Глава 51

Есения – Браво, Есения! – я слышала восторженные возгласы незнакомых людей. – Браво! – рукоплескали мне мужчины и женщины в дорогих платьях и костюмах. Об этом я мечтала, верно? Быть на сцене, приковывая всеобщее внимание. Петь для людей, вызывать восхищение… Но отчего же так тошно на душе? Я не чувствовала радости или триумфа. Все с точностью до наоборот. Мне хотелось провалиться сквозь землю и не просто не видеть всего этого, а, главным делом, перестать чувствовать. За время подготовки к вечеру я получила массу комплиментов от организаторов и множество шикарных предложений о дальнейшем сотрудничестве. И даже если бы я хотела принять хоть одно из них, то не смогла бы. Ведь у меня был хозяин. А в его планы это не входило. Но я знала наверняка, что у меня будет еще одно выступление. Оно состоится через пару недель на торжестве молодой и красивой пары, что стояла всего в нескольких шагах от меня. Он и она будто сошли со страниц журнала. Красивые настолько, что глаз не отвести. Богатые. Статусные. И самое главное, подходящие друг другу. Скоро у них свадьба. Но Он предпочитал молчать об этом, продолжая трахать меня. Будто я просто вещь. Кукла. Бесчувственная игрушка, созданная лишь для того, чтобы радовать хозяина. Вот и на вечере этом я пела ради него. Ради его интриг. – Я помогу тебе, – говорил Рустам во время подготовки к вечеру. – Обеспечу жильем, сделаю тебя богатой и знаменитой. – Что вы хотите взамен? – я далеко не дура и понимала, что бесплатный сыр может быть только в мышеловке. – Ты станешь моей женщиной. Не грязным секретом, а спутницей. Той, кому будут завидовать и кем станут восхищаться. – Хотите выкупить меня у Барона? – у меня не было сил даже рассмеяться от безобразности ситуации. – Тебе не нужно беспокоиться о том, как именно я это сделаю. Мне достаточно твоего согласия, и сегодня же ты не вернешься к нему. А я смотрела на этого почтенного мужчину с проседью в темных волосах и бороде и не могла не содрогаться от отвращения. Покинуть одну клетку ради другой? И оказаться во власти человека, к которому не только не было чувств, но, более того, который вызывал неприязнь. – Он не позволит этому случиться, – сказала я то, что соответствовало реальным фактам. Если я предам Драго, он не пощадит меня. Возможно, не убьет, а просто сделает невыносимым существование. – Вот если бы вы просто помогли мне сбежать и спрятаться так, чтобы он никогда не нашел меня, то я могла бы согласиться. Но такой вариант не устраивал Балиева. Он хотел разозлить Драго. Хотел ткнуть ему в лицо, что запросто мог забрать все, что принадлежало Барону. И почему-то решил, что именно из-за меня он будет злиться больше всего. Но как же ошибался Рустам. Пройдет время, и я надоем Драго. Балиев тоже перестанет видеть во мне дорогой и желанный аксессуар, и постепенно я превращусь в обузу. И тогда, в случае если из меня действительно сделают звезду, меня начнут передавать из рук в руки, как переходящий приз. Чем же моя жизнь будет отличаться от работы в борделе, что обещал при нашем знакомстве Драго? Мысли о побеге не давали мне покоя. Моя болезненная привязанность к своему хозяину иссушала меня. Я понимала, что, как только он женится, я либо сопьюсь, дожидаясь его появления вечерами, днями, неделями и думая, как он проводит семейные вечера с женой, либо наложу на себя руки, не в силах справиться с той болью, что с каждым днем становится лишь сильнее. А пока… пока у меня не было другого выхода. – Есения, – вел меня под руку Рустам, нашептывая красивые слова, – назови условия, моя королева. Ты не будешь ни в чем нуждаться. Я буду боготворить тебя. Меня тошнило от его прыти. Тошнило оттого, что он считал меня продажной и способной с легкостью сменить одну постель на другую. – Мой ответ неизменен. – Скажи да, и уже завтра ты будешь звучать по всем радиостанциям, твое лицо будет на обложках лучших журналов. – Нет, благодарю. Я не изменю решения, – отвечала я сквозь улыбку, от которой сводило скулы. Ко мне подходили какие-то люди, делали комплименты, оставляли визитные карточки. В другой жизни я сошла бы с ума от счастья. Но в этой, где я была всего лишь разменной монетой, я ощущала себя униженной, опороченной, использованной. – У меня мурашки от вашего выступления, – сказала Она, подойдя ко мне под руку с будущим мужем. А я смотрела на кольцо на ее руке, на то, как она тесно прижималась к нему, и мне казалось, что я падаю в пропасть. В животе разрастался холод, который расползался по венам, сковывая их льдом. – Любимый, я знаю, кто будет петь песню для нашего первого танца! – восторгалась она, в то время как ее мужчина смотрел на руку дяди своей невесты, накрывающую мою ладонь, но при этом ни взглядом, ни мимикой не выражал никаких эмоций. – Думаю, мы это обсудим, – сказал он и увел невесту в сторону, приобнимая ее за талию. – Видишь, ему плевать. Он все равно женится, – продолжал нашептывать Балиев, а я ощутила, что еще немного – и волнение, переросшее в тошноту, преследующую меня весь вечер, выльется ему под ноги. – Мне нужно в уборную, – оторвалась я от мужчины и каким-то чудом добралась до дамской комнаты, где стоило оказаться в кабинке, как меня вырвало. Придя в себя, пошатываясь, я вышла из кабинки. Склонилась над раковиной, чтобы прополоскать рот, и подняла глаза к зеркалу, где встретилась со взглядом невесты своего любовника. – У тебя два варианта, – холодно произнесла она. – Первый – оставить все как есть. И тогда он заставит тебя избавиться от ребенка… А ты будешь наблюдать, как он растит детей со мной Я хотела возразить, но она подняла палец, заставляя замолчать. – И второй – найти того, кто выступит в роли отца твоего ребенка и благодаря которому я помогу тебе исчезнуть. – Он не позволит. Скорее, убьет меня, чем отдаст другому. А если узнает, что ты… – Мне он ничего не сделает. Иначе… иначе весь бизнес отца отойдет дяде, – она перебила меня. – Тогда и ты должна понимать, что сбежать от него, даже с помощью другого мужчины, невозможно. Ты просто жаждешь моей смерти, – усмехнулась я, понимая, к чему ведет эта красивая девушка. – Спасибо за попытку. Насчет ребенка не волнуйся. Я сама избавлюсь от него, – прошла к выходу, не желая больше слушать лживую суку, с ужасом осознавая, откуда взялась эта тошнота.