Глава 22

Сэтору

Может ли жизнь высшего ашара полностью остановиться из-за одного единственного мгновения, одной единственной потери… из-за ухода женщины, которую ты поначалу даже равной себе не воспринимал?

Я всегда считал, что нет, но… Оказывается, может.

Оказывается, жизнь может превратиться в наполненное непреходящей болью существование, единственный смысл которого состоит в постоянном поиске и надежде вернуть ту, без которой невозможно даже дышать полной грудью.

Просвещённых с детства учат, что о прошлом нельзя жалеть. Что все события нужны и имеют высшую, не всегда очевидную, цель. Что можно извлечь опыт и пользу практически из любого выверта судьбы. Что практически всё можно повернуть себе на пользу при достаточном количестве ума и желания.

Я знал это и принимал. Смотрел свысока на тех, кто страдал от ошибок прошлого настолько, что терял способность двигаться дальше, неспособный извлечь урок и отпустить. Я считал себя выше этого. Пока не познал, каково это – потерять свою душу.

И вот уже четыре месяца я, подобно самому непросвещённому низшему, без конца задаюсь теми вопросами, которые раньше посчитал бы неприемлемыми для себя.

Мог ли я изменить что-то? Мог ли уберечь, остановить? Избежать того, что случилось? Мог ли предусмотреть, что Лина увидит меня в самый неприятный, неоднозначный миг и посчитает, что я тоже предал её чувства?

Возможно именно из-за этих глупых вопросов, недостойных Гласа и главы Просвещённых, Абсолют вот уже четыре месяца не говорит со мной? А может, из-за того, что меня покинула дарованная им избранная. Словно вместе с ней я потерял его благословение.

Впрочем, не я один.

Императоры, мои заклятые соперники и одновременно с этим собратья по общему несчастью тоже пытались обратиться к нашему прародителю, когда мне пришлось признаться им, что мои обращения он игнорирует. Но их обращения тоже остались без ответа.

Потеря покровительства Абсолюта высшей властью империи. Можно ли было когда-нибудь подумать, что найдётся нечто ужасней, то из-за чего эта потеря будет восприниматься всего лишь как досадное препятствие на пути к чему-то гораздо более значимому?

Не только для меня, но и для А-атона с Са-оиром гораздо большей проблемой стало нежелание Абсолюта помочь нам в поиске Лины, чем то, какими последствиями может обернуться для наших Домов и всей Аша-Ирон его отказ говорить с нами. Силу не отобрал и на том спасибо.

Можно было сколько угодно гадать, в чём причина такого поведения нашего бога и прародителя. То ли он нас так наказывает, то ли понукает к искуплению…

Вместо того чтобы размышлять над этим, я сосредоточился на поисках Лины. И теперь, спустя четыре месяца вынужденного сотрудничества с Повелителями, у нас наклюнулись реальные результаты.

− Думаешь, если будешь долго таращиться на этот астероид, портал откроется сам собой? – слышу позади голос Са-оира.

Хм, занятно. Даже его язвительность звучит теперь как-то устало и безразлично. Как дань привычке. Интересно, я со стороны воспринимаюсь таким же потерянным и убогим? Потому что внутри именно таким себя и чувствую. Словно меня выпотрошили и заставили существовать дальше так.

− Это от твоего взгляда обычно все падают замертво, − пожимаю плечами. – Может и межпространственную дыру сможешь прожечь. Так что вперед, не сдерживай себя.

Тёмный ничего не отвечает. Лишь молча становится рядом, тоже уставившись в обзорное окно моего межзвёздника.

Пару часов назад мы пересекли границы сектора Тавра и теперь на сверхскоростях движемся к тому самому астероиду, который был так нужен нашим отцам, а теперь заинтересовал даже дагрийцев. Настолько, что синие решили опередить Аша-Ирон на дипломатическом поле и присоединить Ранвишей к своей республике.

У меня благодаря Аракешу появились такие сведения ещё во время визита вице-консула Дагры в империю, когда синекожая хищница, не получив желаемого сотрудничества от меня, попыталась прощупать почву и выведать нужные республике данные через Норихнара. Занимаясь своими личными делами и помогая Лине вернуть её неблагодарных мужей, я тем не менее пытался параллельно рыть информацию и в этом направлении, чувствуя, что это крайне важно.

