Глава 24

Са-оир

Сын. У меня есть сын.

С Линой, кажется, всё в порядке. И она родила мне сына. Нам с братом…

А я практически не присутствовал рядом, пока мой наследник рос в чреве матери. Кому предъявить этот счёт? Кто виноват в том, что даже сейчас, ощутив часть себя в крошечном новорожденном создании, я не могу взять на руки своего первенца? Только ощущать нашу с ним связь.

Ярость и боль, мои внутренние жестокие твари, ворочаются внутри, подсказывая, выжигая, нашёптывая: «Абсолют… Невидимка… Сэтору… брат… Лина…». И так легко поддаться, поверить, назначить виновных, чтобы знать, кого следует наказать.

Но в памяти все эти месяцы звучит срывающийся голос той, что украла мою душу: «Моя вина лишь в том, что я слишком долго верила, что моей любви мне будет достаточно. Ведь её было так много… отдала всю себя, а взамен получила лишь боль. Вы втроём выжгли меня дотла. Чувств больше нет. Нет любви».

Нет любви. Мы её выжгли.

Так кого мне винить? Может, стоит наконец открыть глаза и признать перед самим собой, что я тоже допустил много ошибок?

Ведь чувствовал её боль. Ещё до того, как привёз в зал Совета. Ещё тогда, когда с потускневшим безжизненным взглядом она выслушала меня, и дала согласие свидетельствовать против Сэтору. Но не придал значения. Посчитал, что наконец добился своего, заставил Лину выбросить из головы проклятого жреца. Решил, что малышка попереживает и забудет. Сделает то, что я от неё жду. Как всегда делала. Строил планы, как помогу ей в этом, как окружу заботой и лаской, как постепенно помирю их с братом.

Недооценил я Лину. Не подумал, что ей настолько плохо. Что её эмоции могут быть настолько разрушительными. Что она доверится чужаку, в конце концов. Лишь бы избежать боли...

Что ж, теперь пожинаю плоды.

Все мы платим за свои ошибки.

− Сэтору, − вырывает меня из задумчивости тихий голос брата. – Ты был прав. Объединившись, мы действительно смогли дотянуться. Я благодарен тебе за эту возможность.

Мы втроём сидим в комнате управления. Корабль уже давно прибыл в нужную нам точку координат, но после увиденного, после того, как мы смогли ментально поприсутствовать на родах и увидеть, на уровне энергий ощутить, как Лина родила наших с А-тоном сыновей, все наши намерения на некоторое время отодвинулись на задний план. Пора бы уже собраться и заняться делом, но пережитое пока не отпускает.

− Я делал это не для вас. Но благодарность принимаю, − кивает жрец, выглядящий таким же потерянным, как и мы.

Сегодня я, пожалуй, впервые осознал в полной мере, что для него Лина значит не меньше чем для нас с братом. Что он добивался её не из-за власти, не для того, чтобы досадить нам, как мне казалось, а потому что ему была нужна именно она. И это знание, понимание, что мы в одинаковых, практически равных позициях в этой ситуации, странным образом снизило уровень моего неприятия.

Сложно считать врагом того, с кем объединял разум и вместе наблюдал за рождением собственного сына. Того, благодаря кому я хотя бы на миг смог побыть рядом со своей украденной душой. Коснуться её хотя бы так...

− Она испугалась, когда заметила нас, − морщится А-атон. Вздыхает мрачно: – Или меня.

Сэтору вскидывает голову, смотрит пару минут на моего близнеца. Наверняка сейчас выдаст какую-то свою очередную колкость. Но вместо этого я вдруг слышу совсем иное:

− Не думаю. Кажется, она сперва Са-оира заметила. Потом только тебя. Я попытался её успокоить, но сделал только хуже. Так что, скорее всего, она испугалась нас троих.

Это точно тот Сэтору, которого мы с юношеских лет знаем? Сегодня он ведёт себя в высшей степени необычно… словно задался целью найти путь к примирению.

− Ты спрашивал, понял ли я, почему она это сделала? А ты понял? – интересуюсь, сузив глаза.

