Глава 3

Оля

Выходя из корпуса университета, замечаю в стороне от крыльца компанию старшекурсников, над которой возвышается знакомая кучерявая голова. Я впервые вижу Валеру здесь. Три недели, что мы встречались, у них была практика. Он проходил её на работе и на факультете не появлялся.

Вчера свидание у нас вышло немного скомканным – он торопился дописывать отчёт, который сегодня собирался защищать. Интересно, как у Валеры всё прошло?

Поддаюсь импульсу и направляюсь к нему, чтобы поздороваться.

Когда нас разделяет лишь зелёная изгородь, притормаживаю, пытаясь унять волнение. Что говорить, когда я подойду? Поприветствовать всех и отозвать его в сторону? Или лучше написать сообщение, что я тут стою? Мало ли, что они там обсуждают. Вдруг я им помешаю?

Рассматриваю компанию, насколько позволяют кусты. Несколько парней с девицами сидят на лавке, остальные стоят рядом с ними. Замечаю среди них Галю – мою однокурсницу из параллельной группы, которая живёт этажом выше.

- Валерка, сегодня вечером гоу в клуб практику обмывать? – предлагает Сава.

Я знаю его, он периодически крутится с девчонками в общаге. И Лина рассказывала, что он – близкий друг Валеры.

- Не, у меня более интересные планы, – отвечает мой парень.

Ещё бы! У нас в шесть часов – свидание. Он грозился наверстать упущенное вчера.

- Опять? Сколько можно отрываться от коллектива? Что там за баба такая, что ты друзей постоянно динамишь? Не наигрался ещё? – продолжает настаивать Сава.

- Отвали, – добродушно отвечает Валера.

- Линка сказала, что он с Муму встречается, – хихикает Галя.

Это дурацкое прозвище мне дали парни из соседнего блока в общаге. Подозреваю, что выдумали они его не сами, а с подачи девчонок-балаболок. С этих куриц станется. Постоянно меня задирают. Даже Лина, хоть и считает себя моей подругой, наверняка за глаза перемывает мне кости. Вон, уже успела растрепать о нас с Валерой, а ведь я ей об этом рассказала только вчера.

- Ты? С Муму? Это не шутка? – переспрашивает незнакомый мужской голос. – Да ну…

- Сто пудов! – горячо заверяет Галя, как будто она нам свечку держала.

- Н-да… Я был о тебе лучшего мнения, – тянет Сава.

- Да вы гоните. Что за фигня? – голос Валеры полон возмущения.

Наконец-то… Дышать перестаю в ожидании его ответа. Он закроет рты этим сплетникам? Заступится за меня? Всё-таки я – его девушка…

Но слышу от него совсем другие слова:

- Вы в своём уме? У Линки язык без костей. Ты вообще представляешь меня с этой убогой? Я что, совсем конченный?

Застываю, не в силах поверить, что это не галлюцинации. Может, у меня проблемы со слухом?

Галя, видимо, поставив перед собой цель вывалить на парней обо мне все сплетни, добавляет:

- А вы знали, что у Муму родители глухонемые? Прикиньте, Линка пару раз видела, как та с родаками по видеосвязи болтала. Кривлялась, как обезьяна или даже хуже. Почти как эти… судо-… сурдопереводчики в телевизоре. В общем, зрелище не для слабонервных. И как её такую ненормальную в универ вообще взяли? Фу.

- Ой, да ну прям, – тот же мужской голос. – Фигурка у неё ничего. Поставить её в догги-стайл и вжарить разок я бы не отказался. Правда, я люблю, чтобы баба стонала погромче. А из этой Муму звука не выдавишь, весь кайф обломает.

Стою не дыша, впитываю как губка грязь, которой они меня поливают… И Валера вместе с ними. Глупая! Размечталась, поверила, что по-настоящему ему нравлюсь.

Я давно знала, что девчонки у меня за спиной распускают всякие сплетни. За время учёбы в школе я и не такое слышала. Но чтобы мой парень был с этими черноротыми заодно… Это – удар ниже пояса.

Хорошо, что я не успела к ним подойти…

Убегаю, не разбирая дороги. Долго брожу по городу. Возвращаться в общагу нет никакого желания, встречаться с Валерой – тем более.

Как жить дальше? Он же меня убил… Как смотреть в глаза соседкам, разговаривать с ними, делать вид, что ничего страшного не случилось? Где взять для этого выдержку и железный характер?

Думала, что больнее, чем в школе, мне уже не будет? Надеялась, что в столице взрослые умные люди не станут меня дразнить из-за ерунды? А чем они отличаются от моих одноклассников?