И так совпало, что одновременно с возвращением императоров, я получил и известия, что Инси зэа Ма официально стала консулом Дагры и первым делом подала запрос ранвишам, добиваясь разрешения посетить подконтрольный им сектор, привезти учёных и изучить воздействие астероида.

А тут ещё и императоры решили, что мало им увезти и спрятать от меня нашу с ними общую супругу. Они вдобавок попытались меня убрать, как соперника, обвинив в покушении на Менетнаша. Чего-то подобного я и ожидал, даже готовился, поэтому не стал дожидаться ареста и на время покинул империю, намереваясь потратить это самое время на собственное расследование.

Имея на руках сведения об истинной ценности сектора Тавра и расположенного там астероида, а следовательно зная реальные причины конфликта интересов моего отца с императором Этельче, я рассчитывал наконец достучаться до одурманенных ревностью мозгов А-атона и Са-оира. Или хотя бы А-атона. Воззвать к прагматизму и рациональности. Купить себе место рядом с Линой.

И ошибочно предполагал, что эти два ревнивых болвана достаточно сосредоточились на мне, чтобы им хватило ума не отыгрываться на своей беременной сэ-авин. Тем более, что мне уже точно было известно, какой приказ отдал супруге А-атон, опасаясь свершения её видений.

Но я жестоко просчитался. Не учёл, что Лина изменила не только меня, но и сломала обычно рациональные мозги моих соперников. Они довели девочку до того, что она бросилась искать меня. И застала как раз в тот момент, когда я встретился с дагрийкой, намереваясь воспользоваться её ко мне интересом и выведать нужную информацию, ну или хотя бы подсадить на кожу синей следящие устройства. Учёные моего Дома как раз незадолго до этого разработали новейшие образцы скартов, способные полностью слиться с организмом носителя и передавать данные о нём практически на любом расстоянии.

Подсадить скарт мне удалось без проблем, Инси, решившая, что действительно могла заинтересовать меня, как женщина, ничего не заметила. Тем более, что я подогрел её интерес и азарт вывернутыми в искажённом ракурсе подробностями своих отношений с императрицей.

Зато я заметил мертвенно-бледную ментальную проекцию Лины, которая стояла посреди комнаты, смотрела на всё это… и слышала.

Понимая, как мои действия и слова могут выглядеть со стороны, особенно для моей эмоциональной, ранимой девочки, которая и до этого ревновала меня к дагрийке, я тут же всё бросил и помчался обратно в Аша-Ирон, наплевав на угрозу ареста. Как раз успел к собранию Высшего Совета.

После случившегося меня не удивила новость, что Лина согласилась свидетельствовать против меня. Зная близнецов, я не сомневался, что они способны надавить на неё, чтобы добиться нужных им действий. Как бы меня ни раздражал факт её безоговорочной преданности своим первым двум мужьям, я не мог отрицать, что и сам мечтал о подобном её ко мне отношении. Поэтому начало речи императрицы не стало для меня неожиданностью.

Но продолжила она так, как от неё никто не ожидал. Ни я, ни императоры, ни тем более Совет. Подтвердив уже неоспоримый факт моего покушения на Менетнаша, Лина вдруг выложила то, что я ей поведал когда-то о своих мотивах. А потом и вовсе рассказала о своих видениях, объявив меня спасителем тысяч невинных жителей империи. Даже после того, что она увидела, моя храбрая малышка меня защищала, тем самым склоняя Совет проголосовать против моего ареста и отстранения от должности.

Разве это не преданность? Разве это... не любовь?

Но моё торжество было недолгим.

Тот миг, когда она шагнула в невидимый круг и мгновенно полностью исчезла из восприятия, я не забуду до конца своей жизни. Он теперь выжжен в моей памяти как клеймо. Вырезан на сердце. От этих шрамов уже не избавиться.

− Зачем она тебе? – вырывает меня из задумчивости голос Са-оира.

− А тебе? – не остаюсь в долгу.

− Мы говорим о нашей с А-атоном сэ-авин, − он раздражённо сжимает челюсти.

