Глава 21
- Иди в душ грейся! – командует, забирая у меня букет.
- Оля, – беру за руку, это единственное, что могу себе сейчас позволить. – Пожалуйста, поверь мне. Клянусь! Я тебя очень люблю. Знаю, что своим малодушием и трусостью я наворотил дел. И понимаю, что просто попросить прощения у тебя – это ничтожно мало. Но я всё-таки прошу: прости меня, пожалуйста. Я никогда не думал о тебе так, как сказал тогда. Я очень дорожил тобой и сам не понимаю, как я это ляпнул. Я люблю тебя. Ты для меня – самая лучшая. Мне плевать на все условности и статусы. Я не стыжусь тебя, честно, я очень хочу, чтобы мы были настоящей семьёй. Чтобы ты меня тоже любила… Пожалуйста, поверь мне. И дай мне шанс сделать тебя счастливой. Вас с Алисой сделать счастливыми.
Уф… Высказался… Слова – это так мало, ими невозможно передать мои мысли и чувства. А их так много… Как убедить её поверить мне?
Мне до колик хочется её обнять. Но совесть не позволяет: я вплынь мокрый и холодный, а она – сухая и тёплая.
Оля молчит. И мне отчаянно нужно, чтобы было как в поговорке: “Молчание – знак согласия”. Но с ней это обычно не работает… Она часто просто молчит.
- Мама! Мама! Смотри! – в комнату врывается Алиса с розовым спортивным костюмом в руках. Девушка-консультант уверяла, что малышке понравится. – Идём! Идём! – дочка тянет Олю за руку в сторону гостиной.
Ретируюсь в душ, сбрасываю с себя мокрую одежду, провожу несколько минут под горячей водой и, закутавшись в халат, возвращаюсь к девочкам.
Они уже успели разобрать содержимое пакета и крутятся перед зеркалом в обновках. Радуюсь – с размерами угадал.
- Ну как?
- Супер, спасибо, – отвечает Оля. – Очень кстати. Я боялась, что мы замёрзнем. Сегодня так резко похолодало…
- Вот! – Алиса с восторженным личиком тычет пальцем во что-то блестящее на груди.
Подхватываю её на руки. Теперь у нас всё по-другому. Мы – семья. Это особое, ни с чем не сравнимое счастье.
- Принцесса, идём есть суп?
- Суп? – повторяет за мной. – Да, буду.
Делаю оборот вокруг своей оси, она смеётся. Настроение стремительно ползёт вверх. Может, не всё так плохо и безнадёжно, как мне недавно казалось?
После ресторана отправляемся в квартиру, которую снимала Оля. Дверь открывает молодой мужчина в майке и растянутых спортивных штанах. Я помню о словах Петровского и ожидаю подставы.
- Добрый вечер, – стараюсь быть максимально вежливым. Если нам предстоят разборки, то точно не в присутствии девочек. – Хозяйка дома?
- Я – хозяин. В чём вопрос?
Странно. Насколько помню, в материалах дела фигурировала женщина, а о мужчине и речи не было.
- Мы хотим забрать свои вещи, – продолжаю разговаривать спокойно.
- Шутите? Откуда ваши вещи могут быть в моей квартире?
Он тоже разговаривает с виду спокойно, но ощущается напряг, который мне совсем не нравится. Оля порывается что-то сказать, но я сжимаю её ладонь – прошу, чтобы не встревала. Мы с ней заранее договорились, что говорить с хозяйкой я буду сам.
- Мы можем поговорить с Лидией Святославовной? – спрашиваю по-прежнему сдержанно, хотя внутри поднимается чёрная туча.
- Мама вышла, зайдите позже, – бросает мужчина и фактически захлопывает перед нашим носом дверь.
- Идём в машину, подождём, пока она вернётся.
- Валера, это какая-то чертовщина! – шепчет Оля. – Хозяйка жила одна, я этого мужчину впервые вижу. Там в квартире всего две комнаты. В одной жила она, в другой – мы с Алисой. Этого там и близко не было!
- Да, интересный тип, – произношу задумчиво и строчу сообщение Петровскому.
Ждать приходится недолго. Хозяйка появляется минут через пятнадцать с большим пакетом из супермаркета.
Я бы с удовольствием пошёл туда один. Но Смирнова не знает меня и может не впустить в квартиру. Приходится снова брать с собой Олю и Алису.
При виде нас Лидия Святославовна начинает суетиться.
- Сейчас принесу ваши клумаки, – бросает с порога и исчезает в недрах квартиры.
Возвращается очень быстро и ставит перед нами сумку, рюкзак и какой-то пакет. Оля тут же заглядывает в рюкзак и проверяет, на месте ли ценные вещи.
- Тут всё, я всё упаковала, – торопливо бормочет. – Извините, у меня много дел.
- Оля, идите в машину. Я вас догоню, – отправляю девочек в надежде поговорить со Смирновой по душам.
Но из кухни доносится запах гари, и хозяйка убегает, а ей на смену выходит мужчина. На сей раз он ещё менее приветлив.
- Вы всё забрали? До свидания, – подталкивает меня к выходу и закрывает дверь.
