Глава 10

На талии сжимается мужская рука, напоминая, что я не одна.

− Лина? – тихо окликает меня Сэтору.

− Надо идти, − поворачиваюсь к нему. – Прямо сейчас. Скоро всё случится.

− Я тебя понял, − кивает муж. Садится одним плавным движением, отчего мне сразу становится холодно.

Теперь я вижу, что и он одет. Туго заплетённая коса даже не растрепалась. Не знаю, спал ли вообще. Хочется верить, что да. Ему тоже нужен отдых.

Краем глаза наблюдая за сосредоточенным и с виду невозмутимым мужем, тоже поднимаюсь с кровати. Кое-как приглаживаю волосы. Поспешно направляюсь в гигиенический отсек, так как беременному организму плевать, что куда-то нужно спешить. У него есть свои нужды, и всё тут.

Сосредоточившись на постепенном выполнении простых, но необходимых задач, заставляю себя не думать о том, что ждёт впереди. Просто чтобы не утонуть в эмоциях. Приём, в совершенстве усвоенный мною за последние два месяца, и сейчас помогает держать себя в руках. И это важно, как никогда.

Но перед тем, как выйти из спальни, всё-таки не выдерживаю и хватаюсь за руку Сэтору. Внутри горит понимание, что мы больше не будем только вдвоём, что всё изменится. Я не имею права и в этот раз промолчать. На одно жизненно-важное признание у меня ещё есть время.

Он застывает на миг, а потом медленно оборачивается. Холодная маска невозмутимости, которую мой красноволосый супруг всё это время держал на лице, даёт трещину, когда наши взгляды встречаются. В глазах появляется так много всего, что сердце начинает сбоить. Моя рука ложится ему на грудь, скользит выше на напряжённую шею. Сама я становлюсь на носочки, и тяну мужа к себе, упрашивая склониться.

− Я не могу сказать тебе то, в чём так и не решилась признаться Повелителям. Они не простят тебе этого, − утыкаюсь лбом в его грудь. К горлу подступает ком горечи, мешая дышать, заставляя буквально выталкивать на волю такие нужные слова: − Но… я не прощу себе, если… ты просто должен это знать. Услышать сейчас. Те чувства, которых тебе хотелось от меня… ты своего добился. Слышишь? Они… есть.

И прежде чем мой третий муж находится с ответом, я быстро целую его сжатые губы и отстраняюсь, ускользая из мужских рук. Чтобы уже через миг поспешно выбежать из спальни.

В салоне мне навстречу тут же поднимается Чотжар. Смотрит вопросительно.

− Мне нужно как можно быстрее оказаться у двери к сердцу Маран-Дэш, − сообщаю ему. – Помоги, пожалуйста.

Мой хранитель, в ответ лишь молча кивает и быстро скользит ко мне. Протянув к нему руки, я позволяю на-агару поднять меня и прижать к груди. Спиной чувствуя пронзительный взгляд последовавшего за мной Сэтору. Но сама не решаюсь больше смотреть на мужа. Иначе просто расплачусь из-за непреходящего чувства, что нас скоро разлучат.

Из шаттла мы спускаемся втроём. Но внизу, у трапа, уже ждут и все телохранители, и джа-аны. Но кое-кого мне так и не удаётся высмотреть, как я ни стараюсь.

− Ни-одо Аракеш не успел? – спрашиваю тихо, когда мы в сопровождении многочисленной охраны направляемся к плитам храмового входа. Кюар поднялась уже достаточно высоко над горизонтом, но утренний воздух пустыни ещё не успел достаточно прогреться и я невольно жмусь к Чотжару в поисках тепла. Нужно было лучше одеваться.

− Нет. От него пока никаких вес-с-стей, − отвечает мне на-агар.

− Совсем никаких? – вскидываю на него удивлённый взгляд. – Странно. Это не похоже на Чёрного.

Внутри что-то царапает нехорошим предчувствием. Не к добру это. Как бы чего не случилось.

− С-с-совсем, − нахмурившись, качает головой мой хранитель.

− А его сыновья? Что говорит ни-одо Са-ард?

По тому, как мрачнеет лицо Чотжара, я понимаю, что с наследником Дома Чёрных на-агаров моя служба безопасности пока не связывалась.

− Что заставляет тебя думать, что Са-арда нужно ставить в известность о том, какое задание для нас выполняет его отец? – ровным тоном интересуется Сэтору.

− Не знаю, − качаю головой. − Просто… предчувствие. Мне кажется, что Аракеш не просто так молчит.

