26

Ярослав

Больше пятнадцати минут сидим в машине напротив центрального городского ЗАГСа. Маруся решиться не может, я не подгоняю. Тут уже важно то, что она приехала со мной. Значит, пойдет дело и дальше. Нужно терпение. Вот только, где его взять? Святоша смотрит через ветровое стекло прямиком на здание с крупной золотой надписью «Дворец торжественных событий» и нервно теребит подол цветастого платья. Громко молчит. Я будто мысли ее всполошенные слышу, потому сам словами не сорю. Напряженно тарабаню пальцами по рулю и жду, пока Машка созреет. Сама в руки свалится, уже проходили. И тут получится.

Убеждаю, убеждаю, убеждаю себя…

Хватаю с панели измятую пачку и выдергиваю сигарету. Подкуривая, глубоко втягиваю терпкую смесь успокоительного. Только ни хрена оно сейчас не присаживает. Задерживаю в легких, чтобы побольше осело. Толку ноль. Опустив стекло, выдыхаю в парующий воздух переработанный дым.

– Дай мне, – вдруг выпаливает Маруся.

Выхватывает из моих расслабленных пальцев сигарету, прежде чем я соображаю возразить. Подносит к приоткрытому рту, крепко зажимает губами и резко тянет. Вижу, как от усилия щеки западают, а между бровей формируется складка.

Кашель, слезы, потерянный взгляд… Жаль ее и одновременно по шее дать охота.

– Что ты делаешь? – забираю из дрожащих пальцев сигарету.

Сердито швыряю в окно.

Внутри яростная волна поднимается. За все сразу собираюсь Марусе вменить. Только не успеваю. Она выскакивает из машины. Я, естественно, без раздумий за ней. Не догоняя, нет. Наперегонки в ЗАГС бежим. Перемахивая через лужи, новый вызов формируем и на ходу принимаем.

Игра. Азарт. Безумие.

Все, как обычно.

Когда жениться будем, на свадьбе, буквально представляю, такой танец сбацаем, хрен кто поймет – любовь это или охота.

Ненадолго притормаживаем у двери нужного кабинета. Переглядываемся, с трудом переводя дыхание. Я жму на ручку и, подтягивая массивное дубовое полотно, пропускаю Марусю в прохладный зал.

Нам, конечно, как и всегда, везет на хромую ногу. Специалист дворца активнее нас оказывается. Осаждает с порога.

– Здравствуйте!

– Добрый день, – едва успеваем отбить положенные приветствия.

– Дождь еще идет? – припечатывает этим вопросом.

– Нет, – тяну после паузы.

Женщина сканирует нас взглядом. Словно рентген весь нутряк пробирает.

Машка и без того перепугана до дрожи, а тут еще встречают так, что обратно развернуться охота.

– Иди, давай, – подталкиваю ее вперед, не рискуя оставлять у двери.

– Сам иди, – в ответку меня толкает.

– Маруся, – шиплю, призывая к благоразумию. – Дыши и шагай.

– Дышу, – шумно демонстрирует. – И шагаю!

– Вы разводиться? – прилетает новый вопрос от регистратора, стоит нам двинуть к столу.

– Нет! – слишком яростно выпаливаем в один голос.

Теперь инспектор на нас глаза таращит.

– Жениться хотим, – поясняю я, намеренно приглушая голос.

– Значит, заключить брак?

– Именно.

Как тут не потерять терпение?

– Заявление будете писать?

– Можно как-то ускорить вступительный процесс? – говорить стараюсь без наезда, но предельно конкретно. – Дайте нам необходимые бумаги, мы заполним и что там еще…

Наконец, регистратор нам улыбается.

– В фойе на столе бланки и образцы. Заполняйте и с ним – ко мне.

– Отлично. Спасибо!

Хватаю Марусю за руку и тяну обратно к выходу. В фойе у ряда окон действительно находится длинный стол, а на нем – стопка заявлений.

Усаживаю святошу в угол и сам опускаюсь на соседний стул. Подсовываю ей первой заполнять. Сердце безумно стучит, когда попутно читаю и окончательно статус примеряю. Только прусь я недолго. В самом конце, в графе «Присвоение фамилии после заключения брака» Маруся старательно выводит «Титова».

Ставит размашистую подпись и двигает бланк ко мне. Спокойно его поднимаю и разрываю на четыре части.

– Ты… Вообще уже?

– Какая на хрен «Титова»? Забудь! – чеканю, вспылив. – Нормально давай пиши.

– Ладно!

Второй раз с таким нажимом пишет, едва не рвет листок. Закручивает на финише «Титова-Градская» и демонстративно отталкивает листок. Делает попытку подняться. Ловлю ее за руку и обратно притягиваю.

– Что ты делаешь, Маруся?

