Глава 12

Я стояла на нижней палубе возле бортика и смотрела на далекий берег в утренней туманной дымке. Солнце еще даже не показалось из-за горизонта, но рассвет уже занялся, окрашивая все вокруг в призрачные нереальные цвета.

Вода тихо плескалась далеко внизу. Ее успокаивающий шелест вкупе с пряным запахом моря должен был настраивать на романтический лад. Но только не меня. Для меня романтика умерла в тот день, когда из Японии вернулся Андрей. С тех пор я не жила даже, а так – существовала.

Мы сели на теплоход вчера на закате. Я сразу же заперлась в своей каюте, которая выделилась мне лично, а не одна на двоих с Андреем. Кажется, все время до отплытия, а это часа два, не меньше, на теплоход прибывали гости. Я отдаленно слышала чьи-то голоса, среди которых улавливала знакомый – Андрея, но из каюты не выходила.

– Через полчаса ужин, – зашел ко мне в каюту Андрей. – Ты должна быть на нем.

– Кому должна? – посмотрела я на него, понимая, что не испытываю ничего.

Не осталось уважения и благодарности. Испарился страх… Две недели не жизни а существования сыграли свою роль, превратив меня в говорящую куклу. Именно куклой я чувствовала себя сейчас, глядя на мужчину, с которым еще недавно хотела связать свою жизнь, а сейчас к нему не испытывала ровным счетом ничего. Я даже ненавидеть его не могла. Наверное, в душе моей все еще теплились остатки благодарности к нему за спасение. Другого объяснения не находила.

– Иди сюда, – приблизился он ко мне и взял за руку.

Он действовал нежно. Поднял меня с узкой одноместной кровати и обхватил за талию.

– Лера, ты должна понять… – и замолчал, словно собираясь с мыслями. – Я не враг тебе. Я лишь хочу, чтобы в жизни твоей не осталось места больше ни для кого. Понимаешь? Ты должна всецело принадлежать мне! – сделал он ударение на последнем слове.

– Поэтому ты запретил мне рожать детей? – на губах моих заиграла улыбка. Самой мне она казалась глумливой. Очень надеялась, что на деле это выглядит несколько иначе. Глумиться ни над ним, ни над собой я точно не хотела.

– Ты не можешь хотеть детей. Ты еще слишком молода.

Его ответ меня удивил. Ожидала услышать все что угодно, но только не этот бред.

– Что ты можешь знать о моих желаниях? Я выросла в детдоме. Как думаешь, какое место в моем сердце занимает тема семьи? И сколько мыслей моих посвящено этому?

Я не хотела от него ребенка. Теперь нет! И я не собиралась давить на жалость. Меня возмущала та категоричность, с какой он рассуждал буквально обо всем. Было только его мнение и больше ничье.

– Хорошо, – кивнул Андрей. – Предлагаю вернуться к этому разговору, но позже. Сейчас, как ты понимаешь, не время. Пожалуйста, оденься и выйди к гостям.

– Хорошо.

Я устала. Устала от его присутствия в моей жизни. Устала держать оборону все эти две недели, чтобы не дай бог он не приблизился ко мне и не потребовал интима. Андрей понял мое настроение без слов и самоустранился. Но я понимала, что его терпению наступает конец, что очень скоро он потребует возобновления прежних отношений.

Он ушел. Я же упала на кровать и спрятала лицо в подушку. Даже плакать я себе запретила. Какой смысл в слезах? Никакого! Только рвать себе сердце, которое и так разрывалось на части день ото дня.

Но сейчас я дала волю слезам, просто потому что поняла – сдерживаться больше не смогу. На сухую сойду с ума быстрее. Вот когда мне пригодился бы психолог! Но только не профориентатор, а нормальный целитель душ, если у нас таковые имеются.

Я запретила себе думать об Артеме. Ни разу он не дал о себе знать за эти недели. Ни разу! Понятия не имела, где он и как. Но не могла о нем не думать, как ни старалась. Я думала о нем постоянно. Вспоминала те несколько моментов близости, что были у нас. Ими я и жила, они подпитывали меня энергией. Когда вспоминала, казалось, что снова переживаю все наяву, и немного становилось легче. Забвение? Да! Иллюзия? Может быть. Но именно воспоминания помогали мне держаться на плаву, как вот этот теплоход сейчас. Но я запретила себе думать о нем, мечтать и представлять себя с ним вместе. Не будет этого! Вот в чем я ни на йоту не сомневалась.

