Глава 6

Через минуту папа возвращается с большими пакетами и начинает впихивать в них мои вещи из шкафа.

- Что ты делаешь? – спрашиваю потрясённо.

- Помогаю тебе собраться и поскорее освободить жилплощадь!

Как только пакеты наполняются, отец открывает окно и бросает их вниз.

- Дальше помогать или сама соберёшься?

В его глазах – агрессия, кулаки сжаты. Я настолько потрясена происходящим, что даже не пытаюсь ему помешать. Неужели моя вина соизмерима с тем, что он творит? Алиса, почувствовав что-то нехорошее, заходится в истерике.

Не знаю, где граница его безумия. Хватаю дочь на руки и закрываю окно, через которое в комнату врывается холод, но папа снова его открывает.

- Пошевеливайся! – выхватывает с полки мой свитер и бросает на улицу. – Если не хочешь, чтобы твоё барахло бомжи растащили, советую поторопиться.

Наверное, всё-таки мне не стоит его дразнить. Одеваюсь, пытаюсь собрать оставшиеся вещи и документы, сажаю Алису в коляску и выбегаю на улицу. Возле моих пакетов уже крутятся два сомнительных типа. С трудом отбираю у них свои вещи.

И что делать дальше?

Канун Нового года. Мороз. Куда податься женщине с больным ребёнком и кучей вещей? Где искать помощь и ночлег?

Звоню брату в поисках сочувствия и какого-то совета. Его нет в городе – они уехали всей семьёй на праздники к родственникам Ирины. Дима не берёт трубку. Я остаюсь один на один со своей неразрешимой проблемой.

Темнеет рано. Алиса требует еду. Я не придумываю ничего лучшего, чем потихоньку двигаться на вокзал, перенося на небольшое расстояние пакеты один за другим по очереди.

Улицы заполнены шумными весёлыми компаниями и людьми, спешащими к праздничному столу. По всему городу горят гирлянды и царит новогодняя атмосфера. Ещё вчера я варила холодец, пекла коржи для торта и гадала, понравится ли папе подарок. Хотела сделать ему приятное… А сегодня я буду встречать Новый год на улице как бомжиха.

Под аккомпанемент плача дочери с трудом добираюсь до зала ожидания. Он пустой – никто никуда не едет в новогоднюю ночь…

- Гражданочка, просыпаемся! – тормошит меня полицейский. – Документы покажите.

Вытаскиваю из сумки паспорт и свидетельство о рождении дочери.

- Что делаете тут в такую ночь? – спрашивает строго.

- Муж выгнал спьяну? – участливо включается в разговор второй.

Мотаю головой. От испуга забываю все слова, не могу ничего ответить.

- Пойдём-ка с нами. В участке теплее.

Оказаться в тепле – очень соблазнительно. Но доверия к полицейским у меня нет.

Пока раздумываю, второй уже подхватывает тюки, а первый берётся за коляску.

- Идём, – бросает он и направляется в сторону выхода. – А то к полуночи опоздаем. Весь год потом будем мотаться по городу как неприкаянные.

Мне ничего не остаётся, кроме как плестись за ними.

В участке и правда тепло. Горячий сладкий чай приятно разливается по организму. Накормленная Алиса сопит в коляске. Полицейские празднуют наступление Нового года.

- Спасибо вам, – говорю их главному.

Ни с того ни с сего меня пробивает на откровенность, и я делюсь с ними своей бедой. Рассказываю, что мама умерла, что я осталась без работы, что взяла у папы без спроса деньги на лекарства для дочери, и он выгнал меня из квартиры.

- Может, наваляем папаше, чтобы не борзел? – предлагает один из дежурных.

- У меня получше идея есть, – заявляет старший и куда-то уходит.

Я осмеливаюсь стянуть со стола бутерброд с колбасой. Проголодалась зверски…

- Ты ешь, давай, не стесняйся, – блондин, который нёс мои пакеты, пододвигает ко мне тарелку.

- Спасибо, – отвечаю и быстро хватаю ещё один бутерброд в другую руку, будто боюсь, что щедрое предложение может закончиться в любой момент.

Пока жую, возвращается главный.

- Ты убирать умеешь? Ну там пылесосить, плитку и сантехнику чистить…

- Конечно. Кто ж не умеет? Я и в ресторане работала уборщицей, и по дому всё делала.

Не понимаю, к чему он клонит. Попросит тут убраться?

