10. Вернуться к сути

В этот же вечер я входила в императорские покои в состоянии смутной тревоги.

Вчерашний разговор о «скучной» книге застрял в голове невысказанным вызовом. На столике лежала новая книга. Скромный том, в темно-сером переплете, похожий на университетский учебник.

— Ваше Величество, — я сделала реверанс, пытливо разглядывая обложку.

— Олалия, — он встретил мой взгляд, и в его глазах читалась все та же чуть лукавая усмешка, тщательно скрытая где-то в глубине его вспыхнувших золотом радужек. — После нашей вчерашней беседы я задумался. Мы увязли в титулах, церемониях, долге… А это лишь пустая шелуха. Чтобы понять суть, нужно добраться до основ. До самой природы.

Небрежным скупым жестом он указал на книгу. Я взяла ее в руки и прочла название вслух.

— «Диалоги о природе мужского и женского начала». Труд философа-натуралиста Грандея Мирогинского, — подняла вопросительный взгляд на императора.

— Сегодня, Олалия, мы отбросим все условности. Никаких императриц и драконов. Только мужчина. И… женщина. Я хочу услышать, что говорит наука о том, чем они отличаются в самой своей сути. Также мне интересно и твое мнение на этот счет. Насколько ты сочтешь книгу полезной. Начни с первой главы.

Не без облегчения я открыла первую страницу. Да, это выглядело безопасно. Сухой, академический язык, разделы с подзаголовками.

Идеально. Я начала читать ровным, бесстрастным голосом.

— Глава первая. О дуализме разума и плоти. Автор полагает, что различие полов проистекает не только из формы, но и из самой сути мышления. Мужской ум, по природе своей, есть ум завоевателя и стратега. Он мыслит категориями пространства, которое нужно покорить, проблем, которые нужно решить, целей, которые нужно достичь. Его сила — в фокусе и прямолинейности…

Я украдкой взглянула на Императора. Он слушал с видом искренней заинтересованности, кивая, как будто узнавая в этом описании себя. Это придало мне уверенности. Может, сегодня и вправду будет спокойный, интеллектуальный вечер?

— … Женский же ум — это ум хранительницы и сада. Он мыслит связями, оттенками, потенциальными возможностями. Его сила в периферийном зрении, в способности видеть не только цель, но и почву под ногами, и небо над головой. Он воспринимает мир целостно, тогда как мужской — вычленяет из него отдельные задачи, — прочитала я, мысленно в чем-то соглашаясь с автором.

— Продолжай, Олалия, — одобрительно кивнул мне дракон.

— Из сего различия проистекают и иные, — продолжила я, все более увлекаясь. — Мужская энергия направлена вовне, на преобразование мира. Женская — вовнутрь, на создание и поддержание гармонии в своей сфере влияния. Одна — как молот, другая — как сосуд. Одна задает вопрос, другая — предоставляет пространство для ответа.

— Прозрачная аналогия, — заметил император, его губы тронула улыбка. — Продолжай. Интересно, как эта разница в мышлении проявляется в физическом плане.

Я кивнула и перевернула страницу. И вот здесь тон начал меняться. Плавно, почти незаметно.

— Логичным следствием сего дуализма разума является и дуализм телесный, — читала я, чувствуя, как первые предвестники тревоги защемили под ложечкой. — Если мужское сознание стремится к экспансии, то и тело его является орудием сего намерения, устремленным вперед, активным, дающим. Женское сознание, будучи по природе рецептивным, имеет и тело, созданное для принятия — мягкое, округлое, хранящее в своих тайных глубинах потенциал новой жизни. Одно — это стрела, другое — мишень. Одно — ключ, другое — замок, созданный для него…

Мои щеки начали слегка розоветь. Эти метафоры были уже слишком наглядными. Я попыталась ускориться.

— Таким образом, форма следует за функцией, как тень следует за телом. Если мужское начало есть меч, заточенный для действия и проникновения, то женское — есть чаша, созданная для принятия и хранения. Форма одного определена необходимостью дарить семя… — я споткнулась на этом слове, — … тогда как женская — для его… принятия и вынашивания'.

Я рискнула взглянуть на дракона. Он сидел в той же позе, но взгляд его изменился. Он был тяжелым, пристальным, изучающим уже не книгу, а меня. Мою реакцию.

— Понятно, — произнес он тихо. — И как же, по мнению философа, происходит эта… передача? Каков механизм столь важного для продолжения жизни действа?

Ловушка захлопнулась. Вопрос был задан тем же ровным, научным тоном, но смысл его был прозрачен. Он требовал подробностей. Я сглотнула, чувствуя, как жар разливается от щек по всему телу, и снова уткнулась в книгу, пытаясь найти наименее откровенный отрывок.

Текст же был наполнен аллегориями и сравнениями, но они были на удивление… прямыми.

Все больше краснея и теряя ровное дыхание, я читала о «напряженной силе, стремящейся к освобождению» и «мягкой податливости, готовой принять эту силу». Все фразы были выверенными, но смысл сквозил сквозь них недвусмысленный.

Я попыталась пропустить абзац, пробормотав:

— … далее автор углубляется в физиологические аспекты…

— Читай, Олалия, — мягко, но неумолимо прозвучал мужской властный голос. — Я хочу понять всю полноту картины. Без купюр.

Я сглотнула и, чувствуя, как горит все лицо, продолжила. А текст становился все откровеннее. Сухой язык лишь подчеркивал пикантность описываемого.

— … реакция женского тела на стимуляцию такова: скрытый бутон, венчающий чашу, наполняется кровью и увеличивается в размерах, дабы стать более доступным для прикосновений, подобно тому как цветок поворачивается к солнцу…

«Скрытый бутон». Я читала эти слова, и мое собственное тело предательски откликалось на них. Низ живота наливался тягучим пульсирующим теплом, а под кожей растекалась предательская слабость и дрожь. Я пыталась думать о ботанике, о цветах, но у меня не получалось.

— … и в момент высшего единения, — уже практически прошептала я, — когда меч находит свои ножны, происходит не просто соединение плоти, но замыкание энергетического круга. Мужская стихия огня встречается с женской стихией воды, порождая пар преобразования…

Каждое слово давалось мне с огромным трудом.

Академический язык не скрывал смысла, а лишь придавал ему оттенок холодного, бесстрастного наблюдения, что было в тысячу раз смутительнее.

Я читала о «ритмичных сокращениях», о «нарастании напряжения», о «финальном высвобождении», и все это — сидя в нескольких шагах от своего главного смутителя, под его пристальным, все видящим взглядом.

Я дошла до конца главы и замолчала, не в силах произнести больше ни слова. Кровь стучала в висках.

— Итак, кажется, на сегодня мы достигли достаточного… углубления в суть, — раздался его голос, мягкий и довольный. — Мы установили, что различие — в самих наших началах. В мышлении. И в плоти. Благодарю, Олалия. Твое чтение… как всегда, очень наглядно проиллюстрировало теорию. На сегодня достаточно.

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Я угодила в идеальную ловушку.

Я не могла возмутиться. Это ведь была наука. Я не могла отказаться — дракон приказал мне читать.

И вроде все в рамках приличий и правил, но…

Самое ужасное было в том, что, читая эти сухие строчки, я чувствовала, ощущала то, о чем они говорили. И он это видел.