Глава 11

Са-оир

− Оставьте нас все! – приказывает А-атон, полоснув ледяным взглядом по коленопреклонённым и вытянувшимся в струнку подданным.

Сам он выглядит каменной глыбой, полностью лишённой каких-либо чувств. Я видел его таким только после смерти отца. Это плохо. Этого не исцелить лекарям.

Но и мне ничуть не легче.

Знаю, что брат правильно поступил, отослав Лину прочь из Храма. Мы обсуждали это. Говорили о том, что жреца нельзя убивать. По крайней мере, пока что. Только убрать от неё подальше.

Но как же безумно хочется забыться в кровавом угаре. Если уж пока нельзя броситься за ней, отобрать, сжать в своих руках, выплеснуть всё, что накопилось, высказать...

Раньше моей извечной спутницей была ярость. Теперь у неё появилась сестра – боль. И эти внутренние твари, полосуя меня изнутри, всё сильнее рвутся на волю. Жаждут его крови. За то, что смел трогать её своими руками. Смел ласкать её тело. За то, что был рядом с ней, когда нас не было. Меня не было.

За то, что о нём были сейчас её мольбы.

За то, что… она полюбила. Его.

Любила ли когда-нибудь нас? Меня любила?

Стоит отдать жрецу должное. Удерживать его становится всё сложнее. Заматерел, ублюдок. Набрался сил. Но тем лучше. Тем слаще будет размазывать эту смазливую рожу по стенам храма.

Проследив больным взглядом, как Чотжар стремительно уносит прочь ту, что вырвала мне сердце, невольно теряю концентрацию. И этого хватает Сэтору, чтобы найти бреши в моём захвате.

Вижу, как мне на помощь бросается брат. Если не удастся сковать жреца сейчас, второго шанса заключить его под стражу может и не представиться. Этот точно хитрее своего отца и все свои козни плетёт на законных основаниях.

Зарычав, швыряю в противника новую волну тьмы, свивая в колючие цепи.

Слишком поздно.

Взрыв разбрасывает присутствующих в пещере джа-анов, как имперских, так и принадлежащих к Дому Просвещённых, и едва не сшибает с ног нас с братом.

Отдача, которая прилетает мне лично, опаляет кожу огнём, накаляя ярость добела, заставляя атаковать снова. Но Сэтору, стряхнув с плеч ошмётки моей тьмы, перехватывает у меня энергетические потоки, запуская по ним пламя. И дёргает на себя, выворачивая мне руки в суставах. Воздух раскаляется, обжигает лёгкие.

Ответный рывок, кувырок на лету, и снова удар. Ему почти удаётся уйти от атаки, но мне в лицо летят горячие брызги крови. Пытается ударить в ответ. Срываемся в бешеный смертоносный танец, пытаясь зацепить друг друга. Ранить. Искалечить. Заставить страдать… Но не убить… не убить… не причинить вреда Ей.

Мечи мы создаём практически одновременно. Кружим теперь, выискивая слабые места… как когда-то давно… много десятилетий назад... множество раз.

Он хромает… бережёт руку. Правый бок… ранен, сволочь. Как и я. Плевать!

Этими руками он трогал мою женщину. Отрубить.

Зарычав, бросаюсь вперёд. Враг шагает навстречу.

И мы практически налетаем на ледяную стену света, внезапно возникшую между нами.

Сэтору удаётся остановиться раньше. Скользнуть вспышкой огня, уйдя от прямого столкновения. Он не мог не следить за вторым своим потенциальным противником. Я же от брата такого вмешательства попросту не ожидал.

− Хватит, − чеканит А-атон, разводя руки в стороны и расталкивая нас с Сэтору на добрый десяток шагов своей силой.

Из груди рёвом вырывается дикая ярость, круша всё вокруг. Кроша и плавя стены. Ломая не успевших убраться джа-анов. Но только выплеснув эту ненависть хотя бы частично, я получаю возможность сделать вдох и взять под контроль ненасытившуюся кровью внутреннюю тварь.