- Тогда поехали. Побуду сегодня Дедом Морозом.

- Куда? – настораживаюсь.

Откуда мне знать, можно ли ему доверять?

- Семью одну знаю, у них позавчера уволилась домработница. Они срочно ищут замену, хозяйка в истерике. Дом большой, работы много. Обещала выделить тебе комнату – можешь у них жить пока, если подойдёшь. И даже согласны взять тебя с ребёнком, если он не будет ничего портить.

Я не верю своему счастью. Но и волнительно очень, и страшно немного. Что за люди? Вдруг бандиты какие-то? Хотя если полицейский с ними в контакте, то вряд ли преступники. Или нет?

Мои вещи опять несут куда-то, не дождавшись моего согласия.

- Меня Матвей зовут, – представляется мужчина, который открывает нам ворота и забирает мои тюки у полицейского. – Я тут охранник. Хозяев сейчас дома нет, они уехали праздновать куда-то. Хозяйка утром с тобой пообщается, а пока велела показать тебе комнату. Не хоромы, конечно, но зато тепло.

Оставляю коляску и вещи у входа, беру спящую Алису на руки и торопливо иду за ним.

- Тут везде камеры, всё записывается. Так что даже не думай где-то что-то стянуть. Хозяйка строгая, хозяин с ментами на короткой ноге. Тут почти как в армии. Но если не нарываться и выполнять все их указания, то они вполне нормальные.

Меня трудно напугать дисциплиной или строгостью. И уж точно ничего брать без спросу я не буду. Единственное, за что переживаю, – куда пристраивать на время уборки Алису.

- Это – комната поварихи. Она не постоянно тут живёт, иногда остаётся на ночь, а бывает, домой уходит. Это зависит от фронта работ. Когда хозяева вдвоём, то тут потише и проблем поменьше, а когда дети приезжают с внуками, то начинается настоящий дурдом – только успевай подавать им еду и убирать за детьми.

Я не боюсь работы. Дом хоть и большой, но уютный. Мне очень нравится.

- А тут ты будешь жить, – Матвей толкает следующую дверь. – Располагайся. Еда на кухне. Всё, что остаётся с вчера в холодильнике, можно брать. Хозяева едят каждый день свежее.

Жильё, еда и работа! Я не верю своему счастью. Самое настоящее новогоднее чудо!

* * *

В доме Екатерины Максимовны мы с Алисой проводим больше двух лет. Мне удаётся сдружиться с поварихой Тоней, мы помогаем друг другу в работе, она меня страхует с дочерью.

Главный урок, который я вынесла из своего жизненного опыта: никогда нельзя сдаваться. За чёрной полосой обязательно следует белая, и из любой ситуации есть выход, нужно только хорошенько его поискать и как следует отчаянно поработать лапками, как лягушка из притчи.

- Ольга, я хочу с тобой поговорить, – хозяйка обращается ко мне, как обычно, строгим голосом. – Как закончишь уборку, зайди ко мне в кабинет.

Екатерина Максимовна имеет собственный бизнес – производство женской одежды. Часть моделей она разрабатывает сама. Потрясающая женщина! Она даже дома всегда одета очень элегантно. Я тайком засматриваюсь на её осанку и стиль. Мне бы очень хотелось быть на неё похожей… Но пока мой удел – униформа горничной, пылесос да тряпки.

- Присядь, – хозяйка машет рукой в сторону светлого кожаного дивана, когда я с опаской вхожу в её кабинет. – Ты, наверное, слышала, что мы уезжаем жить за границу?

Киваю. Конечно, я знаю об этом и гадаю, что будет со мной. Кто будет жить в этом доме? Оставят ли они тут на каких-то условиях прислугу? Мы с Тоней уже вторую неделю сидим как на иголках.

- Уборщица тут больше не нужна, – Екатерина Максимовна отвечает на мой главный вопрос. – Но ты – добросовестная девушка, у меня нет претензий к твоей работе, и девочка у тебя тихая и воспитанная. Поэтому я посчитала возможным порекомендовать тебя своей приятельнице. Она как раз ищет горничную.

- Спасибо, – благодарю искренне, в сложившихся обстоятельствах это – отличный вариант.

Настроение постепенно карабкается вверх. Крыша над головой, еда и работа – главные составляющие моего счастья.

- Но она живёт в столице. Как ты смотришь на переезд?

