Глава 11

Признание Тимура начисто сносит крышу. Если до этого во мне и оставались какие-то капли здравого смысла, то после слов о том, что он мечтал обо мне, они мгновенно испаряются. Разум капитулирует под натиском гормонов. Порочный туман заволакивает голову. Инстинкты обостряются.

Это как вскрыть ящик Пандоры. Один шаг – и пути назад не существует. Необратимая реакция. Невероятная глубина.

Не щадя моих чувств, Алаев жалит меня поцелуями, истязает ласками. Кусает шею, а через мгновенье сам же зализывает соленую ранку. Так приятно… Так умопомрачительно хорошо! С губ слетают страстные вздохи, а руки исследуют сантиметры его горячей кожи: поясница, лопатки, плечи… Все такое сильное и рельефное. Аж дух захватывает!

– Что это? – расстегнув мне блузку, Тимур замирает и вопросительно косится на мой живот.

– А? – приподнимаюсь на локтях и ловлю направление его взгляда. – Ах, это, – поджимаю губы, жалея, что не предупредила его раньше. – Это помпа. Она непрерывно подает инсулин. Погоди, я сейчас сниму.

Привычным движением отсоединяю катетер и откладываю небольшое устройство на стол.

– Ты уверена, что можно снимать? – Тимур вскидывает недоверчивый взор.

– Конечно, – улыбаюсь. – Я уже три года с помпой. Все под контролем, не переживай.

Слегка напрягшись, внимательно наблюдаю за мимикой Алаева. Боюсь увидеть в его лице отвращение или брезгливость, ведь, как правило, такие вещи шокируют неподготовленных людей. Но, к счастью, ни того, ни другого не наблюдается. Парень совершенно не выглядит напуганным. Да и отодвигаться от меня не спешит.

Наоборот, наклоняется чуть ниже и осторожно, едва касаясь, проводит пальцем по пластырю, под которым закреплена канюля. Его движение такое ласковое, такое нежное и невесомое, что мои веки вновь невольно закрываются.

– Больно? – спрашивает тихо.

– Нет, – мотаю головой. – Приятно.

Его губы опускаются на мой пупок. По телу вновь прокатывается волна возбуждения, и я невольно пытаюсь свести ноги, меж которыми пристроился Тимур.

– О… Боже… – вылетает из меня, пока обжигающее дыхание скользит по животу и ребрам. – Продолжай! – молю я, когда его язык достигает полушария груди и замирает в жалком сантиметре от напряженного соска. – Пожалуйста, Тимур, не останавливайся…

Сжалившись, он дает мне то, о чем я прошу. Обводит языком трепещущую ореолу и сладко присасывается к коже, вызывая во мне целую феерию ярких чувств. Запускаю пальцы в его волосы и яростно их сжимаю. Эмоций так много, что я стремительно теряю контроль. Над голосом, над телом, над собственными реакциями. Кричу слишком громко, слишком сильно сдавливаю его спину коленями, слишком часто дышу…

Я не замечаю, как Тимур отшвыривает мою блузку и избавляет меня от брюк. В его руках я таю, как снег по весне. Теряю твердость. Лужицей растекаюсь. Всего пара секунд – и вот я уже обнажена. На мне лишь тонкие кружевные трусики. На нем – недвусмысленно топорщащиеся брюки.

– Ты веришь мне? – интересуется севшим от возбуждения голосом.

Я не знаю, о чем он говорит: о своей невиновности и вине его бывшей девушки или о том, что случится прямо сейчас, но отвечаю единственно возможным:

– Верю.

И это правда. По обоим пунктам.

Хватаю пряжку его ремня и тяну на себя. Пальцы не слушаются. По коже бежит дрожь. Ремень Алаева не поддается, и я, изнывая от желания, приподнимаю таз и начинаю тереться своей промежностью об его вздымающийся пах. Даже через ткань ощущения запредельно острые.

Прямо током по голым нервам. Дофамином по мозгам.

– Помоги мне, – хнычу я.

– Сука… – сквозь зубы шипит Алаев, гневаясь на свою капризную пряжку.

Размашистым движением он натягивает кончик ремня, а затем наконец расстегивает его. Пара ловких манипуляций – и брюки летят на пол, еще одна – и боксеры Тимура присоединяются к ним.

