Глава 10
Оля
Можно сколько угодно закрывать глаза и мечтать о том, что Ковалёв изменился. Увы, недаром говорят: “Горбатого могила исправит”. Сколько дней прошло, в ушах всё ещё звучат его заявления:
- У меня непростая семья. Я не могу привести в дом ребёнка и сказать: “Это – моя дочь”.
- … когда спустя несколько лет неожиданно появляется женщина и говорит, что когда-то давно родила от мужчины ребёнка, то её слова нередко ставятся под сомнение. Особенно, если мужчина из обеспеченной семьи. И если я тебе верю, то другим людям нужны доказательства, что Алиса – действительно моя дочь, а ты – не охотница за состоянием.
Думала, что за последние годы я нарастила броню и больше не поведусь на такого рода плевки, но что-то не срабатывает. Мне больно! Будто душу залили кислотой, которая жжёт и разъедает всё внутри меня.
Сколько таких шуточек отпустил в мой адрес Гена? Не счесть. Было обидно, но не было этой адской боли, не было слёз. А после слов Ковалёва мне всё время хочется плакать…
И на фоне этого – постоянные комплименты с его стороны, недвусмысленные намёки и прикосновения… То сзади подойдёт и обнимет, то за руку возьмёт. Неужели Валера думает, что, удочерив Алису, он получил какие-то права на меня? Я по-прежнему кажусь ему наивной доступной дурочкой, с которой можно приятно провести время в постели, а потом с лёгкостью облить грязью, если кто-то заподозрит его в связи с убогой домработницей?
Поездка на защиту диплома стала для меня настоящим испытанием. Видимо, воздержание длиной в неделю для Ковалёва противоестественно, и он рассчитывал развлечься со мной. Но он не учёл главного. Может быть, я почти ничего не добилась за последние четыре года, но совершенно точно многое в этой жизни поняла и переосмыслила. Я больше никогда не стану игрушкой богатенького мажора. Садовник, строитель, сантехник, дворник – да кто угодно, лишь бы это был обычный человек, который будет воспринимать меня как равную! Теперь у меня – пожизненное табу на тех, кто стоит выше меня на социальной лестнице.
И Ковалёв в чёрном списке – первый! Он – всего лишь отец моей дочери. И никакая сила не затащит меня больше в его постель.
* * *
Сегодня мне предстоит ещё одно испытание – знакомство с его родителями. Я оттягивала этот момент так долго, как могла. Но Валера поставил вопрос ребром, заверив, что его семья мечтает познакомиться с его дочерью. И мне ничего не остаётся – я вынуждена согласиться. Потому что, рассказав ему о ребёнке и позволив себе взять от него деньги, я попала в кабалу. Это не хорошо и не плохо, это – жизнь.
У каждого ребёнка есть двое родителей. И их взаимоотношения – это постоянный компромисс. Один – что-то даёт и просит что-то взамен, другой – уступает, идёт на поводу и, в свою очередь, берёт что-то нужное ему. Я не понимаю, зачем Валере от меня дочь, но он, кажется, получает удовольствие от общения с ней. Разве это плохо или как-то ущемляет меня?
Я тоже выигрываю от этого компромисса. Ведь деньги Ковалёва откроют мне возможность заняться развитием Алисы и в перспективе отказаться наконец-то от швабры и пылесоса и устроиться на работу по специальности. Когда есть уверенность, что у ребёнка завтра будет кусок хлеба и тарелка супа к обеду, можно начать думать о собственном развитии и карьере.
Мне придётся познакомиться с семейством Ковалёвых, и я просто принимаю это как факт. Информации о них у меня немного. Отец, как говорится, “владелец заводов, газет, пароходов” – крупный бизнесмен, владеющий промышленными и торговыми предприятиями в разных отраслях. Его состояние оценивается в такую сумму, которая не умещается в моей голове. В тысячный раз удивляюсь, как меня вообще угораздило связаться с таким семейством и почему его высочество наследный принц обратил на меня внимание, а вдобавок не отказался от моей дочери. Мог бы тихонько давать деньги – и всё…
Долго не могу выбрать нам с Алисой наряды. Хотелось бы, чтобы моя кроха им понравилась…
Валера встречает нас неподалёку от дома.
- Я без машины. Тут близко, на соседней улице. Принцесса, дотопаешь ножками сама?
Не сомневаюсь, что его напрягает передвижение в столь медленном темпе, но носить дочь на руках без необходимости я запретила. Не знаю, правда, соблюдает ли он мой запрет, когда гуляет с ней без меня…
- Оля, не волнуйся. Мои родители – нормальные современные люди. Уверен, они вам с Алисой понравятся.
Легко сказать… Даже Болтянские при всей их напыщенности кажутся куда более обычными людьми, чем Ковалёвы. Но и они с такими, как я, обращаются, как с пылью…
Всю дорогу уговариваю себя, что ничего страшного не случится, если я им не понравлюсь. Я вовсе не ищу в их лице родню, мне ничего от них не надо. Этот визит нужно просто пережить и уйти с гордо поднятой головой. Мне плевать, сколько у них денег на счетах и какое место в списке богачей они занимают. Мне нет до этого дела. Я даже не в горничные к ним наниматься иду!
