Глава 23

Лина

− Схватки стихают, шейка матки недостаточно раскрыта. Возможно мне придётся извлечь детей хирургическим способом, − строго смотрит на меня лекарь Дорас, выглянув из-за моих разведённых в стороны коленей.

Недостаточно сильные? Он серьёзно? Да я уже целую вечность умираю от этих схваток.

− Нет, для моих мальчиков будет лучше, если они родятся естественным путём.

− Лина, ты уверена? – обеспокоенно смотрит на меня Иса.

Я знаю, я изучала этот вопрос ещё в Аша-Ирон, и Ми-ичан говорил. Это важно, для энергетики новорожденных ашаров. Это лучше связывает их с энергетическими потоками Вселенной. А мы сейчас вообще в чужой находимся, им ещё тут жить, нужно чтобы у них всё правильно наладилось…

Но у меня осталось так мало сил… Боги, зачем я сбежала, чем думала? Дура. Дура. Дура…

Новый спазм обжигающей боли скручивает низ живота, спину, сводит мышцы ног. С гортанным криком я комкаю простыни и запрокидываю голову на подушки, чувствуя, как слёзы смешиваются с потом и текут по вискам.

Но как бы мне ни было больно, я с ужасом понимаю, что лекарь прав. Схватки действительно стали чуточку менее болезненными, менее невыносимыми.

Нет, я должна справиться. Должна. Во мне есть силы. Я всё готова отдать ради своих мальчиков. Должна… Но как?

− Сделайте что-нибудь. Может, простимулируйте как-то родовую активность, − цежу сквозь зубы, едва сумев отдышаться. Лекарь задумчиво поджимает губы.

Да о чём тут думать? Даже на Земле так умеют делать. Мне сестра рассказывала, у неё так с Тоней было.

Сквозь вязкую дымку боли и нечеловеческой усталости я, кажется, слышу, как открывается дверь в спальню. Но голос Морада, вдруг прозвучавший рядом с моей кроватью, становится для меня полной неожиданностью:

− Почему ты меня не позвала, Лина?

Что? Он серьёзно?

− Извини, занята была, − рычу, скосив глаза на богара в неизменной маске. – Не думала, что ты захочешь присутствовать. И не смотри туда-а-а-а!

Небо, как же больно! Когда это прекратится?

Вместо ответа Морад подходит ближе, склоняется надо мной и накрывает ладонями мой огромный живот. При этом я даже не сразу понимаю, что он без перчаток. Лишь когда схватка стихает, и наступает короткая передышка.

− Как я и думал. Мальчишкам нужно больше энергии, − произносит спокойно, словно само собой разумеющееся. Лекарь порывается что-то сказать, но напоровшись на тяжёлый взгляд Морада сразу стихает.

− Что значит: «Как я и думал»? То есть ты знал, что так будет? – приподнимаюсь на локтях. – Знал, и всё равно привёз меня… сюда? Ты же обещал… поклялся… что нам ничего не будет угрожать.

− Успокойся, − обжигает он меня строгим взглядом. – Да, я предусмотрел такую возможность и способ решения этой проблемы.

− Ах предусмотрел, − усмехаюсь криво, чувствуя, как снова всё начинает стягивать болью. – Хорошо. Значит, ты знаешь, как мне помочь.

− Знаю. Нужно всего лишь на краткое время перестать глушить твою связь с супругами и позволить им в достаточной степени подпитать тебя и детей своей энергией.

Краем глаза я замечаю, как ошарашенно округляет глаза Иса. Она уже давно догадалась, что я рассталась с отцом моих детей и скрываюсь от него, но я ей ни разу не говорила, что отцов двое, а мужей у меня и вовсе целых три.

− Без этого никак? − выдавливаю из себя, утопая в новой схватке.

− Никак.

− А если они не захотят… делиться энергией? – скалюсь, тяжело дыша. Хотя сама понимаю, что глупость сморозила. Ладно я. На меня пусть злятся. Но своих детей А-атон и Са-оир точно не оставят без помощи и подпитки.

