Глава 48

Ольга

— Вадим… — начала я, но он не дал мне продолжить.

— Оля, что происходит? Ты решила теперь быть с ним? А как же мы?

— Мы? — горько усмехнулась. — Нет никаких нас. Да, были мы, но теперь все закончилось. Ты женат, а я…

— Наш брак чисто номинальный, мы даже не расписаны, — буквально зарычал он. — Она должна была выйти за Мирослава, чтобы объединить стаи. Ее отцу просто нужен наследник.

— Говори тише, не хочу, чтобы нас слышали, — прошептала и отошла к окну. Как ни странно, Вадим послушался и подошел вплотную, шепча на ухо:

— Оль, ну как так? Ведь все же было хорошо. — Он обнял меня, и я прижалась к знакомому до боли сильному телу, понимая, что уже ничего не испытываю к Вадиму, кроме нежности и теплоты. — И зачем я привез тебя к себе?

— Не кори себя. Значит, так было нужно. Ты всегда будешь мне дорог, правда. И я всегда буду твоим другом. Но только другом.

— Ты его любишь?

— Не так, как тебя. Это что-то другое, более сильное. Непонятное мне самой, но… С ним я чувствую себя свободной от всего. Помнишь, после Игоря я всего боялась? — Вадим кивнул, ласково отводя локон от моего лица. — Мне хотелось нежности, заботы.

— И я тебе ее дал.

— Да, и спасибо тебе за это. Но с Миром… мне хочется другого, понимаешь? Хочется чувствовать себя сильной, независимой, главной.

— Я тоже могу тебе это дать.

Я покачала головой, чуть отклоняясь и заглядывая в родные глаза.

— Не можешь. Ты другой. И я верю, что ты найдешь свое счастье. Свою истинную любовь.

— Оль…

— Ты должен меня отпустить. Если хоть когда-нибудь любил меня, то должен отпустить.

В последний раз крепко прижалась к нему и оставила невесомый поцелуй на губах. Его руки разжались, выпуская.

— Если тебе когда-нибудь что-то понадобится, — начал он, и я улыбнулась.

— Знаю. Ты тоже.

Он кивнул. и я вышла. Навстречу новой жизни и своей судьбе.

Мирослав стоял, подпирая стену. При виде меня встрепенулся и бросился вперед, заключая в объятия. Сдавил так, что стало трудно дышать. Замолотила кулаками, смеясь.

— Отпусти, задушишь.

— Волк не позволит, — возразил он и тут же поцеловал так страстно и обжигающе, что все события последних часов отошли на задний план.

Колени подгибались, голова стала пустой и звенящей, ни одной мысли. Давно не чувствовала такой свободы. Хотелось петь, поднять руки и взлететь, словно птица. Наверное, это и есть настоящая любовь. Когда знаешь, что человек готов за тебя в огонь и в воду, готов и умереть, и убить. И найти, и спасти.

— Значит, ты не врал, когда говорил, что твой волк меня везде найдет.

— Конечно, не врал. И если бы Алина не опоила тебя и не скрывала ваши следы, нашел бы гораздо быстрее. — Он прижался ко мне крепко-крепко, будто боялся, что я исчезну или убегу. — Я так боялся за тебя, — признался Мир, — не чувствовал тебя, не слышал. Словно тебя вообще никогда не было. А потом…

— Видимо, я проснулась. С больной головой и шишкой, видимо, ударилась.

Потянулась рукой к голове, и Мир накрыл мою ладонь своей.

— Ничего, до свадьбы заживет, — сказал он, улыбаясь, и тут же посерьезнел. — Кстати, насчет этого… Прости, у меня с собой нет кольца, но… — Он вдруг опустился на одно колено, сжал мои руки и спросил: — Ты выйдешь за меня?