Охранник открывает нам калитку, и мы попадаем в очаровательный двор. Цветут фруктовые деревья, клумбы пестрят тюльпанами, нарциссами и ещё какими-то весенними цветами, названий которых я не знаю. Всё ярко, но в то же время со вкусом. Видимо, у них хороший флорист и садовник.
Когда мы подходим к дому, дверь открывается, и на пороге появляется красивая молодая женщина. Внешнее сходство не оставляет сомнений, что это и есть Валерина мама. Такие же выразительные серые глаза и вьющиеся волосы, собранные в красивую высокую причёску. Её возраст определить трудно. Для матери двадцатипятилетнего парня она кажется слишком молодой, скорее годится в старшие сёстры.
Женщина пристально рассматривает меня и Алису.
- З-здравствуйте, – заикаюсь, не в силах подавить волнение.
- Добрый день, – произносит без тени любезности, и мне хочется провалиться под землю.
Что бы Валера ни говорил, я и не надеялась на приветливый приём.
- Мама, познакомься, это – Оля и моя дочь Алиса. А это – моя мама, Оксана Васильевна.
- Оч-чень приятно, – бормочу севшим голосом.
- На тебя похожа, – говорит хозяйка сыну, глядя на мою дочь. – Проходите. Все уже в сборе.
Посреди гостиной стоит массивный стол, накрытый закусками. Во главе стола возвышается довольно молодой мужчина. По фотографиям в интернете он казался мне старше.
Валера знакомит нас с отцом, а я чувствую себя мышью в клетке, предназначенной для кормления хищных птиц. Когда мы были в зоопарке, то я обратила внимание на трупики хвостатых, и мне пояснили, что их специально выращивают, чтобы кормить ими пернатых великанов.
- Я – Полина, – вскакивает из-за стола девочка-подросток и подходит к нам, не ожидая церемонии представления. – Вау! Какая классная малышка!
Она хватает Алису на руки. Моей дочери сегодня уготована роли живой куклы. Надеюсь, она это как-то переживёт.
Впрочем, кроха вовсе не возражает. Она с интересом рассматривает девочку.
- Прикинь, Алиска, я – твоя тётка. Круто! А миелофона у тебя случайно нет?
Дочь на полном серьёзе отрицательно мотает головой, будто понимает, о чём идёт речь.
- Садитесь к столу, пожалуйста, – командует хозяйка.
Полина опускает племянницу на пол и безропотно возвращается на место. Валера помогает мне сесть и устраивает дочь рядом на специальном высоком стуле, чтобы она могла есть за общим столом. Естественно, принцесса в восторге от своего трона.
Нужно сказать, что с появлением отца моя тихая скромная девочка и вправду превратилась в принцессу. Пока – в лучшем смысле этого слова. И я молюсь, чтобы он её не разбаловал и не превратил в принцессу на горошине. А ещё с ужасом думаю, что она к нему очень привязалась, но наверняка рано или поздно настанет день, когда Валера наиграется в отца или женится и родит себе правильного ребёнка… Как изменится тогда его отношение к дочери? И сможет ли она это спокойно пережить?
Первое время все едят молча. Я опускаю глаза в тарелку, периодически поглядывая в сторону Алисы и помогая ей справиться со слишком крупными кусками.
Чувствую на себе колючие взгляды. Они мне неприятны, я их боюсь. Чувствую себя некомфортно в компании этих людей, в этом красивом, богатом и, на первый взгляд, уютном доме. Я хочу в свою крохотную комнатку в доме Болтянских…
- Что ж, Ольга, расскажи нам о себе. Сколько тебе лет, откуда ты родом, где и кем работаешь. Кто твои родители…
Я очень надеялась, что мне удастся избежать подобного рода расспросов. Думала, что Ковалёв уже всё обо мне родителям рассказал. Всё-таки я тут только приложение к Алисе, которая волею судьбы оказалась их внучкой.
- Папа, к чему этот допрос? – пытается оградить меня Валера. – Ты всё и так знаешь. Мы же договаривались!
- Как это к чему? Должен же я понимать, какие гены унаследовала наша девочка.
Это его "наша девочка" коробит. Я всё никак не привыкну к тому, что дочь теперь придется с кем-то делить. Тем более с этими неприветливыми и пугающими меня людьми.
Поднимаю голову. Хочет гены и всю подноготную? Ну окей, мне нечего скрывать. Такая злость берёт – словами не описать. Ненавижу напыщенных индюков-богатеев, которые считают себя людьми первого сорта, а остальных – отбросами.
- Мне двадцать два года. Родилась и выросла в небольшом областном центре. Мои родители – глухие в нескольких поколениях, как и мой старший брат. Я, получается, белая ворона среди них. Папа всю жизнь работает на заводе. Мама погибла два года назад, в аварию попала. Она была учительницей в школе для слабослышащих детей. Что ещё вас интересует?