Так и не найдя ответов на вопросы, иду в общежитие. Устраиваюсь на кровати с конспектами и делаю вид, что занята учёбой.

- Ну ты, Олька, фантазёрка. А я сдуру тебе поверила, подставилась перед девчонками. И ежу понятно, что такой, как Ковалёв, в твою сторону даже не посмотрит. Он тебя разок отымел, а ты размечталась, что с ним встречаешься. Если он даже меня бросил! Что уж говорить о такой, как ты?

Хочется спросить, какой “такой”? Чем я хуже неё? Я – симпатичная, нормально учусь, получаю стипендию, в отличие от Лины. И спортивные результаты у меня высокие. Что со мной не так? Только то, что мои родители – глухие, а я не привыкла болтать без остановки? Можно подумать, что вокруг мало интровертов!

Чувствую, что если вступлю с соседкой в полемику, то позорно разревусь. Лина не рассказывала, почему Валера её бросил. Говорила только, что он – кобель, у которого только одно на уме… Она очень болезненно переживала их разрыв, много дней подряд лежала в кровати, уткнувшись в стенку, и ревела. Я не хочу уподобляться ей. Я справлюсь со своим горем и не дам местным сплетницам повода для новых обсуждений!

Держусь ровно до того, как в нашу комнату приходит Валя – соседка по блоку.

- Олька, смотри на всё позитивно, – тут же начинает меня утешать и учить жизни. – Ну кинул тебя Ковалёв. Зато ты теперь звезда общаги. Пацаны вовсю обсуждают размеры твоих прелестей и в каких позах будут тебя иметь. Глядишь – подберёшь себе приличного кавалера.

Этого мне только не хватало. Сомнительное счастье…

- Пусть даже не мечтают, – бурчу себе под нос.

- Ой, кто тебя спрашивать будет? “Комсомолка не должна отказывать комсомольцу” – помнишь девиз? – весело заявляет Валя.

О её безотказности слухи ходят по общежитию ещё с начала года.

- Привыкай. Ты теперь в общем доступе, – радостно подхватывает Лина.

Дура…

- Хватит молоть ерунду, – бросаю им, выходя из комнаты.

Нигде нет от этих сплетниц покоя. Несут какую-то ахинею… Им надо – пусть обслуживают всех подряд. Я тут причём?

Не успеваю дойти до кухни, как оказываюсь прижата к стене потным мужским телом. И я даже не помню, как это тело зовут.

- Ну что, тихоня, пошалим?

От него неприятно пахнет. Влажные руки нагло лезут под толстовку. Не собираюсь вступать с ним ни в какие разговоры! И уж тем более “шалить”.

- Пусти! – рычу злобно.

Царапаюсь, пытаясь оттолкнуть. Но куда мне против этого мешка с салом?

- Ох ты, какая дикая! – шипит на ухо. – Меня это заводит.

И я явственно чувствую, что он не шутит. Твёрдость его намерений тычется мне в живот и придаёт решимости. Резко поднимаю колено вверх, вкладывая в удар ему между ног все свои силы, отталкиваю тушу и под аккомпанемент потока нецензурной брани и угроз убегаю в комнату, где меня ждут черноротые Лина и Валя с их бесконечными сплетнями.

Куда от них всех деться? Хоть плачь… Жила себе тихо, никого не трогала. Угораздило же меня связаться с этим мерзавцем Валерой…

Сколько месяцев никто не смотрел в мою сторону! А стоило Линке растрепать, что я встречаюсь с Ковалёвым, а ему опровергнуть это, вываляв вдобавок меня в грязи, и этот мешок сала как с цепи сорвался. И где гарантия, что он только один такой? Что, если Валя говорит правду?

Решение созревает спонтанно. Какой из меня борец за справедливость? Я сдаюсь. Наскоро покидав в сумку вещи и убедившись, что оставшихся до стипендии денег хватит на билет, еду на вокзал.

Не думаю о том, что будет дальше. Сбегаю в надежде, что к тому времени, как я вернусь, страсти поулягутся и все обо мне забудут.

Валера начинает трезвонить, когда объявляют посадку на мой поезд. Неужели у него хватает наглости ещё что-то от меня хотеть? Поначалу просто отключаю звук и игнорирую, но звонки повторяются.

Уже находясь в вагоне, замечаю с десяток сообщений. Удаляю все, не читая. А затем стираю номер бывшего парня из контактов и выключаю телефон. Надо бы кинуть его в чёрный список, но как это сделать на моём динозавре – понятия не имею, разберусь позже, если снова будет названивать.

Приближаясь к родительскому дому, начинаю сомневаться в правильности решения приехать сюда. Уверена: тут меня не ждут. Вспоминаю слова, сказанные папой перед моим отъездом:

- Катись в свою столицу и не вздумай возвращаться!