Звоню Семёну и с возмущением делюсь странностями визита.
- Вещи взяли? Ценное всё на месте? Езжайте в гостиницу, – реагирует на мою эмоциональную речь, как обычно, спокойно.
- А ничего, что эта дама ещё деньги Оле должна вернуть? Оплачено за месяц, а прожили они там всего восемь дней, – киплю от возмущения.
- Валера, ты будешь бодаться сейчас за эти копейки? – тормозит меня адвокат. – У тебя что, других проблем нет?
- Та ну, пусть подавится, конечно, – соглашаюсь. – Но знаете ли! Обвинить Олю, подделать отпечатки, ещё и прикарманить деньги…
- Мы пока не знаем, кто и с какой целью их подделал. Может, ребята в отделении сами слепили, чтобы поскорее дело в суд передать. Не волнуйся, я проконтролирую, чтобы внутренние разборки на тормозах не спустили, – заверяет меня и отсоединяется.
Разговор с Петровским меня остужает. Как ни крути, а я должен ему доверять.
- Вернула деньги? – спрашивает жена, как только я занимаю водительское место в машине.
Надо бы, конечно, соврать. Для её же спокойствия так было бы правильно. Но не решаюсь. Я будто на испытательном сроке. И каждый неверный шаг может оказаться последним.
- Нет пока. Но не бери в голову, Петровский всё решит.
Оля всхлипывает… И чёрт его знает, что у неё творится сейчас в голове. По большому счёту, своим бессмысленным побегом она сама наломала дров. Очень надеюсь, что она это понимает.
- Давай договоримся, – прошу тихо, но настойчиво, – что ты больше не будешь убегать, не рассказав мне о своих проблемах? И вообще, если тебе кажется, что что-то не так, то, пожалуйста, давай будем обсуждать это вместе. Потому что с одной стороны всегда видна только одна сторона проблемы. И потому, что одна голова – хорошо, а две – лучше. Просто держи меня в курсе всего, пожалуйста. Ладно? А я постараюсь тебе помочь.
- Обсуждать с тобой что? То, как вы с отцом хотели отобрать у меня дочь? – шипит отрешённо.
- Оля, это – именно то, о чём я сказал, – продолжаю настаивать на своём. – Ты думаешь, что знаешь всё, а видишь только одну сторону! Представь себе, я не был в курсе планов отца, даже не догадывался, ничего не знал в вашем с ним разговоре. Узнал об этом относительно недавно. И если бы ты сразу мне рассказала, то я бы всё решил ещё тогда. Поэтому прошу: давай всё обсуждать и решать вместе. Мы теперь семья и должны во всём действовать заодно.
Понимаю, что над доверием нам ещё работать и работать… И что семьёй мы пока стали только на бумаге. И что сослагательное наклонение и взаимные упрёки сейчас вряд ли уместны. Но невыносимо больно думать, что всей этой ситуации с побегом, мытарствами и полицией могло не быть, если бы я сразу узнал о её разговоре с отцом…
Этот бесконечный день наконец подходит к концу.
Оля выходит из душа, укутавшись в банный халат. Чем темнее на улице, тем осязаемее между нами напряжение. Кажется, ещё немного – и его на хлеб можно будет мазать…
Снимаю с кровати покрывало. Жена стоит в дверях и нервно теребит поясок.
- Валера, я очень устала…
- Ложись, – откидываю угол одеяла.
Оля не торопится, замирает в том же положении.
- Давай не сегодня?
Она реально думает, что я собираюсь её принуждать к сексу? Жесть…
- Раздевайся и ложись, – рявкаю резче, чем следовало бы, и ухожу в душ.
Мне обидно… Как будто я не понимаю, что она не готова вот так сразу принять наш брак! Но я уже не знаю, как вывернуться, чтобы ей было хорошо. Может, и вправду перегнул палку с росписью?
Когда возвращаюсь в комнату, обнаруживаю Олю на самом краю кровати, свернувшуюся калачиком. Меня накрывает дежавю… Вспоминаю наш с ней первый раз, свои эмоции. Я влюбился в неё, будто в стену влетел с размаху на огромной скорости…
Она была особенная. Этому не было рационального объяснения, всё исключительно на уровне чувств, эмоций и пресловутой химии. Я ведь больше ни с кем так и не попробовал куни. Не могу. Будто предохранитель щёлкает внутри. А смогу ли с Олей теперь? После того как она тёрлась с другими?
Забираюсь под одеяло, обнимаю жену и перетаскиваю на середину кровати. Она просыпается и испуганно распахивает глаза. Чёрт! Ни будить, ни пугать её в моих планах не было.
- Спи! – шепчу.
Оля тут же отворачивается от меня. Кладу руку ей на живот, прижимаюсь грудью к спине. Напрягается.
Целую в шею и зарываюсь носом в волосы. Волшебно. Я так давно мечтал об этом…
Туго и со скрипом исполняются мои желания. Но главное – мы теперь вместе.
* * *
Столица встречает нас дождём и пронизывающим холодным ветром. Лето в этом году непривычно быстро и легко сдаётся под напором осени.