Вчера вечером я надела платье их золотистой парчи в виде кимоно. Именно его мне привез Андрей из Японии. На сегодняшний день у меня имелся другой наряд – современный, дизайнерский, экстравагантный. Его мне Андрей тоже выписал откуда-то из-за границы. Выбирала не я, а дизайнер. Ну конечно! Разве могу я что-то выбрать сама, с моим-то приземленным вкусом. И когда я только начала думать именно так? Почему с недавних пор меня унижало все, что делал и говорил Андрей? Не потому ли, что я превратилась в его вещь, игрушку?

Гостей было человек пятьдесят, не меньше. Все были разряжены, отчего у меня рябило в глазах. Я даже улыбалась, кажется. А Андрей так и вовсе вел себя безупречнее некуда – демонстрировал свою любовь ко мне, не отходил от меня ни на шаг. Он не раз заикался о подарке, что преподнесет мне сегодня. Гости были заинтригованы. Мне же было все равно. Подарков от него я тоже не хотела, как и всего остального. А меньше всего празднования, которое должно начаться сегодня в двенадцать и продлиться до ночи.

Я боялась, что сегодня ночью он придет ко мне. Специально ушла с ужина пораньше, сославшись на усталость. Не пришел, и слава богу! Но еще долго у меня не получалось уснуть. Лежала в темноте каюты, прислушиваясь к плеску воды за бортом и в попытке различить посторонние звуки. Нет, звуки были. Музыка, смех… Но не шаги в коридоре – именно их я боялась больше всего.

Вы знаете, что такое сказка? Это когда сбываются самые тайные мечты. Мечтаешь ты, например, о принце, и он появляется именно в тот момент, когда тебе хуже всего, когда ты нуждаешься в нем особенно сильно.

Я уже давно не верила в сказки. Жизнь в детдоме быстро делает из детей реалистов. И я не ждала чуда, но оно явилось.

– Девушка, вы принцесса? – раздался откуда-то голос, и я даже испугалась.

А потом и лодка вынырнула из тумана, и я увидела улыбающегося парня с удочкой. Господи! Он-то откуда тут взялся? Совсем молоденький, мой ровесник, наверное.

– Привет! – невольно улыбнулась и я ему, стараясь говорить тихо.

Рассвет нес с собой тишину, нарушать которую было страшно. И лодка вон приблизилась к теплоходу неслышно.

– Вы очень красивая и грустная, – проговорил парень.

Он подплыл совсем близко, и теперь я могла отчетливо разглядеть его загорелое и задорное лицо. Нет, он, пожалуй, еще младше меня.

– Угадал. Мне совсем невесело, – сказала и снова улыбнулась.

Слова мои противоречили делу, но я почему-то безумно рада была видеть этого парнишку.

– Почему? У тебя проблемы? – вмиг посерьезнел парень.

– Есть немного, – еще тише отозвалась я.

– Ты Рапунцель в башне?

– Почти, – невесело усмехнулась.

– Так прыгай, в чем проблема? – сделал он широкий жест, мол, все море в твоем распоряжении, видишь, какой кругом простор.

А ведь и правда, простор вокруг был необъятный. И кто сказал, что я не имела права на его частицу?

– Прыгать?

– Ну да! А я тебя выловлю и отвезу на берег, – широко улыбнулся парнишка.

– А что потом?

– А потом отведу к себе домой и мы вместе решим, что делать дальше.

…И я прыгнула. Ни о чем не думая, в чем была, в омут с головой. От воды меня отделяли каких-то полтора метра, но какие только мысли не промелькнули перед тем, как мое тело погрузилось в спасительную прохладу. Да, спасительную! Теперь я верила в это. И смуглый парень подплыл ко мне сразу же, помог вынырнуть на поверхность. Я нахлебалась воды, но я жила! И кажется, отныне я хотела стать счастливой!

Денис

– Привет! Есть новости?

– Пока нет. Ты как?