Морад лишь награждает меня снисходительным взглядом.

− Они меня найдут? − закрываю глаза. Больше всего страшась даже не положительного ответа, а той безумной, необоснованной, глупой и ненужной надежды, которая вдруг вспыхивает у меня в груди. И желания хотя бы на миг почувствовать любимых рядом. Это всё гормоны, гормоны и только они.

Самое ужасное то, что я уже знаю, как поступлю. Независимо от результата.

− Существует незначительная вероятность. Но найти не значит достать, − пожимает плечами мой сообщник. – Я лишь озвучиваю вариант действий, при котором ты сможешь родить здоровых детей и сама не пострадаешь. Решение за тобой.

Ну конечно, ему я ведь уже не особо нужна. Свою задачу выполнила. Теперь можно и мужьям вернуть.

− Лина, свою часть уговора я смогу выполнить, где бы ты ни находилась, − напоминает Морад. – Как только ты будешь готова.

Это утешает. Я не собираюсь менять своё решение, не собираюсь возвращаться, не собираюсь снова быть тряпичной куклой, которую, как канат перетягивают между собой ревнивые самцы. Даже если они меня найдут, это ничего не изменит.

− Делай то, что нужно, − выдыхаю устало.

− Тогда соберись. Тебе ещё предстоит хорошо поработать, − получаю в ответ строгое наставление.

Он прав. Сейчас соберусь. Сейчас... Не ради себя, ради детей.

Под веками уже пляшут разноцветные пятна. Сознание то и дело пытается куда-то уплыть.

Но в какой-то миг всё внезапно меняется.

Это ощущается, как бурный речной поток, полноводно хлынувший через прорванную плотину. Меня вмиг наполняют такой знакомой и родной энергией. Энергиями. Израненную душу омывает тьмой, светом и пламенем. И эмоциями. Разными… сильными… обжигающими…

Но я не позволяю себе даже на миг заглянуть в них, проанализировать, оценить. Закрываюсь. Беру только силу. Именно она нужна сейчас мне и детям. Чтобы выжить. Но никак не злость и ненависть моих супругов. Или обида, или ревность... или даже стремление вернуть. Неважно. Что бы они там ни чувствовали. Мне не до этого. Помогают, и за это спасибо. Большего не прошу.

Новая схватка скручивает моё тело невыносимым страданием. Я с криком выгибаюсь на скомканных простынях. Но душа, тем не менее, ликует. Теперь всё правильно. Теперь всё будет хорошо.

Не знаю сколько проходит времени, прежде чем лекарь Дорас наконец велит мне тужиться. А потом звучит заветное: «Я вижу головку». И вложив всю свою волю в это усилие, я с криком облегчения постепенно выталкиваю из себя старшего сына.

− Первый есть! – с ликованием восклицает лекарь, ловко принимая малыша, к моему удивлению беленького, и сразу же передавая его стоящей рядом Исе. А сам тут же принимается ощупывать мой живот и слушать сердцебиение второго близнеца. – Всё хорошо, − бормочет. – Сейчас и второй вслед за братом появится.

Часто дыша, я с упоением слушаю громкий детский плач. Как самый заветный звук на свете. И улыбаюсь почти счастливо. Мне чудится, что моих волос касаются чьи-то нежные руки, губы. Пальцы почти ощущают тепло мужских ладоней. Кажется, что стоит мне только напрячь слух, и я услышу тихий, ободряющий шёпот. Родные, любимые голоса. Ласковые, нежные, убеждающие не бояться.

Но это всё наверняка иллюзия, навеянная энергетическим опьянением. Которая вмиг рассеивается, когда я чувствую, что живот снова сводит схваткой и нестерпимой потребностью тужиться.