Мы как раз входим под свод первого храмового зала, выполняющего роль вестибюля, нас вязким покровом накрывает гулкая тишина этого гигантского сооружения, а полумрак в красноватых оттенках лишь усугубляет мои обострившиеся страхи.

− Предчувствия Ока Абсолюта это не тот аргумент, который стоит игнорировать. Ни-одо Чотжар, думаю, именно вам лучше всего заняться этим вопросом, − принимает решение мой супруг. – Императрицу дальше понесу я. Тем более что нам с ней есть что обсудить по пути.

Последнее предложение он явно адресует лично мне. Слишком уж красноречиво оно звучит. Но в этом ничего удивительного нет, особенно после того, что я ему сказала в шаттле. Вот только меня пугает, что мужу захочется услышать... подробности. А я не смогу сказать ему больше того, что уже сказала. И так уже пошла против своей совести и против чувства вины перед моими сэ-аран. Им ведь так и не смогла признаться в своих чувствах. Они едва не погибли. Но до сих пор не знают, как сильно я их люблю.

Но спорить я всё равно не пытаюсь. Пусть даже момент моей детской трусости ещё не до конца прошёл. Поэтому без возражений позволяю мужчинам передать меня с рук на руки.

И дальше меня несёт Сэтору. Молча, как ни странно.

Почувствовав его рядом, я невольно тянусь к мужчине и вскоре зарываюсь лицом в шею. Вдыхаю полной грудью уже такой родной запах. Горячий, согревающий. Как кофе с корицей.

− Почему ты сбежала? – нарушает он молчание.

− Это сложно объяснить. Логических причин практически нет, − признаюсь тихо.

− Значит, тобой опять руководили твои страхи, − как само собой разумеющееся констатирует Сэтору.

− Да.

− И всё-таки… я был счастлив услышать это. Я не знаю, как назвать то, что я чувствую к тебе. Знаю лишь, что без тебя мне ничего не нужно.

Больше он ничего не говорит, и до главного зала мы добираемся молча.

И я всю дорогу пытаюсь не разлететься на куски от переполняющих меня чувств. Их так много, что, кажется, сердце может не выдержать.

Сопровождающие нас ашары и на-агары тенями рассредотачиваются по залу, пока Сэтору несёт меня прямо к исполинской плите. И я всё постепенно отстраняюсь от реальности и погружаюсь в медитативное, почти трансовое состояние. Всеми силами стараясь уловить, что именно сейчас происходит с моими сэ-аран.

− Что ты чувствуешь? – ставит Сэтору меня на ноги рядом с Вратами. Придерживает за талию, потому что меня попросту шатает.

− Они рядом, − бормочу я, закрыв глаза. – По ту сторону. Почти готовы. Ждут. Что-то делают… обсуждают.

Кажется, что стоит подойти, толкнуть эти две створки, и откроется другая комната, в которой обнаружатся Повелители. Ещё ни разу за эти два месяца я не ощущала их присутствие настолько остро, настолько близко. Даже в своих видениях.

− Нам тоже нужно кое-что обсудить, Лина, − ухватив меня за подбородок, Сэтору заставляет посмотреть ему в глаза. – Как только дверь откроется, ты сразу же сделаешь то, что я тебе вчера показал.

− Но…

− Без промедлений, Лина. Твои сэ-аран не знают, что тебе что-то угрожает. И на случай, если я не успею их предупредить, ты должна это сделать. Этот щит не позволит никому прикоснуться к тебе без твоего согласия. Ни ментально, ни физически. Ни в нашем измерении, ни в подпространстве. Поняла?

− Да, я сделаю, − киваю твёрдо.

− Умничка, − награждает он меня коротким жарким поцелуем.

− У нас-с-с проблемы, − слышится внезапно голос приближающегося Чотжара. – Я связалс-с-ся с ни-одо С-с-са-ардом. Он буквально только что узнал, где находитс-с-ся его отец. Ни-одо Аракеш-ш-ш с-с-серьёзно ранен. Едва жив. Восстанавливатся в медкапсуле. Наследник Чёрных требует личной вс-с-стречи.

О небо. Так вот к чему было моё плохое предчувствие? Мысль о том, что Чёрный мог погибнуть, разыскивая «шептуна», заставляет сердце сжаться острым сожалением. Уж кому-кому, а этому хитрому змею я смерти точно не желала. Он всегда вызывал во мне искреннюю симпатию почему-то. Несмотря на то, что довольно часто пугал.

− Скажи Са-арду, что он может вместо отца одним из первых поприветствовать Повелителей в родном мире. Если поспешит. Заодно доложит всё, что ему известно о деле отца. Но ваш разговор пусть держит в строжайшем секрете, − велит Сэтору.