– Сносно. Завтра выписывают. Послезавтра буду у тебя.

– Давай, дружище, жду. И… береги себя.

Денис отключился и откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза. Вот уже два дня, как он был в отпуске, но с мертвой точки так и не сдвинулся.

За каких-то три недели произошло столько событий, что жизнь Дениса изменилась коренным образом, но обо всем по порядку, по хронологии.

Артем улетел в Лондон. На следующий день у него состоялась аттестация, с которой он справился блестяще, окончательно застолбив за собой место ведущего специалиста в модной клинике.

На вечер того же дня у Артема был обратный билет на самолет. Денис поехал встречать друга в аэропорт, но тот не прилетел. Дозвониться до него оказалось невозможно, телефон был выключен. Только через пять дней, через знакомых в Лондоне удалось выяснить, что Артем находится в больнице с ушибом головного мозга. Оказывается, напоролся на шпану, и те его избили, отобрав бумажник и телефон. Хорошо хоть документы не тронули.

Поговорить с Артемом получилось, только когда его вывели из состояния искусственной комы, а угроза жизни миновала. Ну и провалялся друг в больнице еще две недели, благо полностью поправился, обошлось без последствий. И вот завтра его выписывают. А послезавтра он вновь окажется на Родине. Только вот, ничего приятного его тут не ждет.

Денис не оставлял попыток встретиться с Лерой. Но каждый раз натыкался на кордон из охраны того, кто держал девушку в заточении, в этом он не сомневался. Он пытался дозвониться до отца Артема, но каждый раз слышал все новые причины, по которым тот никак не может уделить ему несколько минут своего драгоценного времени. Он даже побывал в полиции с намерением заявить о принудительном отношении к человеку. Но там на него посмотрели как на сумасшедшего и попросили в следующий раз приходить с доказательствами принуждения или насильственного отношения.

Неизвестность сводила его с ума. Однажды он даже попытался вступить в доверительную беседу с охранником Андрея Сергеевича, но только и добился, что односложного ответа: «С ней все в порядке». Домой вернулся в очередной раз несолоно хлебавши.

– И чего ты туда таскаешься? – раздраженно поинтересовалась Вика. – Делать тебе больше нечего! Доигралась твоя Лерочка, да и Темочка тоже!

– Что ты хочешь этим сказать?

Особенно Дениса заинтересовала последняя ее фраза.

– Только то, что сказала, – бросила она на него взгляд, в котором проскользнул испуг.

– Вик, ты что-то знаешь?

– Что я могу знать?! – тут же вспылила она. – Это ты у нас целыми днями носишься с ними, как… А мне на них плевать. Да и не побороть им этого самодура!

Это стало последней каплей в терпении Дениса. Вика вот уже несколько дней выводила его из себя настолько, что с каждым разом все тяжелее было сдерживаться. И сегодня выдержке его наступил предел. Он просто припер ее к стенке – в прямом смысле слова.

– Ты что-то знаешь, по глазам вижу, – навис над ней Денис, крепко удерживая за плечи, тогда как она всячески старалась высвободиться.

– Пусти, придурок, мне же больно!

Да, возможно сейчас он ей делает немного больно (не до такой степени, о какой говорил ее истеричный тон), но в этот момент Денис отчетливо понял, что именно от Вики может узнать что-то новое.

– Это всего лишь сплетни! – выкрикнула она ему в лицо. – И пусти уже! – дернулась так, что едва не упала.

– Вик, она в беде, понимаешь? – грустно посмотрел на ее злое лицо Денис. – Кроме меня ей некому помочь. И Артем вот в больницу загремел очень некстати.

– Ты правда такой наивный? – с усмешкой разглядывала она его лицо.

– И в чем же я наивный?

– Думаешь, Темочка твой случайно нарвался на грабителей? – хитро прищурилась Вика. – Да вся прислуга в доме знает, что папашка его подстроил нападение, специально, чтобы устранить соперника. Ну, временно устранить, чтобы под ногами не путался.

– Откуда они это знают? – голос резко охрип, и от предчувствий закружилась голова.

– Понятия не имею, откуда. Кто-то что-то подслушал, наверное. Не знаешь, что ли, что чем численнее прислуга, тем больше сплетен в доме. Но дыма без огня не бывает, и в каждой шутке есть доля шутки.

