27

На следующий день Марк не проснулся, крепко спал, при попытках провернуться стонал, а при глубоких вздохах хрипел. Он был бледен, ни намека на румянец, или даже губы, лоб покрыт испариной, а под веками бешено метались глаза. Мне было страшно это слушать и видеть, казалось что ему сложно дышать и его силы вот-вот его покинут, но он справлялся. Я же все это время сидела рядом с ним, отходя только по нужде, и то, просила что б в это время меня подменил Лев. На работу он, конечно, не поехал, а остался с нами.

— Лев, давай вызовем скорую. — просила я, с трудом сдерживая слезы.

— Ну сама подумай, они сообщат в органы, те приедут проверять, что мы им скажем? Нашли на пороге? — отвечал Лев. — А когда он через пару недель поправится, как мы это будем объяснять? У нашей стаи есть больница для таких как мы, но его туда не примут, официально, пока, он наш враг.

— Да, так и скажем. Это же правда. — не понимала я.

— Но им ты это не докажешь. Они просто будут нас донимать, оно тебе нужно? — не унимался он.

— Пусть найдут и накажут тех уродов, кто это сделал. — начинала злиться я.

— Они не найдут. А если и найдут, то ни чего не сделают. Там будут решать либо связи, либо деньги. Да и не нужно, что бы кто-то знал что он тут. И ты тут. — он прижал меня к себе и я снова расплакалась.

Следующая ночь прошла так же без изменений, разве что мне показалось, что ссадины стали меньше. Но, наверное, все таки показалось, не могут же такие раны так быстро заживать. А вот утром произошло маленькое чудо.

— Хватит плакать, я живой. — услышала я голос Марка. Сначала думала что мне показалось, но нет, он и правда проснулся, хотя все еще был бледен.

— Лев, он проснулся! — крикнула я. — Как ты? — спросила я уже у Марка. Не дожидаясь ответа я кинулась его обнимать.

— Если ты мне не доломаешь ребро, то скоро буду в порядке. — шутливо ответил Марк и поморщился, покрывшись новой порцией испарины.

— Я рад что ты очнулся. — послышался от дверей голос Льва. — Мы переживали.

— Что, ты тоже соскучился? — удивлённо хихикнул Марк, Лев лишь смущённо отвернулся.

— Что-то болит? — спросила я, глядя ему в глаза. — Может лекарство какое надо?

— Ни чего не нужно, я в порядке, бывало и хуже. Так что не переживай. — я взяла его за руку.

— Я так волновалась. — сказала я тихо, и снова на глаза навернулись слезы.

— Все же хорошо, ты чего плачешь? — Марк попытался сесть что бы обнять меня, но скривился и лег обратно. — Так, вставать самому мне ещё рано. Помоги сесть. — попросил он Льва. Тот быстро подошёл и мы вдвоем усадили Марка. — А ещё я зверски хочу есть. — улыбнулся он и я быстро убежала готовить. В принципе всё было уже готово, мне нужно было разогреть и принести. Уже подходя к комнате услышала разговор мужчин.

— Они не остановятся? — спросил Лев.

— Нет. — ответил Марк.

— Что будем делать?

— Пока не знаю. Есть один вариант, но не думаю что справлюсь.

— Смена власти?

— Она самая. Отец силен, не смотря на возраст, вряд ли я смогу победить его в честном бою.

— А не в честном? Может нанять кого что б его убрали? — шёпотом предложил Лев.

— Тогда начнется массовая грызня за власть, там у меня тоже мало шансов. Есть претенденты из других стай, которые путем объединения семей пытаются прорваться в нашу власть.

— Раз так, то я не представляю что делать. Мои вроде не против, хоть и не очень рады.

— Мне придется объявить отцу войну и искать союзников. Есть те, кто устал от его тирании, будем работать с ними. — вздохнул Марк, а я, с трудом удерживая поднос с едой, зашла в комнату, мужчины резко замолчали. Руки дрожали так, что тарелка с ложкой в ней, тихонько звенели, ударяясь друг об друга.

— Давайте уедем. — тихо проговорила я, садясь на кровать рядом с Марком и ставя поднос на тумбу.

— Куда ты хочешь съездить? — спросил Марк, улыбнувшись.

— Не съездить, уехать. — пояснила я.

— Ты все слышала. — констатировал Марк и я кивнула. — Мы не можем уехать. Мы несём ответственность перед своими стаями и своими людьми. Нельзя все вот так бросить и трусливо сбежать.

— А как же я? — спросила я, злясь и поднимая голос.

— Даша, не заставляй нас выбирать. — серьезно сказал Лев.

— Потому что выбор будет не в мою пользу? — я уже кричала, слезы лились как сумасшедшие, а я ни чего не могла с собой поделать.

— Даша, это важнее меня, Льва… — начал Марк мягко, но слушать я не захотела и вышла из помещения, закрывшись в другой комнате. Лев пошел за мной и что-то говорил, но я не слушала, ни чего хорошего для меня там явно не было. Так, в комнате, я просидела несколько дней, которые слились в один сплошной поток слез, истерик, и накручивания себя в полубредовом состоянии. Есть я тоже отказывалась, аппетита не было. Да и со своим оборотнями я не общалась. Я знала что поступаю как эгоистка, но я не могла их потерять, видеть как они приходят домой в крови, сидеть у кровати и переживать, очнётся или нет. Я больше не могла и не хотела проходить через это.

— Вы должны уйти. — сказала я им, заходя в спальню, где сидели мои мужчины.

— Что? — переспросил Лев, а Марк нахмурился.

— Я не хочу больше сидеть и переживать за вас. Не могу видеть избитые тела и не знать, вернётесь ли вы живыми. Я не вынесу этого. Уезжать и жить со мной вы не хотите. Значит вы должны уйти и не мучить меня. — сказала я, с трудом сдерживая тяжёлый ком в горле и дрожание голоса. Я хотела казаться уверенной в своем решении, но уверенности не было. Я знала что трусливо прячусь от проблем, вместо того что бы помочь им, но ни чего не могла с собой поделать. Слабая и глупая человечка, которая не в силах справиться со своими страхами и беспомощностью. Они пытались со мной разговаривать, пытались уговорить дать им шанс, обещали что такого больше не будет, но я в это не верила, хотя и очень хотелось. Сердце разрывалось от боли, когда за ними захлопнулась дверь, а дом наполнили стоны боли, не физической, моральной, от ощущения пустоты, безнадеги и отчаяния. Я чувствовала что будет что-то очень нехорошее, всем своим нутром я ощущала угрозу для жизни моих мужчин и меня.