Но что делать, если мне некуда больше идти, негде спрятаться от обид и несправедливости?

Открываю дверь своим ключом. Звонок на двери не работает. Родители не слышат, и в нём нет никакого смысла.

Замираю на пороге. В этой квартире прошло моё детство…

Отец ужинает на кухне. Ненадолго поднимает на меня тяжёлый взгляд и продолжает орудовать вилкой. Он не рад моему приезду и всем своим видом демонстрирует это.

Маму нахожу в комнате. Она вяжет, ловко управляясь спицами. У неё талант – она без всяких выкроек умудряется создавать потрясающие вещи. Я тоже умею вязать, но не могу похвастаться ни одним готовым изделием. Мне никогда не хватало терпения доводить это скучное дело до конца.

Заметив меня, мама вскакивает, клубки разлетаются по полу в разные стороны. Она бросается меня обнимать. Мы не виделись очень давно. С тех пор как я уехала в столицу, ни разу не приезжала в гости – исполняла волю отца и не хотела лишний раз злить его своим присутствием.

Выбравшись из маминых объятий, говорю жестами:

- Я очень соскучилась.

Мы часто разговариваем с ней по видеосвязи, и я в курсе всех их новостей. Но электронное общение не способно передавать тепло и эмоции. А я хоть и перешагнула рубеж совершеннолетия, вовсе не стала от этого взрослой и по-прежнему нуждаюсь в объятиях и заботе.

- Что у тебя случилось? – мама встревожена.

Неспособность говорить и слышать компенсируется у неё поразительной эмпатией. Она многое чувствует и понимает без слов.

- Ничего, просто захотела тебя увидеть, – вру, подозревая, что мама меня сразу раскусит, но рассказать правду не хватает решимости. Слишком больно и стыдно…

- Решила приехать помочь вам готовиться к Диминой свадьбе. Может, с кем-то договариваться надо или что-то ещё.

Пока я не уехала в столицу, постоянно выступала в роли переводчика для родных в разных инстанциях, потому что в нашей семье я – единственная, кто слышит и умеет разговаривать. Именно по этой причине отец был категорически против моей учёбы в столице и настаивал на том, чтобы я поступала в местный педагогический университет. И именно поэтому так разозлился, когда я эгоистично не пошла у него на поводу.

Наличие у меня слуха обнаружилось случайно при очередном осмотре в детской поликлинике. Научить разговаривать слышащего ребёнка, живущего в окружении глухонемых, – непростая задача. В доме у нас всегда царила тишина, и мне гораздо легче давался язык жестов, чем обыкновенная речь.

Видимо, поэтому я в школе терпеть не могла предметы, на которых нужно было много говорить, и, наоборот, обожала математику.

Моя способность слышать и разговаривать, которую мама восприняла как дар свыше, вызвала бешенство у отца. Он безапелляционно заявил, что мама меня нагуляла. Он почему-то решил, что если в его роду все были глухими, то слышащий ребёнок у него родиться не может. Все аргументы врачей он отметал в сторону, тест на отцовство делать отказался. Так я и росла – маминой дочкой при полном игноре со стороны папы.

Снова лезу обниматься с мамой и отворачиваюсь, чтобы она не заметила слёзы. Мамуля у меня очень тактильная. Нам с ней не нужно слов, чтобы рассказать друг другу о своей любви и потребности быть рядом.

- Квартиру нашли, – сообщает мне главную новость, когда я поглощаю её вкусную стряпню. – Дороговато, конечно, но папе на заводе дали ссуду без процентов. Лето впереди, будет брать халтуры, постепенно как-нибудь отдадим. Задаток дали, через неделю сделка у нотариуса.

Мой старший брат Дима женится. Они с Ирой давно встречаются, но почему-то тянули со свадьбой. Теперь его невеста ждёт ребёнка, поэтому откладывать больше некуда. Родители торопятся с покупкой жилья, чтобы после регистрации молодые сразу могли поселиться отдельно, обустраивать своё гнездо и готовиться к рождению малыша.

Я очень рада за брата. Мне нравится его невеста и как они относятся друг к другу. Если действительно на свете существуют истинные пары, то это о Диме с Ирой. Смогу ли я когда-нибудь встретить “своего” человека? Или мне пожизненно суждено быть “убогой” в мире слышащих и белой вороной среди глухих?

Удивительно, как люди легко оскорбляют и унижают тех, кто отличается от них и не может за себя постоять… Я всю жизнь, сколько себя помню, подсознательно держу оборону, ожидая удар с любой стороны. Привыкнуть к этому состоянию невозможно. Я так мечтала, что столица сотрёт все мои детские страхи и комплексы. Но нет…

Не понимаю, как мне быть дальше. Смогу ли вернуться в общежитие и терпеть постоянные насмешки и нравоучения соседок-сплетниц? Получится ли давать отпор домогательствам парней?