В голове не укладывалось, что все это может быть правдой, что отец организовал покушение на собственного сына. Но отчего-то, разглядывая все еще злое лицо Вики, Денис все больше склонялся к тому, чтобы поверить ей.

– И если уж пошла такая пьянка, – снова усмехнулась Вика, – то ты можешь попытаться проникнуть на корабль, где совсем скоро будут чествовать твою Лерочку, – имя девушки она практически выплюнула, и Дениса невольно передернуло.

Как он раньше не замечал, сколько в ней желчи? Да она же буквально сочится той.

– Ты можешь говорить нормально? Какой еще корабль?

– Тот, что снял Андрюшенька Сергеевич для празднования Дня рождения своей нареченной.

И об этом он слышал впервые. О Дне рождении Леры, что должен был наступить через два дня, помнил, но, кажется, отмечать его собирались в каком-то ресторане. Правда, с уверенностью утверждать не стал бы, ибо не был в числе приглашенных на банкет. А теперь что же получается, что отец Артема и в эти планы внес коррективы?

В тот день он предложил Вике расстаться. Выслушал от нее столько гадостей, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Но зато вздохнул с облегчением, когда она ушла, громко хлопнув дверью, а вскоре и стук ее каблуков затих вдали. Вику из его жизни увезло «зеленоглазое такси».

Выяснить подробности последней новости не составило труда – мир тесен, и нашлись знакомые, что были в числе приглашенных на банкет. Только вот попасть на теплоход у Дениса не получилось, пускали туда строго по приглашениям.

А на следующий день жизнь Дениса перевернулась и превратилась в сумасшедший маниакальный поиск. И началось все с визита Андрея Сергеевича к нему домой. Вечером, не успел Денис вернуться с работы, как тот ворвался в его дом с обвинением:

– Это ты все устроил!

Первый раз видел его в таком состоянии. Одет небрежно, даже неряшливо. Волосы взлохмачены и лицо такое бледное, а на фоне щетины кажущееся еще бледнее. А в глазах дикий огонь, как у буйно-помешанных.

– Что устроил?

– Она сбежала! – брызжа слюной, проорал отец Артема.

– Кто? Лера?

Обрадоваться не успел, в следующую же секунду покрылся холодной испариной.

– Исчезла с корабля рано утром. Накануне вечером еще была в своей каюте, а на утро я там ее не нашел.

И этот урод обеспокоен только тем, что Лера могла сбежать от него?! В глазах Дениса потемнело. Он и сам не понял, как метнулся к визитеру, схватил того за грудки и шарахнул о стену.

– А ты не думал, что она может утонуть, урод?! – прорычал он ему в лицо. – Что ты с ней сделал, что она решила броситься в море?

Он не переставая продолжал бить мужчину о стену. Не понятно, откуда взялись силы, только злость сделала их поистине неистощимыми.

– Ты организовал ее поиски? Сообщил куда следует о пропаже человека? Ты хоть что-то сделал, чтобы найти ее?.. – продолжал орать ему в лицо Денис, чувствуя, что если и дальше так пойдет, то он запросто может его убить.

Больших трудов стоило взять себя в руки, заставить если не успокоиться, то хотя бы сделать вид. Андрей Сергеевич сполз на пол по стенке и на него было жалко смотреть. Но еще сильнее хотелось подойти и плюнуть ему в рожу. Идиот чертов! Всю жизнь только о себе и думает! Что же теперь делать?

На следующий день на поиски Леры был отправлен отряд водолазов-спасателей. Они прочесали дно в каком-то там радиусе, но ожидаемо ничего не нашли. А может, именно такого результата ожидал только Денис, потому что чем больше думал об этом, тем сильнее склонялся к мысли, что Лера жива. Только вот где она, что с ней случилось, им предстояло выяснить.

Еще через пару дней он взял отпуск и занялся поисками самостоятельно. В том месте, где теплоход стоял на якоре в ночь исчезновения девушки, имелся небольшой приморский поселок. Вот туда Денис и отправился. Только и это не дало результатов. Он побывал в каждом доме, опросил практически всех жителей, однако Леру никто не опознал.