Но я его уже едва слышу. Меня внезапно накрывает неудержимой, почти болезненной потребностью. Тягой. Жаждой. Нити моей связи с мужьями натягиваются до предела, заставляя забыть обо всём на свете.

Вывернувшись из рук моего красноволосого супруга, я как в тумане иду к плите.

− Лина, − хватает меня за плечи Сэтору.

− Время пришло. Они пытаются открыть дверь, − шепчу я, делая ещё один шаг. – Неужели ты не чувствуешь?

− Возможно, − мрачно хмыкает он. − Что ж, давай попробуем.

К плите мы подходим вдвоём, держась за руки. И синхронно поднимаем свободные ладони. Точно как в моём сне.

− Не забудь то, что я тебе сказал. Сразу же ставь щит, как только дверь откроется, − велит мне муж, видимо, вспомнив о том же.

Я лишь киваю. Наши ладони соприкасаются с холодным металлом. Тот мгновенно нагревается, вспыхивая огненным рисунком. И практически сразу приходит ощущение, как из меня уходит сила. Буквально выкачивается, стремительным потоком устремляясь по нитям связи к Повелителям. То же самое происходит с Сэтору. Только если у меня даже ноги подгибаются от нечеловеческого напряжения, то он стоит нерушимо как скала.

Но вскоре всё выравнивается. Видимо в тот момент, когда мои сэ-аран начинают понимать, что именно происходит, и включаются в создание замкнутого кольца. Теперь наша общая на четверых энергия циркулирует по кругу, беспрестанно напитывая дверь.

Пока та действительно не начинает открываться.

Как и тогда, в моём видении, мы с Сэтору начинаем отступать, когда понимаем, что Врата теперь открываются сами. От бурлящих вокруг энергий закладывает уши и, кажется, вот-вот кровь из носу потечёт.

− Лина, делай щит, − велит мне муж, перекрикивая стоящий гул и заталкивая меня себе за спину.

Но я, как завороженная, не могу отвести глаз от двух высоких мощных фигур, что появляются в светящемся проёме. Они вернулись. Мы смогли. Это не сон.

− Лина, щит, быстро! – гаркает Сэтору, оглянувшись на меня. Вынуждая поспешно нырнуть в подпространство и, зачерпнув не только его энергию, но и, кажется, силу Повелителей, стремительно воссоздать по памяти те самые четыре символа, заученных вчера.

Вот только когда я, завершив круг и напитав его силой, поднимаю глаза, то в полном ужасе вижу, как в моего красноволосого супруга летит стремительная смертоносная тьма Са-оира, мгновенно сминая защиту и неотвратимо оплетая высокую фигуру матовым коконом. До ужаса знакомым. Ему не выстоять.

− Нет, − бросаюсь я вперёд. – Не надо, пожалуйста.

− Чотжар, уведи нашу сэ-авин отсюда, − холодно приказывает А-атон. − С ней мы потом поговорим.

Это подобно удару. Сердце взрывается болью.

Пол под ногами начинает дрожать. Слишком много энергии разлито вокруг. Пещера наполняется гулом, когда по стенам начинают бежать трещины. В пространстве вокруг меня схлёстываются в поединке три стихии. Пронизывая меня насквозь. Раня до крови.

Как они могут!

− Нет! – кричу, когда хранитель перехватывает меня за талию. – Нет!

И от моего крика, кажется, вздрагивает сам храм. Реальность взрывается вихрем искажений.

В душе вздымается шквал ярости и обиды, подпитанный бушующими в храме силами. Огонь сплетается с тьмой и светом, закручиваясь в сокрушительную воронку, выжигая меня изнутри.

Чувствую на себе пронзительные взгляды сэ-аран, но сама теперь вижу лишь искажённое лицо сражающегося с тьмой Сэтору. Он не заслужил этого. Не заслужил…

− Лина, пойдём. Ты можешь пос-с-страдать, − шипит мне на ухо Чотжар, пытаясь утащить меня от мужей и открытых Врат.

− Нет, я не позволю его убить, − рвусь из его рук. Не замечая, как чернеет, обугливаясь, бронзовая кожа на-агара, пытающегося меня удержать.

− Лина, − слышу вдруг голос А-атона. Он заслоняет собой разъярённого брата и скованного тьмой Сэтору. Ловит мой взгляд, подходя всё ближе.

