Глава 12
Ужасно, но мысли о Лиаме посещают меня только утром. Причем вовсе не тогда, когда робкие рассветные лучи заползают в комнату и щекочут веки. И даже не в тот момент, когда я начинаю плавно пробуждаться, потягиваясь и нежась в еще не схлынувшей эйфории минувшей ночи.
А тогда, когда, нарушая ленивую утреннюю тишину, у меня звонит мобильник.
Распахиваю глаза, и реальность обваливается на меня, подобно каменной лавине. Квартира Тимура, залитая солнцем. Наши вещи, небрежно разбросанные по полу. И сам Тимур рядом. Спящий. Совершенно обнаженный.
От затылка к пояснице прокатывается цепенящая волна стыда.
Господи! Что же я натворила?! Тело Анвара Эльдаровича лишь вчера предали земле, а я уже успела соблазнить его скорбящего сына! Я отвратительный, гадкий человек!
Телефон продолжает надрываться, и я выныриваю из омута самобичевания. Свешиваю ноги дивана, и левая ступня приземляется на что-то мокрое. Черт! Виски! Ведь вчера мы так и не удосужились протереть пол… А теперь все липкое, влажное… Фу!
Поморщившись, иду по направлению к своей сумочке и чуть не роняю инсулиновую помпу, которую я подсоединила ночью и положила рядом с собой. Обычно во время сна я цепляю ее на нижнее белье или на пижамные штаны, но сейчас на мне нет ни того, ни другого. Как и Тимур, я абсолютно голая. Даже трусы не удосужилась натянуть!
Такой срам…
К тому моменту, как мне удается извлечь мобильник из сумочки, он уже перестает звонить. Смотрю на экран и холодею. Четыре пропущенных от Лиама. От мамы, к счастью, только смс с вопросом, когда я вернусь домой.
Делаю глубокий вдох и медленный выдох. Четыре пропущенных – это много. Почему Лиам столько раз звонил? Обычно он не из тех, кто неугомонно трезвонит. Может, почувствовал что-то неладное?
Умом понимаю, что нужно перезвонить парню как можно скорее, но страх перед неловким разговором стопорит. Что мне ему сказать? Я сейчас в таком раздрае… Мысли воедино не соберу.
Пока я бесцельно тыкаюсь из приложения в приложение, малодушно оттягивая роковой момент истины, звонок повторяется. Очевидно, Лиам всерьез настроен на диалог. И пока не дозвонится, не успокоится.
– Привет, дорогой, – пищу я, прикладывая трубку к уху.
Затем осознаю, что могу разбудить Тимура, и на цыпочках крадусь на кухню.
– Лера! – голос Лиама звучит чуть выше обычного. Он то ли рассержен, то ли просто взволнован. – Лера, с тобой все хорошо?
– Да, я спала… Извини, не слышала, как ты звонил.
Говорю я вроде бы довольно ровно, а вот лицо все равно кривится в гримасе смущения. Да и руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Терпеть не могу врать! Да еще так напропалую…
– Как прошли похороны твоего отчима? Ты обещала позвонить после того, как освободишься…
– Прости, замоталась, – снова морщусь. – Похороны прошли нормально… Ну, то есть без эксцессов.
– Как ты себя чувствуешь? Сахар в порядке? – продолжает беспокоиться он.
– Да-да, в порядке, – отзываюсь я, с ужасом осознавая, что уже давно не контролировала свое состояние.
На руке у меня закреплен ультрасовременный датчик мониторинга глюкозы, который передает данные на помпу и, исходя из этого, она сама рассчитывает необходимую дозу инсулина. От меня требуется только вносить предполагаемое количество углеводов. Механика, конечно, очень удобная, но я все же предпочитаю следить за процессом. Так спокойнее.
– Ну ладно, – Лиам выдыхает. – А то я что-то прям так разнервничался… Вечером не позвонила. Утром трубку не берешь… Пока не известно, когда ты сможешь вернуться в Цюрих?
– Эм… Еще нет. Есть некоторые формальности, которые надо уладить… И на это потребуется время, – максимально уклончиво отвечаю я.