Скрывать и дальше от Артема подробности трагедии не мог. А когда рассказал тому все, то сразу же захотелось действовать с удвоенной, нет, даже утроенной энергией. И чудо сотворила одна единственная фраза друга:

– Они не утонула, потому что плавает лучше даже, чем я.

***

– Ваеия Никояевна, а мы будем петь песенку пъё мамонтенка?

– Конечно, будем, Катюшка, но сначала мы ее выучим как следует, так ведь? – подмигнула я малышке в коротеньком фланелевом платьице и с большим белым бантом на кудрявых каштановых волосиках.

– Уя-а-а! – с воплем выбежала та в коридор, где ее уже дожидалась улыбающаяся мама.

– До свидания, Валерия Николаевна, до субботы, – кивнула мне она, и вместе с дочуркой они пошли на выход из клуба.

Пора и мне было собираться домой. Завтра выходной, а в понедельник на работу. Надо отоспаться, постираться, дошпаклевать сарай… Выходной планировался насыщенным.

На улице уже стемнело, и для конца сентября вечер выдался довольно прохладный. Дул сильный ветер, и воздух пах дождем. Ну и ладно, на то она и осень, чтобы быть промозглой. А я ее любила за ту задумчивость и тайну, что хранила в себе природа в это время года.

Калитка скрипнула, когда открывала ее, и отчего-то так тепло стало на душе, словно я действительно пришла в дом, где родилась и выросла. Но ведь именно таким я теперь и считала свежевыкрашенный деревянный домик на три комнаты, сени и веранду – своим домом. А еще вот этот выглядевший сейчас немного запущенным огород. Кстати, надо бы и тут навести завтра порядок, хоть сухую листву посгребать.

– Лерочка, ты? – донесся с кухни голос бабы Мани.

– Я! – крикнула из сеней и быстро переобулась в тапочки.

Еще на улице почувствовала запах блинчиков – на него и пошла.

– Что-то ты сегодня припозднилась, – улыбнулась баба Маня и стряхнула полотенцем муку с табуретки. – Сидай, давай, скоренько. Сейчас тебе оладушков с пылу с жару накладу.

– Голодная как волк, – потерла я ладони и вспомнила, что забыла помыть руки. – Я сейчас, – подорвалась с табурета и рванула в ванную.

– Куда? – понеслось мне в спину.

– Руки помою…

– Ох уж эти мне чистюли, – насмешила меня следующая фраза.

Баба Маня – она такая, да. Я ей – нельзя есть овощи грязными, прямо из земли, а она мне – своя грязи вреда не принесет. Нет, не подумайте, она не грязнуля, просто и излишней щепетильностью в плане чистоты не страдает. Да и некогда ей следить за чистотой тела, когда приходится днями напролет коптить рыбу, да еще и на рынок по выходным ту сносить. А уж как она любит в баньке попариться. Благо, меня сейчас с собой не зовет, но пару раз чуть не ухлестала до смерти веничком-то.

В ванной я уж заодно и ополоснулась. А когда вернулась на кухню, там уже за столом сидел Сашка и уплетал оладьи за обе щеки.

– Успела никак! – всплеснула руками баба Маня. – Этот пострел еще не все слопал. А ну, поставь блюдо в середку. Ишь, пожиратель нашелся. Лерке ничего не достанется. И так не знай, в чем душа у ней держится, – ворчала баба Маня, а мы с Сашкой уже на пару уплетали оладьи, не забывая посмеиваться.

Наверное, вы уже догадались, что Сашка и есть мой юный спаситель, заставивший нырнуть Рапунцель с башни прямо в море, а потом и подаривший ей новую жизнь.

В то утро, после того как Сашка выловил меня из воды и закутал в теплый плед, мы еще больше двух часов плыли с ним вдоль берега, пока не причалил к шаткому пирсу и он не привязал там лодку.

Берег тут был усыпан крупными валунами и очень узкий, а сразу за ним тропинка убегала в небольшую горку, за которой и начиналась деревушка, где Сашка жил с бабушкой – бабой Маней, то бишь.

Сашке недавно исполнилось шестнадцать, и он переходил в десятый класс. Вырастила его бабушка, а родителей он своих потерял примерно в том же возрасте, что и я. Это нас и сблизило сразу же. Ну и баба Маня на следующий день велела мне не дурить и оставаться у них.

