26

Это были, наверное, лучшие три месяца моей жизни. Мы жили все вместе, днём обычно кто-то из мужчин уезжал на работу, а я работала из дома, одну меня не оставляли, и рядом всегда была забота и любовь. Вечерами мы смотрели фильмы, играли в настольные игры или куда-нибудь ездили. А вот ночи были полны любви и разврата, по утрам мне всегда было стыдно за то что было, но я не была против, да и мои мужчины всегда были довольны. Иногда я слышала как они серьезно что-то обсуждают, но мне никогда не рассказывали и быстро меняли тему. Я понимала что это касается их стай и отношений между ними, поэтому с расспросами не лезла, надеясь что мне расскажут, если все будет плохо. Конечно же, мне было интересно, что так сильно тревожит дорогих мне людей, но не думала что у меня было право задавать такие личные вопросы.

В один из дней Марк задержался, а Льву нужно было срочно ехать на встречу, поэтому я осталась дома одна, так иногда случалось, но не чаще одного-двух раз в месяц. Сжираемая тревогой и нехорошими предчувствиями, я металась по дому, не в силах успокоиться и взять себя в руки. Говорить об этом Льву я не стала, не хотела его беспокоить и отвлекать от работы. Но вот сама я просто с ума сходила от переживаний. Иногда кто-то из моих мужчин задерживался, но максимум на час, и всегда предупреждал об этом, а в этот раз Марк и сам не звонил, и на звонки не отвечал. Весь вечер я была дерганой и вздрагивала от каждого шороха, но мужчина так и не появлялся. Сама я позвонила уже, наверное раз десять, навязчивой быть не хотелось, но тревога не давала возможности здраво мыслить. От звонков результата не было, а вот мое беспокойство было, и с каждой минутой становилось все сильнее.

Внезапно на крыльце послышался грохот, выглянув в окно я ни кого не увидела и осторожно подошла к двери, прислушиваясь, была тишина. Я уже думала что мне показалось, но все таки решила выглянуть, и то что я увидела шокировало меня. На крыльце лежал Марк, он был без сознания, весь в крови, дышал с громким хрипом. Глаза заплыли и были распухшими, губы покрыты кровавой коркой, рука не естественно вывернута. Я была в ужасе и не знала что делать. Оглянулась, никого не было, кричать о помощи побоялась, не хотела привлекать лишнего внимания, мало ли те кто это сделал ещё тут. С трудом я затащила его в дом, хотя он весил минимум в два раза тяжелее меня. Было страшно тревожить его, мало ли там переломы или что-то еще, но и оставить на крыльце я не могла. На мой голос он не откликался и я побежала за телефоном, звонить Льву.

— Да, Даш. Что случилось? — немного взволнованно проговорил он.

— Марк, он… — дальше я выговорить не смогла и разревелась.

— Он жив? — тяжело спросил Лев.

— Да, но весь в крови и не откликается. — сквозь слезы ответила я.

— Я еду. Постарайся осмотреть его и найти раны, только не двигай его.

— Я затащила его домой, он был на крыльце. — с ужасом проговорила я.

— Хорошо, там его оставлять было нельзя, но больше не двигай. — серьезно сказал лев. — Не переживай, он сильный, справиться. — не очень уверенно добавил он и положил трубку.

На улице уже была весна, почти весь снег растаял, но лужи ещё стояли, поэтому Марк был весь в грязи, как будто он много падал, либо лежал в грязи. Я принесла ножницы и аккуратно разрезала его майку, хотя точно знаю что уходил он в толстовке и куртке, вернулся уже без них. Сбегала за тазом с теплой водой и новыми мягкими тряпками, что бы смыть грязь и было проще найти раны. Слезы застилали глаза и я почти не видела что делаю, но упорно продолжала стирать с моего волка грязь, которая смешалась с кровью и засохла твердой бордовой коркой.

— Ну что же ты так долго. — все повторяла я, обращаясь к Льву, который, казалось, ехал бесконечно долго. — А ты справишься, ты у меня такой сильный и выносливый, обязательств поправишься. — уже сквозь слезы говорила Марку, одной рукой убирая грязь, а второй гладят по голове.

— Даша открывай, это я. — услышала я голос Льва, быстро вскочила и открыла дверь. Он с порога обнял меня, утешая.

— Помоги ему. — проговорила я в рыданиях.

Лев быстро скинул обувь и пальто, присел рядом с Марком и внимательно осмотрел его.

— Глубоких ран нет, только ссадины. Кажется его сильно избили. Хорошо что хоть без проникающих обошлось. Но могут быть внутренние кровотечения и закрытые переломы. — серьёзно сказал Лев, от чего я упала на колени рядом с ними и разревелась с новой силой.

— Дашка, не реви, я живой. — услышала я слабый голос Марка. Хотела уже кинуться ему на грудь и обнять, но Лев меня остановилась.

— Ты можешь ему навредить. — серьезно сказал он мне. — Как ты? — это он спросил уже у Марка.

— Жить буду. Сломано два ребра, слева, нижние. Что-то с рукой, точно не перелом, наверное вывих, и колено тоже плохо работает. Кровотечений нет. Через пару недель буду в норме. — с трудом ответил Марк и подмигнул мне на последней фразе.

— Кто это был? — продолжил Лев расспросы.

— Мои. — лишь ответил он и прикрыл глаза. Лев негромко выругался.

— Надо его на кровать, не хочу что б он лежал на полу. Это возможно? — обратилась я ко Льву, утирая слезы.

— Да, только нужно раздеть и обмыть. Думаю ему не понравится лежать грязным. — ободряюще улыбнулся мне Лев. Так мы и сделали, сняли всю одежду, обтерли, обработали ссадины. Я снова разревелась увидев у Марка на боку огромный, почти черный, синяк, покрывающий тело от груди и и почти до паха.

— Ты уверен, что кровотечения нет? — с сомнением спросила я, разглядывая синяк.

— Мы чувствуем свое тело не так как люди, мы всегда знаем что с нами. Тем более такие, как Марк, которые прошли боевую подготовку оборотней. Его начали тренировать с пяти лет, он лучше всех знает свои ощущения при травмах. — успокоил меня Лев, и в то же время вызвав волну жалости к Марку.

— Его избивали? — всхлипнула я.

— Они называют это тренировками. — серьезно ответил Лев. — Так они приучают свой молодняк к ускоренной регенерации, это больно, но не редко спасает жизни. А еще так они учатся точно понимать что с ними и принимать быстрые решения для восстановления здоровья.