− То есть, если бы не это, вы бы с ним отступились? Если бы вам дали другую женщину, способную так же полно объединить ваши силы и родить наследников, вы бы отказались от Лины? Ты бы отказался?

− Нет. Не после того, как познал её. Она единственная, кто мне нужен. Уверен, брат скажет то же самое.

− Я понял, что не смогу отступиться ещё до того, как познал её. Для меня она тоже единственная, − поворачиваю голову к Са-оиру. – Абсолют подобрал для нас троих идеальный соблазн, от которого невозможно отказаться.

− То есть ты действительно уверен, что за всем стоит он? − скептически переспрашивает тёмный.

− Не за всем. Есть ещё один игрок. И я боюсь, что сейчас они по неведомым причинам действуют заодно. Но в том, что именно Абсолют запустил всю цепочку событий, которые привели сначала к вашему с ней браку, а потом и к моему, я уверен. Это слишком похоже на то, что он уже делал раньше. Самым весомым доказательством этому служит факт, что Абсолют указал на неё, как на мою предначертанную.

− Ты не говорил этого, − недоверчиво и вместе с тем потрясённо хмурится Са-оир.

− Вы не спрашивали, − пожимаю плечами, снова отворачиваясь к обзорному окну.

− Постой, − резко разворачивается ко мне тёмный. − Ты хочешь сказать, что Абсолют дал тебе прямое указание жениться на нашей супруге в то время, когда нас выбросило бездна знает куда? Для чего? Чтобы вернуть нас в Аша-Ирон, или наоборот, чтобы не возвращать? Чем ему не угодил Правящий Дом и мы с братом в частности?

− Нет. Ты сейчас смотришь с неправильного ракурса, − вздыхаю с досадой. – Он не давал мне прямого указания. Лишь ответил на мой конкретный вопрос, где я должен искать свою предначертанную. Поверь, для меня тоже было потрясением услышать её имя. Но даже зная это, я не планировал делать Лину своей супругой до вашего возвращения. Отлично понимал, какая будет ваша ответная реакция. Искал способы договориться, надавить на вас, чтобы вы сами приняли правильное решение, когда вернётесь.

В ответ слышу скептическое хмыканье. Ну конечно. Разве может Са-оир поверить, что на него можно надавить и заставить поступиться собственными интересами?

− Поверь. Я бы нашёл. И кстати, если так опасаешься, что Абсолют решил от вас избавиться, вспомни, что именно Лина увидела, как вас вернуть и что нужно для этого сделать. А видит она то, что Он разрешает ей видеть.

На это у моего собеседника возражений не находится. И на пару минут между нами повисает задумчивое молчание. Пожалуй, мы впервые за десятилетия нашего знакомства говорим вот так, не пытаясь уколоть друг друга, не бросаясь обвинениями. Даже за эти долгие нестерпимые четыре месяца, когда нам пришлось вынужденно объединиться и действовать сообща ради общей цели, мы лишь обменивались сухими сведениями и результатами предпринимаемых усилий.

Для близнецов я всегда был врагом и соперником. Особенно для Са-оира. Признаю, небезосновательно. Но всё же.

Что изменилось?

− Ты говоришь, что спрашивал у Абсолюта, где тебе искать предначертанную. Так это правда, что полный свод клятв связывает Гласа даже в этом вопросе? – вдруг задаёт он совершенно неожиданный вопрос.

− Правда, − киваю не особо охотно.

− И даже зная, что не имеешь такого права, ты всё равно пялился на нашу супругу? – теперь голос Са-оира буквально сочится ядом. – Всё равно пытался подобраться к ней? Так сильно хотелось досадить нам с братом, что даже риск навлечь на себя гнев Абсолюта тебя не останавливал?

Ну конечно, что ещё он мог подумать.

− Представь себе, что не всё вертится вокруг ваших драгоценных персон, − смотрю на двоюродного брата снисходительно. С удовлетворением отмечая, как темнеет от гнева его лицо. Всегда приятно уязвить извечного соперника.

Однако сейчас, когда наконец пришло время диалога, я понимаю, что этого мало. И что именно мне придётся первым сделать шаг навстречу, раскрыть свои мотивы и намерения. Объяснить происходящее. Потому что иначе конфликт никуда не денется, и эта ситуация никогда не разрешится. Подозреваю, что и Лину мы не найдём, пока не сможем преодолеть неприятие друг друга. Уж Абсолют постарается.