Почему Валера так со мной поступил? Если я и правда настолько убогая, что он стыдится отношений со мной, то зачем были эти три недели наших встреч? Зачем говорил восторженные слова, которым я верила и коллекционировала в романтическом сундучке глубоко в душе? Поиграл и выбросил…

Чтобы отвлечься от боли и обиды, добровольно включаюсь в хлопоты и приготовления к торжеству. Свадьба получается шикарная. Очень красивая, с соблюдением многих забавных традиций, уютным рестораном и прекрасной кухней. Впервые за долгое время я забываю обо всём и просто радуюсь празднику. Не задумываюсь о том, в какую сумму обошлось мероприятие. Сколько бы ни было, оно того однозначно стоило. Один раз в жизни можно позволить себе такую роскошь.

В последующие дни ожидаемо наступает реакция и наваливается усталость. Ресторанная пища оказывается слишком тяжёлой для моего желудка. Меня подташнивает, побаливает голова, появляется непривычная слабость. Хочется целый день лежать в кровати и оплакивать свою судьбу.

- Что-то ты бледная какая-то, – мама снова ворчит, когда я отказываюсь от завтрака. – И мешки под глазами. Не спишь по ночам? Всё конспекты свои зубришь?

- Приходится, – вру. Не признаваться же ей, что на самом деле я каждый вечер реву в подушку, как только остаюсь одна.

- Оля, ты что-то скрываешь от меня? – ставит вопрос ребром и заглядывает в глаза. – Почему ты приехала домой посреди семестра?

И вроде бы ничего критичного не произошло. Подумаешь, парень бросил и унизил впридачу… Но почему так тошно на душе? Может быть, просто завидую брату и его любви?

Пока раздумываю, что ответить маме на её вопрос, она меня добивает:

- Ты случайно не беременная? Не ешь ничего, жалуешься на тошноту…

- Мама, откуда такие мысли? – говорю торопливо, чтобы её успокоить. – Нет, конечно. Меня парень бросил, очень обидно и больно. Переживаю… В общежитии все постоянно об этом говорят. Мне нужно было немного переключиться. А тошнота – из-за того, что переела в ресторане тяжёлой пищи. Организм медленно восстанавливается после гастрономического стресса.

- А месячные у тебя когда в последний раз были? – стоит на своём.

- Мама, нормально всё… – заверяю, а сама лихорадочно вспоминаю дату. – Не выдумывай.

Я хотела начать принимать противозачаточные, даже к врачу сходила и таблетки купила. Ждала начала нового цикла. А он, получается, уже давно должен был начаться, но его нет!

Ёлки-палки! Только не это…

Но ведь задержка может быть из-за чего угодно? Нервный стресс, гормональный сбой на фоне начала половой жизни. Валера всегда прерывался, так что риск невелик.

- Не волнуйся, мамуль. Я просто устала. Свадьба, волнения, переживания. Я немного приду в себя и вернусь в универ. Тем более что сессия на носу.

Высвободившись из маминых объятий, роюсь по карманам. Потратила почти всю стипендию на подарок брату, не могла поступить иначе. Придётся просить у родителей и выслушивать лекцию об излишней расточительности: “Девушка должна быть скромной и экономной, а тебе лишь бы деньги на ветер пустить!”.

Наскребаю мелочь на тест и бегу в аптеку.

Минуты ожидания результата тянутся бесконечно долго… Волнение разгоняет кровь, она шумит в голове Ниагарским водопадом. Паника вытесняет все мысли. Не могу вычленить ни одной логичной последовательности слов из того, что генерирует мозг. Абсолютно все процессы блокирует паника.

Мне всего восемнадцать. У меня нет ничего – ни профессии, ни денег, ни мужчины. Да и дома у меня фактически тоже нет. Подозреваю, что папа выставит меня, узнав, что я “принесла в подоле”. Ребёнок – это конец всему: моим надеждам получить образование, найти хорошую работу и вырваться в счастливую самостоятельную жизнь. Да и замуж “с прицепом” меня вряд ли кто-то возьмёт…

Отчаяние разрывает на части, когда вижу ярко проступающую вторую полоску. Как же я этого придурка Ковалёва ненавижу! Врун, подонок и мерзавец. Безответственный кобель! Он получал удовольствие, а я теперь за это должна расплачиваться?

Решение созревает само собой. Я не могу позволить себе разрушить жизнь из-за какого-то непорядочного мажора.