Николай Гаврилович издаёт какой-то крякающий звук.
- Глухонемые, значит. А у тебя как со слухом? С речью вроде порядок. Ещё и язык довольно острый как для горничной…
Заметил, значит, мой настрой. Проницательный.
- Со слухом у меня всё хорошо. На самом деле глухота передаётся детям от родителей лишь в небольшом проценте случаев. Мне не передалась.
- А Алисе?
- У Алисы тоже со слухом порядок, – чувствую себя как на экзамене, к которому я плохо подготовилась, а препод намерен меня завалить.
- Но с речью, судя по всему, проблемы…
Интересно, как и когда он успел это определить, если нас почти сразу пригласили к столу? Валера наябедничал?
- Речь у неё развивается немного медленнее, чем хотелось бы. Но это вопрос скорости развития, а не его качества. У всех детей свои сроки.
Он опять хмыкает.
- Ну да, у всех свои. Только одни дети едва девять классов кончают и идут раздавать флаеры, подъезды мыть да машины разгружать. А другие – заканчивают университеты с отличием и диссертации защищают или заводами руководят. Чувствуешь разницу?
- Я тоже начала разговаривать относительно поздно, – выдвигаю, как мне кажется, весомый аргумент.
Он снова хмыкает. Спасибо, что не напоминает, что я – всего лишь прислуга и ничего в жизни не достигла. Только вот если бы он научил своего сына предохраняться, я бы ещё год назад закончила столичный технический университет и наверняка работала бы уже программистом. А может, училась бы в магистратуре. И кто знает, как сложилась бы моя учёба и карьера…
- А ты, стало быть, решила пойти по маминым стопам? – очередной вопрос.
- Вы имеете в виду, что я закончила педагогический? Это, скорее, вынужденное решение, я не планирую преподавать. Первый курс я отучилась на том же факультете, что и Валера. А потом пришлось перевестись в свой город на заочное. Выбрала самое близкое к той специальности, которую мне бы хотелось получить.
- Но работаешь в итоге горничной… – не спрашивает, а утверждает, значит, всё уже обо мне знает. – Неужели это выгоднее, чем детей учить?
- Да, работаю горничной, как вы выразились… Но ищу работу программиста. Пока, правда, не очень успешно. Везде хотят от года коммерческого опыта, а у меня – только фриланс.
- А живёшь где? – продолжает допытывать меня хозяин.
- У Болтянских. У меня работа с проживанием, – отвечаю спокойно, мне уже плевать, что он обо мне думает. Разве можно упасть в его глазах ещё ниже, чем он себе нарисовал?
- И на копеечную зарплату горничной ты собираешься растить мою внучку? – скептически прищуривается.
- Почему же собираюсь? Я это делаю уже три года. Надеюсь, со временем буду зарабатывать больше. Плюс алименты, которые положены Алисе по закону.
- Значит, всё-таки рассчитываешь с нас деньги тянуть?
От возмущения я не нахожу, что ответить. Открываю рот, закрываю и так и застываю. Это неслыханная наглость! Я ничего у него не просила. Как он смеет такое говорить, если ничего не знает ни обо мне, ни о моей жизни?
- Папа, ну может, хватит уже? – снова возмущённо вмешивается Валера. – Ты перегибаешь. Вы хотели с Алисой познакомиться, а вместо этого ты зачем-то устроил допрос её маме.
- Коля, Валера прав, – мягко подаёт голос Оксана Васильевна. – Мы приготовили внучке подарок. Если все поели, можем переместиться на диван…
Вечер кажется бесконечным, хотя часы показывают, что я нахожусь в этом доме всего два часа. У меня затекает спина, которую я стараюсь держать всё время прямо. А от искусственной улыбки болят челюсти.
Каждый считает своим долгом потискать мою дочь. Она не в восторге, постоянно требует, чтобы её отдали мне, даже к отцу на руки идти не соглашается. Но стоит мне её взять и успокоить, как дочку снова кто-то забирает.
В итоге кроха устаёт от столь пристального внимания и шумных людей вокруг и начинает реветь.
Николай Гаврилович сбегает, сославшись на необходимость работать, и Валера наконец-то решает, что ребёнку хватит общения с его роднёй.
- Видишь, Алиса всем очень понравилась, – резюмирует он, неся дочь домой на руках. – Зря ты волновалась. Ты же не будешь против, если я иногда буду брать её к нам, чтобы родители могли видеться с внучкой?
- Посмотрим, – отвечаю уклончиво, поскольку его семья положительных эмоций у меня не вызвала.
Если сестра и мама ещё условно адекватные, то папаша – типичный неисправимый сноб голубых кровей, для которого я – мусор. Бедный… Могу себе представить, какая для него трагедия, что у его сына дочь – дворняжка.
“Валерке небось влетело по первое число за то, что был столь неосторожен и залетел”, – хихикаю мысленно.