Лиам ничего не знает про возможное наследство. И уж, конечно, не подозревает о моих запутанных отношениях со сводным братом.
Блин… Вот это я влипла! С тех пор, как я прилетала в Россию, и месяца не прошло, а у меня уже куча тайн от любимого человека!
Это дико и не поддается логике, но каждый раз, когда я оказываюсь в поле Тимура Алаева, у меня напрочь отрубает мозги. Хваленная осознанность летит к чертям, и я превращаюсь в непроходимую дуру!
Так было раньше, пять лет назад. И так происходит сейчас.
Пока я жила в Швейцарии, моя жизнь была под контролем. Учеба, работа, стабильные отношения. За все семь месяцев, что мы с Лиамом вместе, я ни разу не заглядывалась на другого мужчину! Ни разу! По натуре я, скорее, однолюб, и краткосрочные любовные связи мне несвойственны…
Однако, когда дело касается Алаева, мои моральные принципы летят в тартарары. Я дважды изменяла, находясь в отношениях. Первый раз – Никите, второй – Лиаму. И оба раза с Тимуром!
Нездоровая закономерность, скажите?
– Ладно, – в голосе Лиама слышатся разочарование. – Я не думал, что ты уедешь так надолго. Очень скучаю по тебе, Лер.
Его слова острой бритвой проходятся по сердцу. Я не заслуживаю доброго отношения. Не заслуживаю! Если бы Лиам знал, чем я занималась прошлой ночью, он бы точно пожалел о сказанном…
Но он не знает. Потому что, как выяснилось, я та еще лгунья.
Лживая. Лживая Лера.
– И я скучаю, мой хороший, – произношу я, превозмогая отвращение к самой себе. – Надеюсь, скоро увидимся.
Не знаю, зачем я это говорю. Наверное, просто по привычке. Ведь пока совсем не ясно, как скоро я смогу вернуться в Швейцарию. И вообще смогу ли…
– Люблю тебя, – Лиам фонтанирует нежностью. – Целую в каждую родинку. Особенно в ту, что на правой ягодице.
– И я тебя люблю. Целую в носик, – совсем не отвечать на его нежности я не могу: мешает сосущее чувство вины. А на что-то более оригинальное у меня не хватает наглости и фантазии.
Обмениваясь ласковыми словечками, мы с Лиамом прощаемся. Сбросив вызов, я обессиленно роняю телефон на широкий подоконник и подавленно прячу лицо в ладонях. А в следующую секунду за спиной раздается:
– Доброе утро, Лера.
По плечам пробегает холодок, а к щекам, наоборот, приливает удушливый жар.
Алаев слышал, как я разговаривала с Лиамом? Он знает немецкий? Или все же не понял, о чем была речь?
Снедаемая пугающими догадками, оборачиваюсь и вдруг осознаю, что на мне по-прежнему нет ни единого лоскутка одежды. В то время, как Тимур, стоящий на пороге кухни, успел натянуть трусы.
– Доброе, – хриплю я в ответ.
Не знаю, куда деть глаза. Побегав взглядом туда-сюда, фокусируюсь на хромированной ручке гарнитура. На Алаева смотреть стыдно. А еще чертовский хочется прикрыть наготу хотя бы руками, но критическое мышление подсказывает, что в свете последних событий это будет выглядеть по меньшей мере нелепо.
Еще вчера как уж на сковородке под ним извивалась, добавки выпрашивала, а сегодня типа скромница…
Нет, лучше стоять как стояла, а не разыгрывать недотрогу курам на смех.
Тимур не спешит продолжать разговор, но его пристальный взор жжет кожу, словно прикосновение крапивы. Я прямо на физическом уровне ощущаю, как он скользит глазами по моему телу. Исследует каждый сантиметр и молчит, демон. Молчит! Знает, что в нашей ситуации, тишина – худшая из пыток.
– Ты выспался? – мои нервы сдают первыми.
Тимур усмехается. Очевидно, моя жалкая попытка завести светскую беседу не вызывает ничего, кроме иронии.
– Да. А ты? – глядит на меня снисходительно. Будто учитель на провинившегося ученика.