Оскалившись, стряхиваю с рук тёмное пламя, развеяв клинки. И выпрямляюсь, сжав кулаки.

Сэтору делает то же самое.

Тяжело дыша, мы смотрим друг другу в глаза сквозь прозрачную стену света. В душе по-прежнему кипит гнев. Но брат прав.

− Я рад, что хоть один из вас способен мыслить рационально, − ядовито усмехается жрец. Смотрит на моего близнеца, потом на меня: – Прежде чем мы продолжим наш... разговор, хочу предупредить, что Лине угрожает неизвестная опасность. Кто-то, равный силами богарам, проникает в её сны. Она видела, что он попытается её похитить после вашего возвращения. Я, к сожалению, не смог выяснить, кто это. И хоть научил её ставить достаточно сильный щит, всё же не хочу оставлять одну надолго. Это может быть опасным для неё.

− Благодарим за предупреждение, ри-одо, − мертвенным тоном произносит А-атон. – Мы ценим всё, что вы сделали для сохранения жизни нашей супруги и наших наследников. Отныне мы позаботимся о ней сами.

− Она и моя супруга, − хмурится Сэтору. – Волей Абсолюта.

− Больше похоже, что обманом, − выплёвываю, буравя его ненавидящим взглядом.

− Я понимаю ваши эмоции, император Са-оир, но оскорблений не стерплю, − отрезает жрец. Теперь уже наши взгляды скрещиваются подобно клинкам. И мы оба пытаемся продавить друг друга. И ни у одного этого не выходит. Но так было не всегда. Мы оба это помним.

Само собой разумеется, что против нас с братом Сэтору не выстоит. Но я первый, кто запретит такой бесчестный поединок. Если биться, то один на один. Можно с обоими, но по очереди. Никак не двое против одного.

Что ж… придётся с ним разговаривать.

Но уж никак не договариваться, как Сэтору видимо надеется. Лины ему не видать.

Это не одна из юных претенденток на роль сэ-авин, которую родители сперва обещали наследнику Дома Просвещённых, а потом разорвали соглашение, надеясь на ещё более выгодную партию.

И не моя любимая наложница, которую он соблазнил и сделал своей шпионкой.

Не игрушка.

Супруга, что держит моё сердце в руках.

Вся моя ярость никогда её не коснётся. Я найду на кого выплеснуть гнев.

Лина смогла выжить, и уже только за это я смогу ей простить измену. Смогу переступить через эти месяцы разлуки, когда она принадлежала другому. Понял это, как только увидел её. Понял, что не смогу отказаться от неё никогда и ни за что.

Пусть даже не любит. Если жрец добился её любви, то и я смогу. Главное, что она есть. И я снова смогу держать её в своих руках. Снова чувствовать её рядом.

Но он к ней больше никогда не прикоснётся.

Иначе убью.

− Говори, − приказываю жрецу, с удовлетворением наблюдая, как он вправляет выбитое плечо и незаметно переносит точку опоры на левую ногу. И морда уже далеко не такая смазливая. Кривой нос мало кого красит. Жаль, что это легко исправляется.

Пожалуй, я уже даже владею собой в достаточной степени, несмотря на собственное довольно потрёпанное состояние. Переломанные рёбра срастутся, всё остальное тоже заживёт. Видимо, мне именно этого не хватало – возможности схлестнуться именно с Сэтору. Если потребуется, можно будет повторить.

− Что именно говорить? – саркастично вскидывает он рассечённую бровь. Смотрит задумчиво на внешне равнодушного А-атона.

Состояние брата мне всё больше не нравится.

− Что за опасность грозит Лине? Когда этот неизвестный появился, что тебе удалось о нём узнать? – перечисляю. – Сколько времени тут прошло? Как обстоят дела в империи? Всё!