– Я смотрел и пытался, потому что не мог не смотреть и не пытаться, − невесело усмехаюсь. − Она стала моей одержимостью. Лина сразу привлекла моё внимание, заинтриговала. Признаю, во многом потому, что я видел, как вы с А-атоном на неё реагируете, какая она с вами. Мне захотелось того же. Кому бы не захотелось такой преданности и нежности, такой страсти? Чем больше я смотрел, чем больше узнавал её, тем сильнее погружался в свою одержимость. Тем чётче понимал, насколько она особенная. Запретная, но такая невыносимо притягательная. А потом была та встреча, наш с ней первый полноценный разговор, её видение, и я начал осознавать. Сначала, конечно, подумал, что это обман, уловка. Что Абсолют так испытывает меня, посылая искушение. Поэтому и принял решение спросить у него о предначертанной.

Я до сих пор помню каждое мгновение того дня. Помню, какое потрясение испытал, увидев нас с Линой вдвоём, её подо мной, услышав её стоны наслаждения. Почти почувствовал всё это. Не помню только, как сдержался и не стиснул в своих руках столь вожделенное тело, как смог не наброситься на девчонку, целуя такие желанные уста. Наверное, только её страх и остановил.

А потом пришли сомнения.

− Какой-то частью себя я даже надеялся, что он укажет на другую, − признаюсь внимательно слушающему Са-оиру, − и я смогу наконец излечиться от этой неведомой болезни, поразившей меня. Что смогу избавиться от сжигающих меня изнутри вожделения и чувств к чужой супруге. Но в ответ услышал от Абсолюта, что она моя предначертанная. Наша предначертанная. Наш прародитель снова задался целью усилить генофонд Правящих и Просвещённых подобрав для этого идеальную женщину, заодно примирив и объединив наши Дома через этот немыслимый союз.

− Этот союз действительно немыслимый, − нахмурившись, мотает головой тёмный. – Как, он предполагает, мы будем её делить?

− А как вы делили её с А-атоном? – вскидываю бровь.

− А-атон мой брат. Мы всегда знали, что являемся двумя частями одного целого. И знали, что будем делить одну женщину.

− Ну так примите тот факт, что Абсолют решил увеличить это целое, прибавив ещё один угол, меня. Замкнув нашу силу в треугольник, в центр которого поставил своё Око. Идеальный в своей мощи и нерушимости союз, при условии, что все участники его примут. Вспомни, какую огромную силу нам удалось высвободить вчетвером, открывая врата Маран-Дэш.

− Насчёт силы, возможно, ты прав. Но подпустить тебя к ней, делить с тобой её внимание, её близость и чувства. Не жди, что мы на это согласимся, − Са-оир непримиримо сжимает челюсти, играя желваками.

Но я всё равно замечаю, что сумел поколебать его убеждения. Просто он болван упрямый.

− А про Лину ты подумал? – прищуриваюсь. – Тебе мало её побега? Ты вообще слышал её слова, понял, почему она это сделала? Даже когда мы её найдём, Лина может просто не захотеть возвращаться. И нам придётся постараться, чтобы её не только вернуть, но и удержать.

Притом, мне снова придётся стараться больше этих двоих. Ещё и потому, что именно я невольно обидел её сильнее всех.

Главное найти. С остальным разберёмся. Если придётся, я даже этих двух упрямых болванов перевоспитаю.

Но все эти мысли вмиг вылетают из головы, стоит мне почувствовать то, что я не ощущал уже четыре месяца. По истончённым, уходящим в никуда, нитям нашей с Линой связи до моего сознания вдруг долетают далёкие отголоски её эмоций.

− Я кое-что ощущаю, − бормочу, всё глубже уходя внутрь себя, чтобы определить и проанализировать эти ощущения как можно более точно и полно. Нельзя их упустить. Может, это наконец наш шанс.

− Я тоже, − опустив голову, рычит Са-оир. – Ей больно.

− Лина рожает. Вы чувствуете это? – раздаётся позади нас запыхавшийся и… взволнованный голос А-атона.