Глава 22
Оля
Валера возвращается от родителей взбудораженным. Он ничего не говорит мне, а я не решаюсь расспрашивать, что там произошло и рассказал ли он им о нашем браке.
У меня сложилось впечатление, что у них в семье отношения друг с другом очень тёплые и доверительные. И в эту модель никак не укладывается заявление Валеры, что он не был в курсе планов относительно Алисы. Мог ли его отец действовать у сына за спиной? Сомнительно, конечно.
Но если я не буду верить Валере, то сойду с ума. Он сейчас для меня – островок стабильности с твёрдой почвой под ногами и камнем, за которым мы с дочерью можем спрятаться от шквального ветра. Ещё несколько дней назад мне казалось, что жизнь занесла меня в глухой тупик, выхода из которого не существует. Но для Ковалёва, кажется, нет ничего невозможного.
Может ли наш брак оказаться лишь игрой с какой-то тёмной целью в перспективе? Хотела бы я знать… Боюсь, что в любом случае проиграю. Противостоять этим людям мне вряд ли удастся.
Приходится принять новую реальность такой, какая есть, начать вить гнездо и учиться быть его женой. Надолго ли? Не знаю… Я не понимаю логики Валеры. Он совершает противоречивые поступки. То рычит на меня, то объясняется в любви и ластится. Как понять, когда он настоящий и искренний?
И главное: могу ли я на него положиться? Могу ли я верить его признаниям в любви? Особенно учитывая те слова в прошлом… И если он обманывает, то для чего эта игра в семью?
Пытаюсь понять своё отношение к происходящему. Самое сильное чувство – страх. Боюсь довериться, взлететь, а потом упасть и разбиться. Однажды я уже позволила себе раствориться в этом парне и попробовала с ним летать…
Мысли настойчиво лезут в голову, уснуть не получается. Напрягаюсь, когда матрас прогибается, и Валера устраивается рядом. Он сгребает меня в охапку и перетягивает на середину кровати. Прижимается сзади. И конечно же, я чувствую его реакцию на меня… Она меня не пугает, а… волнует.
Я помню всё, что у нас было когда-то. Разве такое забудешь? И это – очень горячие и приятные воспоминания.
Мужская рука забирается ко мне под пижаму, гладит живот. Сегодня она куда смелее и наглее, чем вчера. Задерживаю дыхание, когда пальцы обводят чувствительные точки.
Валера дразнит меня касаниями… Неужели даже после вереницы девок он помнит, как мне нравилось и что приводило в восторг? Или у него ко всем один подход?
Мысль о нём с другой женщиной неожиданно чётко визуализируется в голове. И она мне совсем не нравится… Похоже, мне привиделось, что имею на него какие-то права, и я ревную.
Мужская рука выписывает такие пируэты, что мне с трудом удаётся сдерживать себя, чтобы не застонать от удовольствия. Что ни говори, а этот мерзавец умеет сводить с ума своими ласками. Проскакивает малодушное желание сдаться и позволить ему всё, что он хочет. Но разум уговаривает не торопиться…
Чувствую его тяжёлое дыхание на затылке. Догадываюсь, как непросто ему держать себя в руках. Он всегда был очень нетерпелив. Но я не собираюсь быть для него лёгким трофеем!
Губы легко касаются шеи, ключиц, плеча.
- Оля… Олечка… Моя любимая…
Голова кружится. Так хочется ему верить… Едва нахожу в себе силы, чтобы остановить это безумие.
Утром просыпаюсь от запаха кофе и визгов Алисы. Выползаю на кухню. Валера уже в костюме – собирается на работу.
- Кофе тебе сварил. Бегу. В садик уже не успеваю, тебе придётся самой отвести малую.
- Спасибо. Ты до вечера? – спрашиваю, чтобы не стоять как мебель.
- Не знаю. Поговорю с отцом, а там как пойдёт. Или останусь работать, или хлопну дверью и к тебе вернусь.
Они будут говорить обо мне? Вряд ли Ковалёв-старший одобрит наш брак. Как бы пакостить не начал…
- Вечером у нас сегодня свидание. Отказы не принимаются! – шепчет Валера, обуваясь.