— Да, — ответила, нисколько не сомневаясь. Мирослав подскочил и поцеловал еще более жарко, чем до этого. Я и не думала, что такое возможно. Наконец, я нашла себе силы оторваться от любимого. Усталость накатывала все больше и больше. Нервная система требовала отдыха.

— Мир, а давай поедем домой? Я очень устала.

— Конечно, любимая.

Он подхватил меня на руки, хотя я и возражала. Но потом притихла в его сильных руках, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Почти заснула, пока мы шли к машине. Опуская меня на заднее сиденье, Мирослав шепнул:

— Спи. Главное, не забывай, что согласилась выйти за меня. А то вдруг проснешься и не вспомнишь.

Я хихикнула из последних сил, проваливаясь в спасительный сон.

Когда проснулась, был яркий солнечный день. Огляделась — я в доме Мирослава. Встала, подошла к окну и буквально онемела от красоты: снег укрыл все белым ковром без единого следа. А по пушистому ворсу были раскиданы миллионы драгоценных камней, которые переливались в лучах солнца. Небо было практически синим, без единого облачка. Не шевелилась ни одна веточка. Все словно замерло. Замерла и я, подчиняясь этому неведомому приказу.

И тут я услышала вой. Он становился все громче, а потом затих. На площадку перед окном выскочил большой волк, взрывая лапами снег и оставляя на нем глубокие следы, словно дыры в полотне. Пожалела, что Мирослав уничтожил такую красоту, но встретилась с ним глазами, и все мысли куда-то исчезли. Не было больше ни леса, ни снега, ни дома, ни разделявших нас стен. Были только мы.

Мгновение — и волка нет. А через минуту в комнату вошел Мир, с еще влажными волосами, с блестевшими на них капельками. На нем были только домашние штаны. Ни рубашки, ни обуви. Прижалась к горячей коже, пахнущей морозом, глубоко вдохнула.

— Привет, — прошептал он, щекоча дыханием ухо. Потом наклонился, прильнул губами к шее, поднимаясь, захватывая мочку, слегка прикусывая.

Я уже плавилась от прикосновений. Никогда и ни с кем не ощущала подобного. Не хотела быть ведущей хоть в отношениях, хоть в сексе. Меня устраивало быть ведомой. Но не сейчас.

Развернулась в объятиях, толкнула Мира спиной на кровать и нависла сверху, изучая взглядом желанное тело.

Мирослав, словно угадав мои мысли, — спросил, усмехаясь:

— Что, хочешь покомандовать?

Неуверенно кивнула, не в силах произнести заветное «да».

— Что ж, командуй, — развел руки в стороны.

Смотрела на него, и в горле пересохло. Перед глазами внезапно возникло воспоминание, как Ирка, моя однокурсница, рассказывала о БДСМ-сессиях, в которых участвовала в роли… как она называла? Госпожи, во! Напрягла память.

— Р-руки за голову, — произнесла тихо, сглотнув ком.

— Один раз подскажу, как новичку: командовать надо громко и уверенно. Иначе я-то послушаюсь, а вот мой волк…

Значит, надо подчинить в первую очередь его волка? Что ж. Собрала волю в кулак, сглотнула и резко произнесла:

— Руки наверх. — Мирослав ухмыльнулся краешком рта и сделал, что велено, заодно улегшись поудобнее. В его глазах застыли любопытство вперемешку с долей восхищения. — Не двигаться, пока я не разрешу. Говорить тоже запрещаю.

Интересно, выполнит? Увидела, как он обхватил столбики кровати. Хм, удобно. Не отрывая от него взгляда, забралась, села в ногах и взялась за резинку штанов, а затем сдернула их по колено. Член, выпущенный на свободу, уже вполне готовый, гордо торчал вверх, а во взгляде Мира появилась тяжесть, глаза потемнели.