Как рождается второй сын я уже почти не помню. Измождённая до полубессознательного состояния, просто делаю всё, что мне велят, тужась и выталкивая из своего тела младшего близнеца. В спальне раздаётся новый детский вопль. А потом я как в тумане слежу за Исой, которая бережно обтирает моих мальчиков рядом со мной, перерезает пуповины, заворачивает в пелёнки и помогает приложить к груди. Почти не замечаю, как лекарь Дорас мнёт мой живот, помогая выйти последу. Куда делся Морад, вообще понятия не имею.

И блаженно улыбаюсь, чувствуя наконец, как маленькие ротики моих любимых мальчиков впервые берут грудь, так уверенно и умело, словно делали это уже множество раз.

Какие же они красивые. Так похожи на своих отцов.

Мои сладкие ангелочки. Светленький и тёмненький.

Жаль, что рыженькой сестрички у них не будет.

− Как назовёшь их? – шёпотом интересуется Иса, с умилением наблюдая за нами.

− Эш-наир, − глажу кончиками пальцев беленькую головку старшего сына. – И Рэй-адан, − целую темноволосую макушку младшего. Вдыхаю сладкий запах. И, видя удивлённые глаза своей подруги, прибавляю с улыбкой: – Эш и Рэй.

− Эти имена даже звучат сурово и значимо, − кивает она задумчиво. – Такие приняты среди твоего народа?

− Нет. Такие имена приняты в роду их отцов, − признаюсь тихо. − Эш-наир значит «Справедливый свет», а Рэй-адан – «Мудрый воин».

Я так мечтаю, чтобы они выросли именно такими. Сильными, умными, справедливыми и мудрыми. Чтобы были счастливы. Любили и были любимы.

Но справлюсь ли сама? Смогу ли дать моим кровиночкам всё, в чём они будут нуждаться? Права ли я, отнимая у них возможность расти рядом с отцами? Стоят ли мои обиды их великого будущего?

Слушая тихое сопение и причмокивание, чувствую, как на глаза снова наворачиваются слёзы. Слёзы счастья с оттенком горечи и новых сомнений.

Ещё и снова начинает казаться, что в спальне, помимо нас с детьми, Исы и лекаря, вытирающего руки в другом конце комнаты, ещё кто-то есть. От энергии, разлитой в воздухе, волосы на голове шевелятся. Даже моя сонливость немного отступает.

Хмуря брови, я медленно оглядываюсь вокруг. Всё расплывается перед глазами. Но, кажется, больше никого нет.

− А где… Морад? – спрашиваю у Исы.

Она удивлённо вскидывает глаза, тоже осматривает комнату.

− Я не знаю. Не заметила, когда он вышел.

Хм. В том, что вышел, ничего такого. Я и не ожидала, что он останется со мной во время такого интимного события. Но что-то не даёт мне покоя… будто я что-то забыла. Будто он должен был что-то сделать, но не сделал… или сделал… небо, как же сложно думать в таком состоянии.

Эш, громко причмокнув, выпускает сосок. Морщит лобик, закрывает чёрные глазки, сладко зевает. И затихает, тихо сопя. А вскоре и Рэй наедается первым маминым молозивом и засыпает прямо так, с соском во рту. Новая волна слезливого умиления накрывает меня с головой, на время полностью вышибая из этой самой головы все посторонние мысли. Оставляя только этот волшебный миг.

Я едва слышу, как со мной прощается лекарь, обещая зайти утром.

− Давай, я их переложу в люльки. Тебе нужно отдохнуть и поспать, − склоняется к нам Иса, когда Дорас тихо уходит.

Выпускать из рук мои маленькие сокровища мне страшно не хочется, но она права. Я уже от усталости почти не чувствую своего тела. Малышам нужна здоровая и бодрая мама, полная сил, а не то, чем я себя сейчас чувствую.

Поцеловав обе детские макушки, позволяю ей взять сначала Рэя. Ревностно наблюдаю, как моя подруга и верная помощница бережно укладывает малыша в приготовленную для него люльку. Укрывает. А потом возвращается за вторым близнецом. Вот только я застываю, во все глаза таращась на тёмную тень, склонившуюся над детской кроваткой. Не узнать эту высокую призрачную фигуру просто невозможно. Са-оир.