− Возможно, − спокойно встречает он мой взгляд.

− Может, поделишься?

Он был прав, когда сказал, что Лина не захочет возвращаться. Как знать, может ещё что-то толковое поведает.

− Поделюсь, если вы готовы меня услышать и откинуть на время ваше неизменное и чрезмерно раздутое чувство собственного величия, − криво усмехается жрец.

Хм, всё-таки это он.

− Мы постараемся, − дёргаю уголком рта.

А-атон молчит, но его внимательный, выжидающий взгляд, обращённый на Сэтору, говорит больше любых слов.

− Хорошо, − кивает жрец. − Тогда слушайте и, как я в своё время, просто попробуйте представить, что она могла испытывать. Маленькая, хрупкая, ранимая девочка. Беременная, и оттого ещё более чувствительная и тревожная. Вы исчезли, а она осталась одна в чужом мире и враждебном для неё обществе. Напуганная, горюющая, одинокая. Но вместо того, чтобы просто принять мою помощь и защиту, просто ждать, пока вы сами найдёте путь домой, как сделала бы любая высокородная ашара, она каждый день погружалась в подпространство, уходя всё глубже и глубже, пока не дотянулась своим разумом до границы миров. Каждый день она рвала жилы, пытаясь найти вас, чтобы помочь вернуться. А потом шла заниматься государственными делами, работая на износ, чтобы сберечь империю для вас и ваших сыновей. И, как я полагаю, чтобы заслужить ваше одобрение. Каждый раз, когда я пытался с ней сблизиться, Лина давала мне жёсткий отпор, заявляя, что любит своих супругов. Вас. Я делал всё возможное, чтобы преодолеть её неприязнь, подобраться ближе, стать для неё незаменимым, видел, что она постепенно проникается ко мне доверием, что привязывается, замечал как начинает реагировать на меня её тело, изголодавшееся по мужской ласке, но ответ был неизменным. И если бы не то видение, в котором вы упомянули Маран-Дэш, и её одержимость вашим спасением, толкнувшая её на опрометчивый шаг, Лина бы ни за что не уступила ни мне, ни своим просыпающимся чувствам.

− Мы это знаем, − вздыхаю я, стараясь не думать о том, как именно он пытался с ней сближаться. Сейчас не время для нового поединка.

Рассказ Сэтору в который раз заставляет меня задаться вопросом, откуда в нашей юной, хрупкой супруге нашлось столько сил и выдержки. Ежедневные глубокие погружения даже высокородного ашара способны истощить.

− Знаете? Прекрасно, − язвительно хмыкает жрец. – Тогда скажите, какой встречи она заслужила своей самоотверженностью? И какую получила?

Метко бьёт. Раньше я никогда не думал, что от словесных ударов может темнеть в глазах и болеть грудина, словно от настоящих. Но это так. Лина действительно не заслужила того, как мы повели себя с ней после возвращения. Тогда, когда ей нужны были наши забота, внимание и одобрение, мы, поддавшись ревности и собственническим инстинктам, устроили разборки самцов за право обладания своей общей супругой. Напугав её и обидев своим равнодушием.

Вижу, что и брат выглядит пришибленным.

− Я знаю, что виноват в её побеге, − лишённым эмоций голосом произносит он. − Мне следовало лучше себя контролировать.

Я уже открываю рот, чтобы возразить. Но Сэтору меня опережает.

− Не спеши себя казнить, А-атон. Твой брат тоже отличился. Как и я. Если помните, она сказала, что мы втроём её выжгли, а не кто-то один. Ваша ревность, ваше к ней отношение...

− Что не так с отношением? − смотрю на него неприязненно.

− А что так? Она была полноправной императрицей, пока вас не было. Вы же, стоило вам вернуться, первым делом начали помыкать ею, как бесправной рабыней, чьё мнение снова не играет никакой роли. К слову, если вы вдруг не заметили, ко мне Лина обращается по имени. С вас корона слетит, если вы своей собственной драгоценной супруге позволите быть собой и не взвешивать каждое слово в вашем присутствии?

− Мы ей не запрещали этого, − огрызаюсь.