На секунду у меня перехватывает дыхание. Потому что это он . Потому что я столько раз представляла его обнаженным. Фантазировала, каково это чувствовать на себе тяжесть его тела, ощущать его твердь между ног…

Стыдно признаться… Хотя нет, сейчас уже не стыдно: Тимур был моей первой влажной мечтой. Первой и несбывшейся. Глупо отрицать, нас всегда тянуло друг к другу. На самом низменном, животном уровне. Он хотел меня, я хотела его, но обстоятельства были против нас.

Однако сейчас запретный плод лежит на блюдечке.

Протяни руку, возьми. Нырни в желанную бездну. И будь что будет.

Там Тимур тоже очень красивый. Эстетика четких линий завораживает. Упругие изгибы чаруют. Хочется поставить миг на паузу и как следует налюбоваться им. Молодым. Сильным. Полным неуемной мужской энергии.

Однако вдоволь насладиться видом не выходит. Алаев снова накрывает меня собой и, опершись на локти, цепляет мой взгляд своим, диким и пылающим. В его карих глазах мерцают искры, в моих – наверняка читается нетерпение. Я так хочу, чтобы мы стали одним целым, что готова умолять его об этом. Плакать, пищать, царапать его спину ногтями – делать все, лишь бы поскорее почувствовать наполненность…

– Хочу тебя, – из моего рта вырывается хриплый стон.

Приподнимаю голову и кусаю его губы. Краду еще один бешеный, немыслимый по энергетической мощи поцелуй. Переплетаем языки, ударяемся зубами, глухо стонем друг другу в рот… Больше. Сильнее. Ближе. Сил на сопротивление уже нет. Звенящий грохот затягивает слух. Красная пелена похоти застилает взор.

Ни имени своего не помню, ни себя. Полное забвение. Тотальное расщепление в моменте. На сотни, тысячи вибрирующих кусочков…

– Тимур, прошу…

Качнувшись вперед, Алаев двигает бедрами и входит в меня до основания. Тело прошибает ток. Позвоночник выгибает дугой. От головы до пят прокатывается такой мощный импульс, что нервные окончания воспаляются до ощущения покалывания.

Хватаю ртом воздух, пытаясь осознать себя во времени и пространстве, но ничего не получается. Меня неумолимо смывает с берегов реальности. Глаза закатываются, дыхание тяжелеет, животное упрямо вытесняет человеческое…

Не отрывая взгляда от моего лица, Тимур продолжает ритмичные толчки. Смотрит пытливо и внимательно. Впитывает мои эмоции, не пропуская не единой. Ума не приложу, как ему удается оставаться таким сосредоточенным…

– Охренеть, какая ты горячая, – замедлив темп, Алаев проводит пальцем по моей нижней губе, слегка сдвигая ее в сторону.

Он намеренно меня дразнит. Знает, что я на грани, и специально мучает.

– Еще, – хриплю, царапая щетину на его щеках.

Он медлит, а я от переизбытка желания принимаюсь сама елозить задом по дивану.

– Громче, – командует он, а затем легонько шлепает меня по груди.

Совсем не больно. Но чертовски п о шло.

– Еще! – выкрикиваю, жмурясь.

– Громче, Лера! – раздается у самого уха. – Я хочу слышать, как ты кончаешь.

Тимур разрывает мой кокон. Глушит стеснение. Окончательно избавляет от комплексов. Я никогда не была зажатой в сексе, но сейчас для меня открылась какая-то новая грань… Истинное раскрепощение. Полное доверие партнеру.

Алаев вновь наращивает темп, а я крепче обхватываю его ногами и скрещиваю их у него на пояснице. В груди зарождается пылающий шар. Огненной лавой он стекает по ребрам в самый низ живота, а затем взрывается, распуская по телу мириады частиц удовольствия.

Ноги подрагивают в неконтролируемом треморе. Сердце рвется прочь.

Оргазм настолько сильный, что буквально на секунду я слепну. Перед глазами только белые блики и больше ничего.

Офигеть… Неужели так вообще бывает?

Тимур сдавленно матерится, а через мгновенье выскальзывает наружу и обдает горячими струями мой живот.

Зрение постепенно возвращается, и я наконец могу видеть его. До одури привлекательного, запыхавшегося, с капельками пота на лбу. Опускаю взгляд чуть ниже и разглядываю наши разгоряченные тела.

Мы сочетаемся. Как кофе с молоком. Тимур – смуглый, а я – светлая.

Он заваливается набок и, накрыв ладонью мою грудь, закрывается носом куда-то мне в висок. Молчит. Но я и не жду от него слов. Сейчас они совершенно лишние.