Но ответить жрец не успевает. Потому что у нашего разговора неожиданно появляется новый свидетель.

По обломкам упавших колон тёмной ртутью неспешно скользит наследник Дома Черных на-агаров, старший сын Чёрной Смерти Аракеша, ни-одо Са-ард. От цепкого проницательного взгляда одного из лучших убийц и разведчиков империи точно не укрывается ни одна деталь в открывшейся ему картине.

Вопрос только в том, что он здесь делает? И чего нам ждать от его появления?

− Повелители, с-с-счастлив приветствовать вас-с-с в родном мире, − низко кланяется на-агар, остановившись в нескольких метрах. – От имени с-с-своего Дома приношу вам ис-с-скренние поздравления с долгожданным возвраш-ш-щением в империю Аш-ша-Ирон. Для меня большая честь прис-с-сутствовать при столь знаменательном с-с-событии. − И когда мы молча приветственно киваем, поворачивается уже к жрецу. – Ри-одо С-с-сэтору, моё почтение. Видимо, я вс-с-сё-таки немного опоздал.

Что значит это его «опоздал»? Он и должен был присутствовать при нашем возвращении? На каком основании? Сэтору заключил союз с Чёрными?

− Да нет, ни-одо Са-ард. Вы явились как нельзя вовремя, − мрачно хмыкает жрец. – Мы с Повелителями как раз приступили к обсуждению того крайне важного для империи вопроса, в решении которого мне помогал ваш отец перед тем, как был ранен.

Ртутные глаза чёрного на-агара вмиг хищно сужаются.

− Тогда, ес-с-сли императоры позволят, буду рад принять учас-с-стие в этом обс-с-суждении. Мы с братом очень заинтерес-с-сованы, чтобы довести это дело до конца и найти того, кто покус-с-сился на главу нашего рода. Со своей стороны добавлю, что мне удалось расш-ш-шифровать некоторые данные, собранные отцом. Возможно, они вас заинтересуют. Против императрицы готовился заговор.

Вот оно что? Картина немного проясняется. Видимо Сэтору привлёк Чёрных к поиску этого неизвестного, который угрожает Лине.

Бросив беглый взгляд на брата, вижу, как А-атон хмуро сдвигает брови, просчитывая и анализируя ситуацию, исходя из новых данных.

− Если императоры не возражают, я тем более не имею оснований делать это, − ровным тоном выдаёт Сэтору и обращает свой взор сначала на брата, потом на меня. Смотрит жёстко и требовательно: – Но всё же… меня беспокоит императрица. Ей опасно сейчас надолго оставаться одной. Кто-то из нас троих должен быть рядом.

Быть рядом с ней это всё чего я сейчас желаю. Прикоснуться наконец. Вдохнуть её запах. Укрыть в своих руках. Услышать ещё раз, что ждала. Унять беснующиеся инстинкты.

Смотрю на брата. И нутром чую, что ему это нужно не меньше. Возможно даже больше. Я помню этот отсутствующий холодный взгляд и отрешённое выражение лица. Он снова закрылся, снова отсёк всё, что считает слабостью. Сумеет ли Лина растопить этот лёд?

− Са-оир, думаю, ты сейчас гораздо лучше меня разберешься с текущей ситуацией, − произносит мой близнец, и в его словах есть некий резон. С Чёрными всегда сотрудничал именно я. Но мне также слышится просьба уступить.

Смотрит на меня. И я понимаю, что не могу отказать. Как бы ни хотел побыстрее оказаться рядом с Линой.

Несмотря на то, что мы близнецы, я родился первым и всегда считал, что как старший и более сильный брат, обязан защищать младшего. И сейчас ему точно нужна если не защита, то помощь. Которую способна оказать только наша сэ-авин.

− Хорошо, брат, отправляйся к ней, − подхожу и сжимаю его плечо. – Я за нас двоих выслушаю всё, что мы должны знать и перескажу тебе слово в слово.