Вынув из моих ослабевших рук Эша, Иса, нежно воркуя, уносит и его. А я испуганно хватаю ртом воздух, пытаясь выдавить хоть слово.

− Морад… Морад… где ты? – выталкиваю хрипло, когда замечаю и светлую дымку, рядом с чёрной.

«Тш-ш-ш-ш, не надо, Лина, не прячьс-с-ся от нас-с-с», − слышу у себя над головой отголосок такого знакомого ласкового голоса. Сладкий, обманчивый бархат, которому я так глупо поверила когда-то.

− Нет. Нет, уходите. Я не вернусь, − рыдая, мотаю головой. – Мора-а-ад!

Иса испуганно оборачивается ко мне. Качает легонько люльку Эша, из которой доносится недовольное хныканье.

− Я здесь, Лина, − появляется в дверях богар.

− Связь. Ты не заглушил. Заглуши обратно, пожалуйста, − всхлипываю.

− Уверена? Тебе не помешает ещё набраться от них сил.

− Мне не нужна их сила. Мне ничего от них не нужно! Только свобода и покой.

Зато им нужны мои дети. Наследники престола. Маленькие принцы Аша-Ирон.

Не отдам, они мои.

− Как скажешь, − хмыкает богар.

И на сознание снова обрушивается звенящая тишина и опустошающее ощущение одиночества.

− Мне же не показалось? Это были они? Ментальные проекции? – требовательно смотрю на высокую фигуру в длинном плаще и в красно-белой маске. Уже даже не вспоминая, что мы не одни и меня слышит Иса.

− Не показалось, − ровным тоном произносит Морад. – Видимо, объединились, чтобы дотянуться до тебя ментально общим усилием.

− Объединились? – недоверчиво качаю головой. – Мне слабо верится. Неужели так сильно хотят наказать предательницу жену?

− Ты многого не знаешь, Лина, − Морад снова идёт к моей кровати. Взмахнув рукой, левитирует кресло от окна, чтобы сесть напротив меня. – Мысль, что они хотят тебя вернуть, не приходит тебе в голову?

− Почему же? – хмыкаю с горечью. – Приходит. Только причины такого желания мне видятся не самые приятные. А перспективы и вовсе пугающие.

− А если я скажу, что они осознали свои ошибки и готовы их исправить?

− Это невозможно, − упрямо качаю головой.

Как они могут всё исправить? Для А-атона и Са-оира я всегда буду бывшей рабыней, той, кем можно играть, как вздумается, кому даже по имени не разрешено к ним обращаться. Пропасть между нами практически не сократилась за всё время нашего брака. Моих чувств не хватило. Они императоры, Повелители Аша-Ирон, а я так, всего лишь их тень, мнение и чувства которой ни для кого не играют роли. Теперь же и вовсе неверная жена, посмевшая сбежать на глазах у всего Совета. Мне не простят такого оскорбления. А я не смогу жить, как прежде.

Сэтору же… его предательство ударило меня больнее всего, потому что стало последней каплей. Последним гвоздём в крышке гроба, в котором были погребены мои надежды. После того, как я ему доверилась, после того, как отдала ему своё сердце вопреки всему… Как он мог? Бросить… миловаться с этой синей… говорить обо мне такое! Я не смогу простить, не смогу снова смотреть ему в глаза. И этого не изменить.

− Почему ты их защищаешь? – поднимаю воспалённые глаза на Морада.

− Потому что я слишком хорошо знаю, что они сейчас испытывают, − неожиданно признаётся он задумчиво. – Но решение за тобой. Я чту наш уговор.

− Моё решение остаётся прежним, − сообщаю упрямо, откидываясь головой на подушку.

− Тогда восстанавливайся, − хмыкает он. – Я вернусь, когда придёт время.

Что это значит? Куда он собирается? Какое время имеет в виду?

Но спросить я не успеваю. Потому что его высокая худощавая и широкоплечая фигура буквально растворяется в воздухе.