Да, я рассказала им свою историю, опуская мелкие подробности, чтобы не шокировать слишком юное и уже далеко не юное сердца. Еще я умолчала про Артема. Почему, не знаю. Наверное, потому что похоронила свои чувства к нему на самой глубине моей души.

Как бы там ни было, но уговаривать им меня долго не пришлось. Все равно, идти мне было некуда. И хоть неудобно было еще и мне садиться на их шеи (ведь дохода у них и было, что от рыбной ловли, да пенсии бабы Мани), но возражения они даже слышать не хотели.

Вот так я и осталась жить в этой деревушке и первые дни старалась не высовывать носа на улицу. Мне все казалось, что как только я выйду, так сразу же встречу одного из охранников Андрея, что рыщут они повсюду. А потом меня Сашка успокоил:

– Сюда они точно не сунутся, потому как далеко мы от того места. Окрестности может и прочешут, но до нас вряд ли доберутся.

И тогда я стала потихоньку выбираться на улицу. Сначала по вечерам, а потом и днем. И даже помогала бабе Мане сносить рыбу на рынок по выходным. Правда, за прилавком она мне категорически запретила «торчать». А Сашка сказал, что не возьмет с собой на рыбалку.

– Тогда, тебя точно может кто-то узнать, – привел он самый весомый для меня аргумент.

Быть узнанной я не хотела. Никуда уезжать из этого райского уголка – тоже. И вообще, жизнь моя стремительно менялась, чему я была безумно рада. И еще каждый раз хотелось плакать, когда понимала, что обрела брата и бабушку. Бабу Маню и Сашку я полюбила сразу же и всем сердцем.

Зато мне разрешалось работать на огороде. Баба Маня так и сказала, что до него у нее руки не доходят, а у Сашки те и вовсе не из того места растут. Я же готова была целыми днями рыхлить, пропалывать, подвязывать, собирать яблоки… Никогда раньше этим не занималась, а сейчас поняла, что люблю, оказывается, землю.

Еще через недельку после моего водворения в этом гостеприимном и радушном доме, я завела разговор на тему ремонта. Дом хоть и крепким казался снаружи, но изнутри никуда не годился. Краска местами облупилась, штукатурка осыпалась, потолки пожелтели, потому как давным-давно белились в последний раз, и обои кое-где были оборваны. На семейном совете было решено выделять какую-то сумму на материалы для ремонта, ну а все остальное я умела делать своими руками, о чем и сообщила изумленным хозяевам. Так я и занялась ремонтом в доме.

Через пару дней прибежал возбужденный Сашка и сказал, что нашел для меня работу в бригаде отделочников на строительстве нового клуба. Согласились взять маляром даже без документов и с вопросами лишними не лезли. И пусть платили не слишком много, но я рада была не знаю как, что теперь тоже приношу деньги в семейный бюджет.

Случилось кое-что еще в моей жизни, что я считала самым большим откровением и подарком свыше. Я забеременела. Догадалась об этом не сама, а баба Маня как-то выдала предположение мне в лоб после очередного приступа утренней тошноты. И тут я поняла, что у меня уже недели две как должны были пройти месячные, которых и в помине не было. А потом я раздобыла тест и убедилась в беременности окончательно. Одного я только не знала – кто отец ребенка. Но если честно, на это мне было плевать, потому как каждый раз думая о зарождении внутри меня новой жизни, замирала от всепоглощающего счастья.

Начался сентябрь, Сашка пошел в свой десятый класс, а в деревеньке заработал кружок юных талантов. Когда я узнала, что ищут они преподавателя в младшую вокальную группу, то решила предложить собственную кандидатуру. Ну а почему нет? Вон и Сашка все время говорит, что «пою я клево, модно». И Денис когда-то восхищался моим голосом. Так и получилось, что по субботам я теперь учила малышей детсадовского возраста дружно петь, и в октябре у нас даже намечался небольшой концерт с их участием.

В общем, скучать мне точно было некогда, как и вспоминать о прошлом. Только вот оно, оказывается, обо мне не забыло и вскоре напомнило о себе.