Кивнув, он, не глядя больше ни на кого, молча уходит. Стена света, разбросавшая нас с Сэтору, тоже исчезает. Но я теперь, пожалуй, способен воздержаться. На некоторое время.

Поворачиваюсь к жрецу и Са-арду. Пора наконец выяснить, что происходило в империи, пока нас не было.

− Для начала я хочу услышать ответы на свои вопросы, ри-одо Сэтору, − мрачно смотрю на красноволосого.

Тот в ответ раздражённо разминает плечи, снова морщась.

− Как я уже говорил, императрицу хотят похитить, − роняет сухо.

− Да, ты говорил, что это кто-то с силой богара. Уверен, что не Абсолют?

Са-ард удивлённо хмурится. Вполне натурально. Скорее всего, не знал. Сэтору поделился информацией только с главой Чёрных? Или вообще не делился конкретно этими сведениями?

− Уверен, − раздражённо кривится жрец. − Эту версию я рассмотрел одной из первых. И проверил, задействовав все свои возможности. У Абсолюта нет оснований так поступать.

− А убирать нас из Аша-Ирон у него основания были? – ярость внутри снова кровожадно щёлкает пастью.

Сэтору встречает мой взгляд с мрачной решимостью. Всем своим видом демонстрируя, что отступать ни в чём не намерен. Что ж… у меня найдётся пару действенных способов убрать его с пути так, чтобы не навредить Лине.

− Полагаю, да, − щурится многозначительно. − И мы сможем всесторонне обсудить этот момент, но позже. Сейчас речь о другом. Помимо отсутствия очевидных причин у Абсолюта, у меня имеются и другие доказательства его непричастности – видения Лины. Не буду описывать всё в подробностях, думаю, она это сделает гораздо лучше, но суть сводится к тому, что этому неизвестному зачем-то потребовалось открыть Врата Маран-Деш. Абсолют, как их создатель, прекрасно мог сделать это без нашей помощи. Кроме того, кажется, Лина ему нужна, как провидица. Опять же, Абсолюту нет надобности похищать своё Око, чтобы знать её видения.

Да, с этим не поспоришь.

− Хорошо. Аргументы приняты. Что ещё?

− Ещё была совершена попытка похищения, полторы недели назад. Виновные были сразу же задержаны и казнены. Зачинщик признался во всём при огромном количестве народа и заявил, что действовал по собственной инициативе. Лине пришлось его казнить. Но я полагаю, это как-то связано с этим неизвестным. Ни-одо Аракеш со мной согласился, нам даже удалось найти пару ниточек...

− Лине? – перебиваю его, не сумев сдержать гневный рык. − Почему этого не сделал ты, как её регент? Зачем было допускать беременную эмоциональную женщину до принятия таких решений?

И вот тут Сэтору криво усмехается. Будто ему известно что-то такое, что мне совершенно недоступно. От одних только предположений, что именно это может быть, кулаки зудят стереть это самодовольное выражение с наглой жреческой морды. Ведь наверняка про мою супругу думает.

− Потому что я не был регентом, − произносит он медленно и с расстановкой. − Все эти месяцы империей Аша-Ирон единолично правила ваша супруга и императрица. Лина. С одобрения Совета Высших. И надо сказать, делала она это очень хорошо. Я же исполнял при ней роль доверенного советника. А ни-одо Аракеш, по приказу императрицы, возглавил имперскую разведку. К его советам она тоже всегда относилась с большим вниманием и уважением, − говоря это, Сэтору учтиво кивает Са-арду.

− Зас-с-служить уваж-ш-шение моего отца очень непрос-с-сто, − кивает согласно на-агар. – Но императрице Лине это удалос-с-сь.

Услышанное попросту не укладывается в моей голове. Лина правила империей? Заслужила уважение Чёрного? Выстояла против Совета и стала единоличной императрицей? Наша хрупкая, ранимая и нежная сэ-авин? Как такое вообще возможно?