Но изнутри грызёт неприятная мысль, что мы с братом действительно слишком много требований предъявляли к ней. Воспитывали для себя идеальную супругу. Лина всегда подчинялась, никогда не возражала, всё с достоинством выполняла и со всем справлялась. Но если вдуматься... действительно, видел ли я когда-нибудь её настоящую, не сдерживающую себя и не взвешивающую каждое слово?

И в самом деле, почему мы не разрешили ей обращаться к нам по имени?

− А ты что сделал не так? – смотрю на жреца исподлобья. – То, что ты не ответил на её вызов, вряд ли можно считать таким уж серьёзным проступком.

Почему-то мне кажется, что есть ещё какая-то причина, по которой Лина и на своего третьего супруга обиделась. Ведь так рьяно защищала его сначала, отстаивала, выспрашивала и переживала. До сих пор хочется шею ему свернуть каждый раз, как вспомню.

− Когда я не ответил, Лина попыталась увидеть меня, − признаётся Сэтору с явной неохотой. Сжав кулаки на коленях, опускает угрюмо голову, выдыхает шумно. − У неё это получилось. В тот момент я как раз общался с дагрийкой, чтобы выведать информацию про сектор Тавра. И для Лины это выглядело так, будто я её предал.

Вот оно что. Теперь всё действительно становится на свои места.

Только вот непонятно, зачем он дал нам такое оружие против себя?

− Прежде, чем в ваших императорских головах созреет новый план, как с помощью этой информации избавиться от меня, − криво усмехается Сэтору, − предлагаю сначала подумать о Лине. О том, что мы уже и так глубоко ранили её и оттолкнули. Она предначертана нам троим, смогла полюбить нас троих, принять в себя наши силы и объединить их, сделав возможным немыслимый по своей мощи союз. Ей нужны мы трое. Чтобы её найти и открыть портал в нужную нам вселенную, нужны совместные объединённые усилия нас троих. Я уж молчу о том, что поодиночке никто из нас не выстоит против богара, похитившего нашу супругу. Это важнее ревности и собственнических чувств. Разве не так?

Как гладко и складно он стелет. И как ловко прячет собственный шкурный интерес за аргументами благородства и общего блага. Но проблема в том, что с рациональной точки зрения с ним сложно не согласиться.

Как много в нас определяет наша кровь и воспитание. Глас всегда сумеет найти правильные слова, чтобы убедить. Сыновья Правящего Дома всегда обязаны чтить долг и быть прежде всего теми, кем рождены быть.

Даже с теми немногими, кто становится дорог.

Это всегда воспринималось как должное. И едва не стоило нам той, без которой мы с братом уже не видим своё существование.

− Хватит заговаривать нам зубы, Сэтору, − вздыхаю я. – Мы не Лина и видим тебя насквозь. Можешь не играть перед нами в святое благородство. Все мы тут понимаем, чего ты хочешь. Чтобы мы с братом признали ваш с ней брачный союз и приняли тебя равноправным супругом нашей сэ-авин.

Откинувшись на спинку своего дайрата, он криво усмехается.

− Глупо отрицать очевидные вещи. Я думаю, возможность вернуть Лину, достаточно веский аргумент, чтобы вы наконец приняли неизбежное. Если же нет, не вижу для себя достаточно веских причин помогать вам в её возвращении. Лучше я позволю ей освободиться от нас всех.

И тогда ничто не помешает ему искать возможности получить её только для себя. И нет гарантий, что мы с А-атоном сумеем его опередить в этом поиске. Об этом жрец не говорит, но мы все всё понимаем. Так же как и то, какую опасность для Лины несёт возможный разрыв связей.

Как бы меня не выбешивала эта ситуация, выбор у нас действительно невелик. Потерять её, возможно, навсегда. Или обрести, но принять Сэтору, как равного супруга.

− Что думаешь, брат? – поворачиваю я голову к А-атону.

Он, застыв белым изваянием, смотрит задумчиво на мигающие над панелью управления сводки и голограммы.