Передвинулась, сняла штаны до конца, отбросила их в сторону, а сама склонилась над головкой с капелькой смазки. Облизала, и Мирослав зашипел, но не двинулся. Лизнула еще раз и еще, а потом взяла головку в рот и принялась посасывать. Почувствовала, как все тело Мира напряглось, он глубоко задышал. Наращивая темп, опускалась все ниже и двигалась все быстрее. Шипение сменилось тихими стонами, которые становились все громче и громче. Член стал будто каменный. И я сама уже хотела большего. Рывком стащила с себя одежду, перекинула ногу через бедра Мирослава и медленно, словно нехотя, стала опускаться. От горячего проникновения застонала в голос. Увидев, какими глазами смотрит на меня Мирослав, стала поглаживать себя по груди, бокам, бедрам, дразня и распаляя. Опустилась до конца и замерла. Член пульсировал во мне, и руки снова пустились в путешествие по телу. Представляла, что это Мирослав ласкает меня, и кожа начинала гореть.

— Хочешь прикоснуться, да? — Мир сглотнул, ведь запрет я не снимала. Неужели он тоже когда-то участвовал в развлечениях, о которых рассказывала Ирка? Хотя он сам говорил, волки живут долго. Наверняка успел много перепробовать. Продолжала водить руками по своему телу. — Хочешь? А где больше? Тут? — обвела пальцем левый сосок. — Или тут? — спустилась к пупку. — А может, здесь? — нырнула вниз и притронулась к клитору. Я все еще не двигалась, и член внутри будто набух, пульсируя и обжигая. И от касания дернулась и вскрикнула, меня словно молнией ударило.

Поднялась и резко села, снова и снова, все быстрее и быстрее. Уперлась руками в грудь Мирослава и поняла: если он сейчас не прикоснется ко мне, то я умру. Не сбавляя темпа, посмотрела в его молящие глаза — он тоже был на грани.

— Можно, — простонала, и его руки тут же перевернули меня на спину, и Мирослав, зарычав, стал вколачиваться в мое тело, как одержимый. Все растворилось в этой гонке, расплавилось, исчезло. Остались только мы и наши тела, поющие в унисон.

— Я… люблю… тебя… — хрипел Мирослав, прижимая меня так крепко, словно желал слиться в одно целое.

 — Я тоже… тебя… люблю… — шептала я между фрикциями, глотая воздух, который он из меня буквально выбивал.

Наконец, скопившийся внизу живота тугой ком словно взорвался, разнося по телу удовольствие, и я словно воспарила. Тело стало легким-легким. Я его почти не чувствовала. Лишь ощутила, как Мирослав еще пару раз толкнулся и замер, а внутрь полилась обжигающая лава.

После крышесносного оргазма мы лежали, обнявшись и молчали. Тело было немного онемевшим, покалывало везде, словно вместо крови по венам курсировало шампанское. Мирослав поцеловал меня в затылок и прошептал:

— Ты моя единственная истинная любовь. Я не хочу тебя потерять.

— Не потеряешь, — ответила и потерлась щекой о грудь. — И да, я помню, что согласилась выйти за тебя.

— Кстати об этом. — Мирослав дернулся, чтобы встать, и я запротестовала. Но он все же сумел вылезти и поднял брошенные штаны. Вытащил что-то из кармана и, подойдя вплотную, протянул.

— Прости, коробочку найти не успел.

На раскрытой ладони лежало красивое кольцо с большим фиолетовым камнем.

— Это бабушкино кольцо. Она отдала его моей матери, а та — мне. Они передаются по материнской линии, но у меня нет сестер. Так что теперь оно твое.

— Какое красивое, — прошептала, и Мирослав надел мне его на палец.

— Чуть великовато, но мы это исправим. Главное, чтобы ты не передумала.

— Не передумаю, — улыбнулась, наклонилась и увлекла его в глубокий поцелуй. Судя по всему, он вполне был готов ко второму раунду.

Что и говорить, командовать таким сильным волком и человеком мне очень понравилось. И я решила исследовать все границы дозволенного. Если они, конечно, есть…