидать.

– Тимур, скажи, а ты успел озвучить эти мысли отцу? Уходя в мир иной, он знал, что ты больше не держишь на него зла?

– Да, мы попросили друг у друга прощения. За все. Только вот почему-то от этого не легче, – Алаев осушает свой бокал и с шумом ставит его на журнальный столик. – И бухло ни хрена не помогает.

– Я могу что-то для тебя сделать? – сердце ноет от сострадания, а пальцы с силой впиваются в обивку. – Что угодно.

– Ты уже делаешь, – он откидывает голову на спинку дивана и неожиданно улыбается.

– Что? – тушуюсь. – О чем ты?

Алаев снова скользит по мне взглядом. Причем так, будто видит впервые. Внимательно, изучающе, с живым интересом. Фокусируется на глазах, потом задерживается на губах и, плавно скатившись по шее, застывает на груди.

Запоздало вспоминаю, что на мне нет лифчика. Сняла его, когда гости ушли, а потом забыла надеть.

Вот ужас! А что, если соски выдадут мое напряжение?!

– Замерзла? – спрашивает Тимур, подтверждая худшие опасения.

– Эм… Нет, просто, – опускаю глаза и замечаю, что соски действительно затвердели и вызывающе торчат из-под блузки, – у меня такая анатомическая особенность.

Спешу скрестить руки на груди, дабы прикрыть срам.

– Ясно, – на его губах цветет дьявольская ухмылка. – А я думал, ты на меня так реагируешь.

– С чего мне на тебя так реагировать? – издаю нервный смешок.

– Не знаю. Мало ли.

Тимур вдруг резко подается вперед и замирает буквально в десяти сантиметрах от моего лица. Он так близко, что я могу разглядеть щетину, пробивающуюся на подбородке, и желтоватые крапинки на темно-коричневой радужке его глаз.

– Я не запирал тебя тогда, Лер, – обжигает щеки горячим шепотом. – Я вообще понятия не имел, где ты. Клянусь.

Его неожиданное признание подобно цунами. Оно грубо встряхивает привычный мир и рушит парадигмы, на которых много лет базировалась моя жизнь.

– Тогда кто это сделал? – лепечу я, растерявшись. – Ведь больше некому…

– Веро. Это ее рук дело, – его дыхание мурашками оседает на моей коже.

– Но… Зачем?

– Ревность, – отвечает просто. – И желание устранить соперницу.

– Ну какая же я ей соперница, Тимур? Я ведь…

Договорить не успеваю. Губы схватываются влажным жаром жадного поцелуя. Он лишает рассудка и порабощает волю. Сминает все на своем пути. Оставляет лишь осколки звенящей нежности и пламя безудержной страсти.

Мы вспыхиваем мгновенно. Как порох. Тимур толкается в меня языком и грудью, опрокидывая на диван. От чересчур резкого движения стакан выскальзывает из моих рук, а его содержимое выплескивается на обивку и одежду. Однако нам нет до этого дела. Мы с слишком погружены в момент.

Тимур сверху, я – под ним. Снова. Прямо как пять лет назад.

По венам шарашит адреналином и удовольствием. Обезумевшее сердце подскакивает к горлу, а низ живота пронзает тягучими пульсациями. Так ощущается высшая степень сексуального возбуждения, и мне немного странно, что я достигла ее так быстро… За считанные секунды, в сущности. Хотя раньше на это требовалось минимум минут десять…

Тимур покусывает мочку моего уха и что-то невнятно бормочет. Смысла его слов я не улавливаю, сознания достигают лишь бессвязные обрывки фраз и мое собственное имя «Лера, Лера, Лера». Он вновь повторяет его. Словно мантру. Словно самый приятный на свете звук.

Тотально растворяясь в настоящем, цепляю пальцами края его футболки и тяну наверх. Тимур слегка отстраняется, помогая мне избавиться от ненужного клочка одежды, и у меня наконец появляется возможность чуть лучше его рассмотреть. Широкая, высоко вздымающаяся грудь, кубики, тонкая волосяная дорожка, тянущаяся от пупка и ныряющая под линию ремня – Алаев преступно привлекателен. Как юный бог. Как главный герой эротических фильмов.

Расширяю глаза и неосознанно облизываю губы.

– Ты нереальный, – сиплю я, проводя пальцами по его животу.

Усмехается.

Не верит? Или слышит это слишком часто? Уверена, каждая первая девушка в его постели говорит нечто подобное.

– Это ты нереальная, Лер, – Тимур нависает надо мной, обдавая теплом своего тела, и с нежностью смотрит в глаза. – Я почти шесть лет о тебе мечтаю, а ты все никак не сбудешься. ___ Ну что, готовы к горяченькому?)))