− Я согласен с Сэтору в том, что мы все стали заложниками ситуации в игре Абсолюта, − наконец ровно отвечает он, оставаясь абсолютно неподвижным. − И выйти из этой игры можно только двумя способами. Первый, это оставить всё, как есть. Позволить Лине освободиться. Найти себе другую сэ-авин и супругу, выбрав кого-то из предлагаемых Советом кандидаток. Смириться с тем, что наши первенцы будут взрослеть вдали от нас. А единственная женщина, которая делает нас… меня делает живым, больше никогда не будет нам принадлежать. И второй вариант – согласиться с Сэтору. Объединиться, чтобы всё исправить, вернуть Лину, вернуть наших наследников, и принять союз, которого Абсолют так жаждет. И тем самым, я так полагаю, вернуть его расположение. С рациональной точки зрения, решение очевидно. Единственным препятствием к нему является то, что не должно так сильно влиять на наши решения – чувства и эмоции. Ревность и собственнические инстинкты. И многолетняя неприязнь друг к другу, если уж совсем начистоту.

А-атон поворачивает голову, окидывая нас с Сэтору нечитаемым взглядом. Медленно выдыхает, сжимает челюсти.

− Я вынужден признать, что глубоко просчитался, − склоняет голову. − Я не могу полноценно существовать и функционировать... не могу отстраниться от того, что делает со мной её отсутствие. Признаю, что Лина является моей жизненной необходимостью. Так что первый вариант я даже не рассматриваю. И готов наступить на горло своим инстинктам, позволив ей иметь третьего мужа.

Впервые за последние месяцы он настолько откровенен. И я понимаю, что именно такого ответа мне и следовало ждать. Побег Лины ударил по нему слишком сильно, сломал что-то в голове моего всегда рационального и рассудительного брата. Если после нашего возвращения он наглухо закрылся, давя в себе все проявления эмоций, то после её исчезновения из него словно исчезла сама жизнь. Впрочем, я в этом плане недалеко ушёл от своего близнеца.

Так что он прав. Решение очевидно. Пора с этим смириться. Возможно, со временем получится и принять.

− Хорошо. Ты получишь свой шанс, − скрипнув зубами, смотрю на Сэтору. – Но если я замечу, что ты опять ведёшь какую-то свою игру и настраиваешь Лину против нас, можешь мне поверить, я рано или поздно найду способ убрать тебя так, чтобы она не пострадала.

− Я вас услышал, − кивает жрец, не скрывая своего удовлетворения и торжества. – От себя могу сказать, что у меня нет намерений соперничать с вами в этом союзе. Для меня главное быть с ней. Если для этого, придётся на равных делить супружеские права с вами двумя, то так тому и быть. Я готов идти на взаимовыгодные компромиссы и договорённости.

− Значит, этот вопрос мы решили. Как ни странно, − вяло усмехается А-атон. − Но у нас есть гораздо более сложная проблема. Как мы и думали, Невидимка спрятал Лину в другой Вселенной. Кроме того, теперь мы знаем, что астероид Призрак действительно своими излучениями создаёт разрывы в пространстве и материи, позволяя тем самым открывать межпространственные переходы между Вселенными. Но остаётся вопрос, как добиться того, чтобы попасть именно туда, куда нужно? Даже чувствуя нужное направление, даже объединившись и высвободив достаточное количество сырой энергии, направить её будет очень сложно. Ты так и не выудил нужную информацию из Ниба? – обращает он взгляд он на Сэтору.

− Вы сами услали Чотжара, которому было поручено это задание. А я, увы, не менталист. Пришлось отдать ранвиша Са-арду. Ты, кстати, говорил, что у тебя появилась какая-то новая информация? – смотрит жрец на меня.

− Да. Появилась, − киваю. − Са-арду удалось доделать то, что начал Чотжар. Чёрный взломал ментальные и эмпатические блоки, наложенные на Ниба. И в голове у нашего ранвиша действительно обнаружилось очень много полезной, познавательной, и я бы даже сказал, ошеломляющей информации о самом астероиде, его происхождении и свойствах. Думаю, вы захотите сами это услышать.

И я набираю на торобраслете команду вывести на галоэкран нужную запись допроса.