В солнечное сплетение бьёт осознанием, что это действительно мой белый Повелитель, тот, кому я когда-то отдалась душой и телом, кого выбрала своим господином, кого люблю и кому клялась в вечной верности. Он здесь. Он вернулся. И это он причиняет мне такую боль. Первым же приказом отталкивая меня, словно ничтожную рабыню, чьи чувства больше не играют никакой роли. Чья любовь не нужна. Чьи старания и надежды не имеют значения.

− Пожалуйста, − смотрю на него умоляюще, повиснув в руках хранителя. Пусть больно, я потом поплачу. Сейчас нужно спасти того, кому угрожает смерть. Кого я тоже люблю. – Я ждала вас. И всеми силами старалась помочь… Он ни в чём не виноват. Он помогал мне вернуть вас. Открыть вам путь вместе со мной. Вы же знаете это.

− И забрал тебя себе, − лишённым жизни голосом произносит мой светлый сэ-аран, застывая передо мной. Лёгкие наполняются таким родным, но уже почти позабытым запахом. Горло сжимает спазмом.

Нет, плакать буду потом.

Подняв руку, А-атон проводит костяшками пальцев по моей щеке, стирая слёзы. И я всем существом тянусь за этой лаской. За этим прикосновением. Впитывая его всей душой. Как прежде. Я так в этом нуждалась все эти долгие месяцы разлуки. Но этого так мало сейчас.

Так долго ждать… чтобы душу разорвали в клочья.

− Нет, мой Повелитель, − упрямо мотаю головой. − Не забрал, не полностью. Я по-прежнему ваша. Сэтору помог мне выполнить ваш приказ. Выжить и сберечь сыновей. Желая спасти вас любой ценой, я сглупила, поступила необдуманно, и это чуть не убило меня. Если бы не он… меня бы не было. Если это хоть что-то для вас значит, пожалуйста, остановитесь. Не убивайте.

− Не убьём, − заиграв желваками, сужает чёрные глаза А-атон. − Но ты прекратишь сопротивляться и уйдёшь с Чотжаром. Мы придём к тебе… позже. Когда возьмём всю ситуацию под контроль. Иди, Лина. Сейчас же.

И только теперь я получаю возможность считать толику его эмоций. Там тоже боль. Страдание. И столько гнева. В моём рассудительном сдержанном супруге. Глубоко спрятано под внешней коркой льда.

Это меня и подкашивает. Смотреть на Са-оира теперь попросту страшно. Его гнев скорее всего меня уничтожит. Им я тоже сделала больно. Своим поступком. Тем, что вошла в ритуальный круг с другим. Предала их. Знала же, что виновата, что не простят. Не те, кто всё терял из-за чужих предательств. Знала… На что тогда надеялась?

В той прошлой жизни, до нашей разлуки, я научила себя подчиняться даже малейшему жесту моего светлого сэ-аран. Поклялась, что всегда буду это делать. После плена у цинотов, получив в покровители почти бога, как я его воспринимала, это было так просто и естественно делать. Как дышать. Но сейчас мне приходится себя буквально переламывать.

− Хорошо, мой Повелитель. Я вам верю. И ухожу, − склоняю голову.

И тут же оказываюсь на руках у Чотжара, который молнией устремляется прочь из пещеры. Мои телохранители следом.

Но всё же я успеваю бросить последний взгляд на мужей, застывших у Врат в непримиримом противостоянии. И заметить, как матовый кокон тьмы, которым сковал Са-оир Сэтору, покрывается светящимися трещинами, сквозь которые начинают вырываться языки пламени. И только теперь до меня доходит, что всё это время мой красноволосый супруг сдерживался из-за меня. Боясь навредить. Возможно, Повелители тоже.

Мы проносимся по исполинской галерее, влетаем в следующий зал, и тут нас накрывает оглушительным звуком взрыва, а потом и сокрушительной ударной волной. В спину бьёт жаром и тьмой. По полу бегут жуткие трещины. Позади падает колонна, разлетаясь на множество обломков. В воздух вздымается облако пыли. Кажется, что от падения нас спасает только мощный змеиный хвост моего хранителя и его сверхъестественная реакция.

− Вырвалс-с-ся твой жрец, − криво усмехается Чотжар, ускоряясь ещё больше. Ашары теперь за нами едва поспевают. – Теперь будут разбиратьс-с-ся, чья ты, без оглядки на твою же безопасность и твои эмоции. Надеюс-с-сь, храм хотя бы частично выс-с-стоит.

− Они убьют друг друга, − зажмурившись, прячу лицо у него на груди. Сдерживать рыдания больше нет сил.

− Не убьют. Потому что ес-с-сть ты.