Глава 32

Мирослав

Конечно, я не мог отпустить ее одну. Мало ли что может произойти. За стаю я не боялся, никто не тронет. Но Оля в таком состоянии, что может и сама натворить бед. Но и посылать кого-то не мог, слишком личным было все произошедшее.

Окинул взглядом разгромленную комнату и покачал головой. Надо быть поосторожнее с женщиной в гневе. А после тихо вышел, обернулся пошел за Олей, не привлекая ее внимания, уважал ее право на одиночество.

Она села на поваленное дерево, а я наблюдал издалека. Казалось, она просто сидит и ни о чем не думает, но я знал, что это не так. Внутри у нее наверняка бушевала буря, и виной тому был не только вадим. Я тоже ощущал угрызения совести. В конце концов, у меня не один неженатый бета, тот же Руслан, который сейчас в городе занимается вопросами стаи, тоже мог бы жениться на Кате. Но я хотел наказать Вадима. А наказал Ольгу и себя. Она ведь и на меня обидится наверняка, когда разберется во всем. А в том, что это случится, я нисколько не сомневался. Да. Рано или поздно она меня простит, ей придется, но мне-то что делать все это время? Придется как-то реабилитироваться. Оля сидела не двигаясь, и я уже начал переживать, когда она вдруг сорвалась с места и побежала что есть мочи по лесу. Вот глупая, ноги ведь переломает.

Бросился вслед за ней. Разумеется, не прошло и нескольких минут, как Ольга выдохлась. Несмотря на неплохую физическую форму и занятия спортом, бег по лесу — это совсем другое. Ноги ее стали заплетаться, она зацепилась за какой-то корень и полетела в заросли. Я подскочил, она тут же уставилась на меня.

— Все в порядке, — пробормотала и посмотрела на содранные ладони. — Со мной все нормально.

Я заворчал, кивая на свою спину. Это будет быстрее, нежели нести ее на руках. Она поняла намек и, слава луне, не стала сопротивляться и возражать. Села, вернее, почти легла, крепко вцепилась в загривок, и я помчался домой.

Уже возле самой двери встал, намекая, пора слезать, Оля еле сползла на землю, а я моментально обернулся и взял ее на руки. Вошел в дом, распахнул ногой дверь в другую комнату, уложил на постель и стал раздевать.

— Мир, что ты делаешь? — слабо сопротивлялась Ольга, пытаясь меня отпихнуть.

— Тебе надо поспать. Да и одежда грязная. Успокойся, приставать к тебе не собираюсь.

Раздел ее до белья, накрыл одеялом и, забрав грязное, вышел. Прислушался — Оля тихо плакала. Ничего это хорошо, слезы очищают. Прошел в ванную, бросил одежду в стиралку, а сам направился на кухню. Наверняка после всего произошедшего Ольга заснет. А когда проснется — точно захочет есть. Надо бы что-то приготовить. Она же готовила мне еду, вот и пришло время отплатить той же монетой.

К моему удивлению, Ольга спала довольно долго, а когда проснулась и пришла, я глазам своим не поверил. Обернулся на звук шагов и застыл на месте, округлив глаза. Вот уж не думал, что подобный наряд есть в ее гардеробе. И откуда он тут взялся?

На Оле было ультракороткое облегающее, словно вторая кожа, черное платье, из-под которого виднелись чулки. Что там говорила Коко Шанель про маленькое черное платье? Черт возьми, она знала в этом толк. Волосы Оля распустила, на ногах красовались босоножки на умопомрачительной шпильке — как она вообще умудряется на них ходить? — а губы накрашены алой помадой. Глаза горят каким-то странным огнем.

Я вопросительно посмотрел, а она подошла ко мне вплотную и, вырисовывая пальчиком узоры на моей рубашке, тихо прошептала:

— Поцелуй меня, Мирослав.

Я не верил своим ушам. Поднял ее подбородок, вгляделся в глаза. Интуиция подсказывала, что она делает это не потому, что любит. А потому…

— Мир, мне это нужно, пожалуйста.

Да. Так и есть. Ей надо почувствовать, что она все еще желанна, что ее можно любить, хотеть. Но черт возьми, я не хотел так. Хотя кому я вру — хотел.

— Оль… Ты потом пожалеешь об этом.

— Плевать. Это будет потом. И я обещаю, что ни слова упрека в свой адрес ты от меня не услышишь. Пожалуйста…

Да что со мной? Неужели нужно упрашивать? Впился в алые губы, и Ольга тут же с готовностью мне ответила. Руки уже шарили по ее телу, сминая ягодицы, задирая платье. Обнаружил, что на ней нет белья и тут же стал недвусмысленно ласкать, срывая тихие стоны. Усадил ее на стол, раздвинул ноги и устроился между ними. Переместился поцелуями с губ на шею, слегка покусывая и тут же зализывая. Платье уже болталось на талии, соски вызывающе торчали, и я не мог отказать себе в удовольствии взять их в рот. Оля выгнулась от этой ласки, а я еле сдерживался, чтобы не взять ее прямо сейчас. И так все неправильно. Я хотел постепенно, медленно завоевывать ее доверие, доказывать, что между истинными не только страсть, но и любовь, но она сломала мне все планы. Что ж, ладно, начну с завтрашнего дня, а сегодня...

Подхватил ее и понес в комнату. Волк внутри рычал и бесновался, повторяя: «Моя. Возьми. Сейчас». Пытался перехватить контроль, но это уж слишком. Сейчас я не мог позволить звериной части взять верх. Даже без оборота это опасно. Особенно для человека.

Но что-то дикое все равно просыпалось внутри. Бросил Ольгу на кровать, навис над ней и, схватив за запястья одной рукой, буквально припечатал их над ее головой. Она дернулась, и впервые в ее глаза промелькнул страх. Его природу никак не мог понять, я же сказал, что не смогу причинить вред истинной волк, мне не позволит. Но сейчас было не время разбираться с этим, желание было слишком сильным, движения становились все более резкими, неконтролируемыми. Сорвал с себя остатки одежды одной рукой и ворвался в горячее лоно. Резко, до упора. Невыносимое наслаждение накрыло с головой. Вбиваясь в податливое тело, я все еще удерживал Олины руки, и она извивалась, пытаясь высвободиться, чем доставляла мне еще больше удовольствия. Наконец я не выдержал, резким движением перевернул ее, поставив на колени и, сжимая талию, буквально насадил на себя. Оля вскрикнула. А я уже почти не контролировал желание. Хлопнул ладонью по ягодице, и она вновь издала сдавленный крик. Еще. И еще. Я бил не сильно, просто хотел усилить ощущения, хотя кожа порозовела. Хлопнул чуть сильнее, и Ольга вся сжалась, одновременно сжимая меня внутри. Это стало последней каплей. Еще пара движений, и я, замерев на несколько секунд, рухнул, накрыл Олино тело собой. Ни одной мысли в голове. Лишь звенящая пустота...