– Слушай, я… Я не знаю, как правильно вести себя в данном случае, – опираюсь на подоконник и скрещиваю ноги, чтобы чувствовать себя чуть менее уязвимо, – поэтому скажу, как есть, ладно? – Алаев никак не реагирует, и я, слегка запинаясь, продолжаю. – То, что произошло вчера ночью, было ошибкой. Мы… Мы были пьяными, да? И под воздействием эмоций… В общем, я понимаю, что ни мне, ни тебе не нужны лишние проблемы, поэтому давай просто забудем об этом.
– Забудем?
Всего одно слово. Но оно рассекает воздух, подобно удару хлыста.
– Ну… Или сделаем вид, что забыли, – взволнованно покусываю губы.
Мне некомфортно. Под землю хочется провалиться.
– Ну окей. Давай забудем.
Надо быть глухой, чтобы не расслышать нотки упрека и осуждения в его голосе. Он даже не пытается их скрыть. Прямо сечет ими. Наотмашь.
– А у тебя какие-то другие предложения на этот счет? – неожиданно для самой себя завожусь.
– Ага, – бросает пренебрежительно, переключая внимание на кофемашину. – Например, можно не забывать. Быть честными. Пробовала когда-нибудь такое?
А вот и старые добрые триггеры из прошлого. Он опять надсмехается, считая себя самым умным.
– Честными? – подхватываю язвительно. – То есть ты на полном серьезе собираешься рассказать своей девушке о том, что провел ночь со мной?
Тимур замирает и медленно, очень медленно поворачивает ко мне лицо. Я вижу, что он обескуражен, и удовлетворенно продолжаю:
– Что? Ты думал, я не знаю о твоих отношениях со Стефанией Сотниковой, – имя его девушки произношу с особым смаком. – Так вот, я тебя удивлю. Я в курсе. Так что не надо на меня так смотреть!
– Как так? – он снова отворачивается к кофемашине и принимается нажимать какие-то кнопки.
– С порицанием! Будто из нас двоих только я обманщица! – выплевываю зло. – Но ты тоже не святой, Тимур! Ты тоже лжешь своей девушке!
Сотой долей трезвого ума я понимаю, чем занимаюсь в данный момент. Перекладываю вину на Алаева. Хотя очевидно, что виноваты мы оба.
Но мне так страшно нырнуть в темную бездну своих бессознательных импульсов и мотивов, что я отчаянно прячу голову в песок. Пытаюсь спихнуть ответственность на чужие плечи. Вместо того, чтобы открыто взглянуть в глаза своим потаенным желаниям и проанализировать случившееся, я попрекаю Тимура.
Это очень удобная позиция. И очень трусливая. Но по-другому сейчас я просто не могу.
Я жду, что Алаев ответит вспышкой на мою вспышку, но он до странного отстранен. Не спорит и никак не комментирует мое заявление про Стефанию.
Неужели ему настолько плевать?
– Пожалуй, тебе лучше уйти, – произносит ровно, не поднимая на меня глаз.
Вот вроде простая фраза. Вполне логичная в контексте нашего разговора. Но почему тогда мне так больно? Почему в груди печет, будто туда кислотой плеснули?
– Конечно, уйду! – отвечаю запальчиво. – Ни секунды лишней не задержусь!
Срываюсь с места и несусь в комнату, где лежат мои вещи. Трясущимся руками натягиваю на себя трусы, джинсы и блузку. Фиксирую помпу, хватаю в руки сумку и лечу в прихожую.
Каринка перед глазами трясется и размывается. Опять сахар упал? Или просто слезы? Провожу рукой по глазам – мокрые.
Ну и какого черта я, спрашивается, реву? Ведь Тимур принял мои условия. Я и дальше буду встречаться с Лиамом, он – со Стешей. Все довольны и счастливы.
Жизнь, мать ее, прекрасна!
Просовываю ноги в лоферы и, громыхнув дверью, выбегаю из квартиры Алаева. Оказавшись на улице, открываю на телефоне приложение, синхронизированное с датчиком измерения глюкозы, и облегченно выдыхаю: сахар в норме.
Жаль, что того же нельзя сказать о моей жизни.