Глупость какая. Разве мы можем одновременно уйти из дома?
- А Алиса с кем останется?
- Ты её спать уложишь. И свидание будет тут, дома…
Не спорю. Хотя плохо представляю, как это будет происходить.
- Нам тут не впервой, – подмигивает.
Поднимается, обнимает меня и едва заметно касается губ.
- Пока, любимая.
Я отчаянно не понимаю, как должна себя с ним вести… Не могу до конца разобраться в эмоциях, которые он во мне вызывает. Слишком всё неправильно…
Валера возвращается во время купания Алисы перед сном. Укладываю дочь и выхожу в гостиную. Там меня ждёт накрытый в романтическом стиле стол со свечами.
На полке в вазе красуется роскошный букет. По привычке тянусь к нему и жадно втягиваю носом запах. Обожаю цветочные ароматы.
- Представь, что мы сейчас в ресторане. Где-нибудь на высоком этаже. Перед нами – стеклянная стена и весь город в огнях как на ладони.
Он ведёт меня за руку и усаживает за стол.
- Я знаю одно такое местечко, – продолжает фантазировать. – Когда-нибудь мы туда обязательно выберемся. Я очень люблю смотреть на огни ночного города…
Ужин меня расслабляет. Валера болтает без умолку, а я лишь изредка что-то переспрашиваю или выдаю короткие реакции.
- Потанцуем? – протягивает мне руку.
Из телефона льётся тихая французская романтическая песня. Возникает состояние невесомости. Я будто парю. Мы двигаемся неспешно, словно качаемся на волнах. Когда-то всё это уже было…
Мы совсем близко друг к другу. Если чуть наклонить голову, она окажется у Валеры на плече. Его руки у меня на спине. Он молчит, и я наслаждаюсь тишиной. Ненавязчивая музыка мне не мешает.
Песня меняется, и мы продолжаем качаться в такт мелодии.
Ладони у Валеры горячие, я чувствую жар от них сквозь блузку. И сильные. В его объятиях ничего не страшно. Зажмуриваюсь. Мне очень хочется, чтобы он и вправду меня любил. Это кажется почти фантастическим и нереальным. Но я тут, в его квартире, в его объятиях, с обручальным кольцом на пальце. Если это всего лишь игра, то слишком жестокая по отношению ко мне…
Он прижимает к себе сильнее, и я обвиваю руками его шею. Задираю голову. Встречаемся взглядами. Он наклоняется… Прикрываю глаза, ожидая касания его губ. Так волнительно, будто впервые.
Душа уходит в пятки. Догадываюсь, что последует за этим нежным поцелуем. И растягиваю прелюдию. Сдаюсь. Растворяюсь. Подчиняюсь. Соглашаюсь. Присоединяюсь. Соучаствую…
В спальне нежности сменяются привычным напором. Концентрируюсь на ощущениях. Мир вокруг перестаёт существовать. Есть только я и мужчина, планомерно выбивающий из меня искры. С каждым разом резче, сильнее, безумнее. Одна из них превращается в пламя, я взрываюсь и горю…
- Оль, как ты? – Валера перекатывается на спину и тянет меня к себе.
Мычу, всё ещё не в состоянии отойти от взрыва и оглушивших меня ощущений. Обнимаю его и прижимаюсь сильнее. Слова мне сейчас мешают, тактильный контакт куда красноречивее и искреннее.
Валера – не просто привлекательный парень, с которым у меня сегодня свидание. Он – мой муж и отец моей дочери… И он уверяет, что любит меня. Трудно поверить в это, но я стараюсь.
У нас всё странно и запутанно…
- Офигеть, как я по тебе соскучился… – неторопливо ведёт рукой по спине и бедру. – Чувствуешь, какие мозоли натёр, пока ты меня динамила? У меня полгода никого не было!
- Совсем никого? – переспрашиваю для порядка.
Всё равно проверить никак не смогу, но мне приятно это слышать.
- А на кой мне левые девки? Я знал, что рано или поздно ты будешь со мной, – сжимает бедро и снова гладит.