Наверное, и я мог бы проявить настойчивость, но не рискую… В первый вечер дома даю Оле обещание, что готов ждать. Что-то между нами неуловимо меняется. И это “что-то” даёт мне надежду.
Еду к родителям за тёплыми вещами. Не могу решить, стоит ли им рассказывать о браке. Никогда не был суеверным, но теперь боюсь сглазить. Никому пока не говорю, даже Марку. Жду, когда наша семья станет настоящей в полном смысле слова. Надеюсь, речь о днях, а не о неделях и тем более месяцах.
Заезжаю во двор, паркуюсь. Отец стоит на крыльце и отдаёт указания какому-то рабочему. Здороваюсь и пытаюсь пройти в дом. Времени у меня мало, да и не до реверансов.
- Валерий, мне кажется, что твой отпуск затянулся. Пора закругляться и возвращаться в офис. Длительное безделье развращает, – папа перехватывает меня на ступеньках.
- Ты что-то перепутал. Я не в отпуске, а уволился! – напоминаю ему об истинном положении дел.
- Кончай дурить! Я не подписал твоё заявление об уходе и не подпишу! – начинает кипятиться в ответ.
- Четырнадцать дней прошло. По трудовому кодексу, я свободен, а ты нарушаешь закон, – цежу сквозь зубы.
Видимо, услышав мой голос, мама выпархивает на порог.
- Валерчик, где ты пропадал? Я соскучилась! Исчез, не звонишь даже. Ездил куда-то отдыхать?
Терпеть не могу, когда мама прикидывается дурочкой. На самом деле она куда умнее, чем хочет казаться в такие моменты. Почти уверен, что она в курсе нашего с папой конфликта, но, как всегда, приняла его сторону.
- Всё хорошо, мам. Я живу в своей квартире. Питаюсь нормально…
- Знаю я твоё нормально, – перебивает. – Домашнюю еду ничего не заменит! – выдаёт с обидой. – Как у тебя вообще дела? Почему так долго не заходил? – гладит моё плечо.
- Да как-то не до того было, – не хочу обсуждать отношения с отцом. – Ма, у меня мало времени, я за одеждой. Погода испортилась.
Прерываю разговор и поднимаюсь к себе в комнату. Упаковываю вещи в рюкзак и сумку.
Странное дело, прошло совсем немного времени, а я уже не чувствую этот дом своим. Душа рвётся в квартиру, к моим девочкам.
Спускаясь с лестницы, снова наталкиваюсь на отца.
- Валерий, не дури! Выходи на работу. У нас новый проект, ты позарез мне нужен, – ожидаемо уговаривает вернуться. – Это же совершенно несерьёзно! Детский сад какой-то. Хочешь выпендриться и жить отдельно – без вопросов, не мешаю, пожалуйста. Я тебе на то эту квартиру и купил. Но работа есть работа. Это же не игрушки! На кону большие деньги и репутация семьи!
От последнего меня передёргивает. Надоел этот высокопарный бессмысленный бред.
- Сынок, что это? Что означает твоё кольцо? – мама берёт в руки мою ладонь и поднимает, показывая палец с золотым ободком отцу.
- Это значит, что я женился, – отвечаю как можно нейтральнее, мысленно готовясь к извержению вулкана.
- То есть как? Что значит женился? – не веря моим словам переспрашивает мама. Отец бледнеет – похоже, всё понимает без уточнений.
- Женился – значит, зарегистрировал брак в ЗАГСе в установленном законом порядке, – стискиваю зубы. – Попросту говоря, мы расписались.
- И кто… она? – мама спрашивает дрожащим голосом.
- Оля, – отвечаю коротко и начинаю считать до трёх.
- Да как ты…? – выкрикивает отец. – С ума сошёл? Какого чёрта?
- О, боже… А как же свадьба? – волнуется о своём мама.
- Ещё не хватало. Не хочу никакую свадьбу. Сыт по горло вашими репутациями и пылью в глаза многочисленной толпе друзей, родственников, компаньонов и прочих! Я тебя предупреждал, – обращаюсь к отцу, – что буду жить так, как посчитаю нужным. Тебе остаётся только признать, что Оля – моя жена, и смириться.
- Коля, а я тебе говорила, что этим закончится…
- Да ты вообще соображаешь, что творишь? – папа кричит на меня, игнорируя замечание жены.
- Конечно. Я женился на девушке, которую люблю и с которой у меня дочь. Но которая не нравится тебе. Ты хотел, чтобы Алиса жила со мной? Она со мной. Мишн экомплишт [1]. Надеюсь, ты понимаешь, что все дальнейшие действия против Оли автоматически будут направлены против меня, и я буду защищаться.
Остаётся верить, что здравый смысл победит и отец смирится. Он сам женился в двадцать лет по залёту, и его родители были в не меньшем шоке от этого брака.
- Ну дура-ак, – разочарованно тянет папа.
- Ладно, мне пора. Обсудим мои умственные способности в другой раз, – завершаю разговор.
- Завтра чтобы как штык был на работе! – несётся мне вслед.
- Я подумаю, – бурчу себе под нос.
----------------------------------
[1] Мишн экомплишт (англ. mission accomplished) – миссия выполнена.