Столица… Эмоции смешанные. Страшновато. Но в то же время там куда больше возможностей. Кто знает, вдруг мне со временем удастся найти работу по специальности и снять жильё? Нужно куда-то двигаться. Не хотелось бы всю жизнь махать веником в домах богатеев…

Об отце Алисы я уже почти не вспоминаю. Но мысль жить с ним в одном городе и ходить по одним улицам будоражит.

- Положительно, – резюмирую свои сомнения.

- Отлично. Надеюсь, вы с ней сработаетесь…

Вещи собраны, билеты куплены. По договорённости с хозяйкой делаю генеральную уборку в доме и выезжаю. Привет, столица! Я еду тебя покорять!

Поговорка “Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты” на сей раз даёт сбой. Насколько утончённой и интеллигентной была Екатерина Максимовна, настолько грубой бой-бабой оказывается Галина Петровна. Она наверняка и коня на скаку, и в горящую избу…

Контраст шокирует, но я не подаю вида, что меня это заботит. Какая разница, как выглядит и ведёт себя хозяйка? Моё дело – уборка да помощь повару на кухне. И ещё за Алисой следить, чтобы ничего в доме не трогала и не шкодила.

Её бы в садик отдать. Это существенно развязало бы мне руки и пошло бы ей на пользу. Там занятия с детками, развитие. Я подумывала отдать дочь в ясли ещё в два года, но её не взяли, поскольку она тогда почти не разговаривала. Посоветовали определить её в логопедический сад, но для этого надо проходить медкомиссию, время на которую я так и не выкроила.

Сейчас дочка уже говорит. Трудно судить, насколько её речь соответствует возрасту. Везде пишут, что у всех детей свои сроки развития. Я тоже медленно раскачивалась с речью из-за того, что я росла в тишине, мало слышала обычную речь, а дома со мной “говорили” языком жестов. Но вряд ли у Алисы есть недостаток живого общения. Повариха, садовник и охрана её обожают, со всеми она постоянно болтает. Правда, слова строит неправильно и многое выдумывает. Например, “дём маганис” – это “идём в магазин”, “гимагоп” – “бегемот”, “зи пому” – “нажми кнопку”. Я её понимаю полностью, а у других периодически возникает затык.

Чем старше она становится, тем больше походит на своего отца. Серо-голубые умные глазёнки, копна кучерявых волос, которые вьются даже сильнее, чем у Ковалёва… О таком сходстве говорят: папина дочка. Только где он – этот её папа?

Интересно, Валера сейчас живёт тут, в столице? Что бы он сказал, если бы увидел Алису? Догадался бы, что она – его дочь?

С тех пор как приехала сюда я часто пытаюсь представить нашу встречу. Поздоровается? Или сделает вид, что не узнал, и пройдёт мимо меня? За четыре года я не слишком изменилась…

По вечерам мы с Алисой часто гуляем по коттеджному посёлку, в котором живём. Особняки тут как будто соревнуются в роскоши и необычном дизайне. Богатеи всячески выпячивают свои средства и положение. Машины у всех огромные, как танки. И наверняка такое же самомнение.

Валера рассказывал, что у них с родителями – дом… А что, если он живёт где-то поблизости? Когда думаю об этом, начинаю нервничать. Как мне вести себя при встрече? Стоит ли сразу рассказать ему о дочери и потребовать алименты? А если он откажется её признавать? А ведь наверняка откажется. Зачем ему ребёнок от убогой домработницы? Просто смешно. Где он, а где мы с Алисой… Если в восемнадцать лет я по наивности думала, что все люди равны, то теперь отчётливо вижу пропасть между нами.

В представлении мажоров такие, как я, годятся только, чтобы зажимать по углам и под юбку лезть, как это делает Геннадий – хозяйский сынок. Мерзкий до тошноты. Великовозрастный дитятя, который, разменяв четвёртый десяток, прожигает жизнь, как подросток. Я случайно подслушала, как его мать жаловалась подруге, что он работать не хочет, на уме – только компьютерные игры, девки, гулянки и качалка.

Он и правда очень много играет, оставляя в комнате после этого кучу мусора. Другое его развлечение – девицы лёгкого поведения. Он их без малейшего стеснения таскает в дом к родителям, ещё и зажимается сплошь и рядом в гостиной. Ко мне тоже пытается приставать. И это при том, что у него есть невеста, и дело идёт к свадьбе. Типичный мажор – ни намёка на порядочность…