– Не дави на меня, Ярик!

– Я не давлю.

Конечно же, давлю, но она должна поверить в обратное.

– Давишь. Валишь как танк, блин.

– Прости.

Классное слово, оказывается. Часто срабатывает.

– Ладно, мне пора возвращаться на работу.

– Подождут.

– Ярик…

– Ты же знаешь, что так не проканает? – в голос и во взгляд весь смысл, какой могу, вкладываю. – Для меня важно, чтобы ты мою фамилию взяла. Полностью. Только мою. Ты сказала, у тебя полтора, а даешь снова половину.

В этот раз ничего не отвечает. Прикрывая веки, переводит дыхание. По ощущениям кажется, что долго так сидим. И я вдохнуть могу лишь после того, как она подтягивает свободной рукой чистый бланк.

Выпуская ее ладонь, поднимаюсь и отхожу к окну. Закурить хочу, да неохота нарываться на гнев местных работников. Замираю практически неподвижно.

– Я все.

Сглатывая, глубоко вдыхаю, прежде чем смотреть.

«Градская!!!» – именно так, с тремя знаками восклицания.

– Теперь доволен?

– Очень, – губы сами в улыбке растягиваются.

Да, я счастлив не меньше, чем после секса. Быстро вношу свои данные в отведенную половину и веду Марусю обратно к инспектору.

– Договорились?

– Да.

– Тогда ждем вас, – скашивает взгляд в заявление, – восьмого сентября!

***

Отвожу Машку на работу, но отпускать не спешу. Она сама как будто забывает, что торопилась. Лезет целоваться, гладит меня ладонями.

– Я соскучилась…

– Тоже, – надавив ей на затылок, жадно присасываюсь. – Украду тебя сегодня, да?

– Да?

– На всю ночь. Ко мне, – шепчу между поцелуями. – Да?

– Да?

– Понял. Да.

После прогулки в магазин, на следующий день Маруся мучительно болела похмельем. Венчание мы пропустили. Но в ресторан ближе к вечеру все же поехали. Святоша сама разволновалась, что Селивановы обидятся, хоть я и сказал ей, что все с Женькой перетер. Она мало ела, от алкоголя и вовсе отказалась, в общем веселье не участвовала. Если кто-то пытался ее куда-то вытащить, быстро и вполне культурно объяснял, что трогать мою Марусю сегодня не стоит.

На несколько снимков попали с ней вместе. Так она там такая забавная, почти ручная. Весь вечер около меня как шелковая терлась. Ко всем ранам приложил бы, да только при малейшей тряске святошу мою дико тошнило.

Вынужденное воздержание в два дня с трудом далось. Естественно, что сегодня я последние манеры утратил.

– Я еще не была у тебя… Ну, после твоего возвращения… С тобой…

– Да, потому что я честно предупредил, что произойдет, а ты струсила, – ухмыляюсь.

– Нет… – отрицает Машка очевидное. – Просто… Окей, сначала – да. А потом ты сказал: «Только с чемоданами»!

– Ты же будешь сегодня с чемоданом?

– Йя-я-я… – тянет время. Разрумянившись, улыбается так, что засматриваюсь. – М-м-м… Одним? М-м-м… Я буду с небольшим таким чемоданчиком, – обрисовывает объемы руками.

Это действительно что-то мелкое, но, как сдвиг в светлое будущее, радует безмерно.

– Умница, Маруся.

– Кстати, напомни мне о цветах, – спохватывается. – Тетя Ника вчера звонила, – вздыхая, отводит взгляд.

– Донимала тебя насчет свадьбы? – догадываюсь я.

– Ну, немного. Так, в общих чертах расспросила, что я хочу… Ее больше интересовало, как мы к этому решению пришли.

– И? Что ты сказала?

– Правду.

– Какую именно правду, святоша? У тебя их на каждое настроение по несколько штук.

– Сказала, что все решил ты!

– Странно, что после этого мне еще не звонила.

– Угу, – мычит Маруся. Вновь обнимает и в глаза заглядывает. – Ярик, Ярик… Мне пора идти, – вздыхает с сожалением. Блин, не думал, что даже когда знаешь, что вечером увидимся, разлучаться так сложно... – Поцелуй меня покрепче, чтобы я не очень скучала.

Целую, конечно. Все, что бушует внутри, вкладываю. Пару минут спустя, когда дыхание сбивается, и сердце, как после марш-броска, колотится, спрашиваю:

– Помогло?

Машка мотает головой.

– Неа...

– Черт, мне тоже.

– Уже скучаю! Поэтому убегаю! Звонить-писать обещаю!

Отстраняясь, шарит по половику в поисках босоножек.

– Угу, кручу-мучу…

– Ярик…

– Иди уже.