- У меня тоже никого не было, – признаюсь в ответ.
- Давно?
- Никогда, никого, кроме тебя, – шепчу, утыкаясь в грудь.
Валера отрывает руку от бедра и поднимает моё лицо, чтобы встретиться глазами.
- Честно?
- Угу…
- Офигеть…
Наконец замолкает.
Хочу лежать так долго-долго. В его объятиях, прижимаясь всем телом. Чтобы он меня не отпускал. Чтобы никуда не уходил. Чтобы неожиданное ощущение нужности, защищённости и покоя не испарялось…
* * *
- Сегодня с Петровским разговаривал, – сообщает Валера во время вечерней прогулки с Алисой. – Дело закрыли.
Он снимает с дочери кроссовки, подсаживает её на батут, и мы отходим в сторону.
- Против меня или совсем? – уточняю, потому что слова звучат непонятно.
- Совсем. Никогда не угадаешь, что там обнаружилось, – говорит загадочно.
- Хозяйка эти украшения куда-то переложила, забыла об этом и подумала, что их украли? А потом нашла? – выдвигаю предположение, которое напрашивается первым.
Улыбаюсь и щурюсь от солнца. Сегодня наконец вернулась летняя погода, хотя на календаре уже осень. Я немного волновалась, чем закончится для меня тот случай с обвинением. Совсем не хочется иметь пятно на биографии, ещё и незаслуженно.
- Хуже. Оказалось, что ничего это дама не потеряла, ничего не пропало, ничего не украли.
- Не пропало? Но как такое может быть? Она же заявление написала! Я его своими глазами видела! – удивлена не на шутку. – Я тоже могу написать, что она у меня сто тысяч украла, даже если у меня их отродясь не было?
- Не думаю. Короче, ей просто нужно было избавиться от тебя.
- В смысле? – не улавливаю логики.
- Она должна была срочно выселить тебя из комнаты. Потому что это комната её сына, он в ней живёт.
Ничего не понимаю.
- Но я её сняла, и никакого сына там не было!
- Правильно. Он – моряк, регулярно ходит в рейсы и отсутствует не меньше четырёх месяцев. А мамашка приноровилась брать квартирантов в его комнату на это время. У неё пенсия маленькая, сынок заработанным делится неохотно. Вот она и крутилась, как могла. Естественно, парень об этом ни слуху, ни духу. Но на сей раз что-то пошло не так, он не подписал контракт и быстро вернулся. По-хорошему, хозяйка должна была попросить тебя срочно съехать и вернуть деньги за оставшуюся часть месяца.
- Она мне ничего не говорила, я даже не знала, что у неё есть сын!
- Но она решила поступить иначе. У соседки брат работает в полиции. Не знаю, сама ли она придумала, или кто-то надоумил. Но она решила упечь тебя в СИЗО по выдуманному обвинению. Для правдоподобности они отпечатки типа взяли и бумажку сварганили. В общем, задача ментов была – тянуть расследование, пока не закончится твой оплаченный месяц. Причём никто, кроме соседа, не был в курсе, что дело липовое. А потом дама собиралась сказать, что месяц держала тебе комнату и никому не сдавала, а потому ничего возвращать не должна.
Не могу поверить собственным ушам.
- То есть вот это всё только ради квартплаты за три недели?
- Получается, так. Но и не только. Она до смерти испугалась, что ты не успеешь съехать или начнёшь качать права и сын узнает, чем она промышляет в его отсутствие, и перекроет ей кислород. А дамочка привыкла уже к стабильной добавке к пенсии.
- Но это же не такая большая сумма! Как можно так со мной, с Алисой?
С трудом уговариваю себя не разреветься. Подумать только! Через что я прошла и что могло там со мной случиться! И это всё из-за каких-то несчастных денег!
- Да неважно, какая сумма. Сам факт! Петровский пообещал устроить ей вырванные годы, чтобы впредь не повадно было…
- Жесть… – у меня нет слов.
Это настолько чудовищно и бесчеловечно! Да как вообще в голову могла прийти такая подлость?